(социально-правовые аспекты)

Городецкие чтения. Городец, 10–13 мая 1994 года

Немаловажное значение в процессе городообразования занимает вопрос постепенного превращения сельских поселений или посадов в город. В этом плане показательна история развития села Городец во второй половине XVIII столетия.

В 1773 году по специальному разрешению Екатерины II часть села была куплена фаворитом императрицы графом Г.Г. Орловым. При переходе Городца во владение Орловым управление вотчиной осталось в руках выборных мирских представителей в лице бурмистра, старост, соцких и т.п. Во главе волостного правления стоял бурмистр, он выбирался из «первостатейных» крестьян, обладал распорядительной и исполнительной властью, был посредником между общиной и помещиком. Первым бурмистром Орловых в Городце стал Ф. Булыгин.

Круг вопросов, решаемых сельским миром Городецкой вотчины, был довольно разнообразным: распределение земельных угодий, раскладка повинностей, разрешение споров между крестьянами, выдача отпускных на заработки и др. Все важнейшие стороны жизни крестьянской общины оформлялись соответствующими приговорами мирских сходок и подлежали утверждению владельцем. Так, по мирским приговорам 1774-1775 годов установлено, что на сходках были приняты решения о выборе особых окладчиков и соцких, ответственных за распределение общинных лугов, описание торговых лавок и т.д..

В XVIII веке Городец, расположенный на удобном водном пути, был одним из крупнейших транзитных пунктов Верхнего Поволжья по распределению привозного хлеба и другой, сельскохозяйственной продукции. Это в значительной степени стимулировало развитие торговли в селе.

По далеко неполным данным в 1774 году в Городце насчитывалось 156 торговых точек, в том числе 98 лавок, 19 амбаров, 22 полки и 17 мест. В них осуществлялась продажа хлеба, пряников, калачей, рыбы, мяса, мыла, холщевых и щепетильных товаров, железных изделий. Из доношения Городецкого вотчинного правления 1775 года в Балахнинскую воеводскую канцелярию следует, что 8 человек вели оптовую торговлю хлебом. Другая часть жителей существовала за счет скупки «для продажи в разных городах холста и коровьего масла и другого съестного припасу». Но наиболее значительная группа «торгующих» крестьян (36 человек) вела стационарную торговлю различными товарами на месте, в своих собственных лавках. По этому поводу в документе говорится, что они «Торгуют в лавках сами различным,щепетильным, шелковым товаром, тож пряниками, говяжьим, свиным и бараним мясом и другими припасами».

Сохранившееся экономическое обозрение села за 1775 год позволяет выяснить профессиональный состав населения, среди которого следует выделить купцов — 8 д.м.п., лавочников — 35, ремесленников — 2, кузнецов — 22, портных — 4, сапожников — 15, кирпичников — 6, Шапошников — 2, Рукавишников — 15, плотников — 5. В целом торгово-промышленное население составляло здесь 119 человек или 12% всех мужчин.

В связи со значительным хлебным привозом в Городце больших размеров достигло прянишное производство. Здесь насчитывалось 75 пряничников, которые выпекали до 8 тыс. пуд. пряников на сумму около 17 тыс. рублей.

Широкое развитие получило в Городце кожевенное дело, а также судостроение. Указанные виды промыслов отмечаются в наказе горожан Балахны в Уложенную комиссию 1767 года. Сильно развитое кожевенное производство способствовало расширению сапожного ремесла. Среди городецких жителей встречались сапожники, башмачники, котовщики.

Богатые крестьяне-купцы имели собственные барки и суда, строительство которых осуществляли местные жители. Так, по договору с крестьянином Верхней слободы Д.Ващуровым судовой мастер И.Бояркин обязался построить дощаник длиной в 5,5 сажень за 35 рублей.

Среди городчан имел место и промысловый отход на заработки. В 1775 году вотчину покинуло 256 человек, что составляло 25,7% мужского населения.

Сроки отхода были непродолжительными — на 1-4 месяца. Часть из них оседала в близлежащих городах Верхнего и Среднего Поволжья — Кинешме, Казани, Ярославле, Гороховце, Рыбной слободе, Макарьеве. Сюда устремлялось до 40% отходников, 18% шли в Москву, остальные — в Нижнее Поволжье и Заволжье.

Крестьянский отход носил сезонный характер. По данным регистрационных ведомостей 1775 года подсчитано, что зимой уходило до 20% отходников, весной — 64%, летом и осенью - 4%. Две трети всех отходников составляли лица до 40 лет (74,9%), а старше 60 лет было всего 4%.

Поощряя промысловый отход Г.Г. Орлов тем не менее установил целую систему учета и контроля за ним. Были регламентированы сроки отхода и его

регистрации в особых ведомостях, отход разрешался только при условии отсутствия задолженности в уплате повинностей, а также наличия поручителей. В качестве последних обычно были родственники, знакомые или соседи. Сохранилось одно из объявлений о розыске крестьян А. Пузова и И. Шведова, ушедших на заработки в Казань и не вернувшихся в срок. А житель Городца И. Васильев дал особое обязательство за трех односельчан, работающих в Астрахани безотлучно в течение четырех лет.

Торгово-промысловое село Городец также испытывало потребность в рабочей силе. В поисках заработка сюда стекались крестьяне из близлежащих уездов. Судя по отрывочным данным в 1775 году в вотчинном правлении было зарегистрировано 10 паспортов дворцовых и помещичьих крестьян Балахнинского и Нижегородского уездов. Все они были наняты Городецкими жителями в качестве домашних работников и торговых сидельцев.

Несмотря на интенсивное развитие в Городецкой вотчине торговли и промыслового отхода, земледелие занимало довольно важное место в крестьянском хозяйстве. В вотчине наблюдались случаи купли-продажи и сдачи в аренду земельных наделов. Подобным образом, например, поступили крестьяне П. Резодубов, Д. Охлопов, И. Митрофанов и др. В то же время сельский мир особое внимание уделял расширению земельных владений общины. В частности, были куплены сенные покосы и пахотные земли у купца Осокина. Среди городчан повышенный интерес наблюдался к торговому огородничеству и аренде местных участков.

В условиях довольно развитых товарно-денежных отношений широкое распространение в Городце получают такие формы первоначального накопления капитала, как ростовщические ссуды, кабальный надел. Ссуда предоставлялась, как правило, вперед и нередко под залог имущества или за счет отработки. Например, житель Нижней слободы Городца И. Коновалов дал в долг дворцовому крестьянину Д. Рязанову 72 руб., под заклад последний отдал иконы в дорогой оправе и одежду. А другой векселедавец В. Старцов обязался отработать свой долг в сумме 19 руб. У своего кредитора И. Блинова в течение шести месяцев.

Частым явлением в вотчине была неуплата должниками своих долгов. Только в 1775 году список несостоятельных должников состоял из 10 человек, а сумма долга составила 682 руб. В связи с исковыми претензиями кредиторов вотчинное правление требовало от должников немедленной оплаты «по невозможности у взаимодавцев просить из милости отсрочки».

В Городецкой вотчине было сильно развито социальное расслоение. Среди жителей выделялся небольшой слой богатых «капиталистах» крестьян, которые занимались оптовой торговлей и крупными подрядами. В качестве примера укажем на состоятельный двор вдовы Е. Леонтьевой. Судя по раздельной записи 1772 года она имела кожевенный завод и лавку в рукавишном ряду, занималась кожевенным промыслом и ростовщическими операциями, владела большим приусадебным участком с фруктовым садом и огородом.

Богатые городчане нередко заключали довольно выгодные для себя подряды. Так, крестьяне В. Бураков и Ф. Вишняков выступили в качестве подрядчиков на строительство каменного дома в селе Хажуре, получив по договору 800 руб. Имея большие капиталы зажиточные крестьяне легко откупались от рекрутской повинности. Например, в 1773 году Ф. Заварухин добровольно пошел в рекруты за Г. Охлопкина, получив от него 100 рублей.

Используя свое материальное положение зажиточная часть верхушки вотчины нередко притесняла основную массу городчан. Подобные действия с их стороны подрывали платежеспособность крестьян, наносили ущерб доходам владельцев. В этих условиях Г.Г. Орлов пытался принять меры по ограничению могущества и власти «первостатейных» крестьян. Он требовал от бурмистра при раскладке повинностей «не страшась богатых» наказывать их в том случае, если «бедным причинят какую обиду».

Каковы были повинности городчан? Учитывая торгово-промысловый характер занятий крестьян, Г.Г. Орлов ввел в вотчине денежный оброк. По сохранившемуся мирскому приговору за 1775 год можно судить о размерах и порядке раскладки государственных и владельческих повинностей крестьян. Денежный оброк с одной ревизской души составлял четыре рубля. Но на практике мир руководствовался не, числом ревизских душ, а прежде всего платежеспособностью крестьян. В приговоре сельского схода от 18 марта 1775 года было принято четкое решение «чинить раскладку» повинностей только «смотря по торгам и по состоянию их». Очень обременительными были мирские сборы. Особенно дорого общине обходилось содержание аппарата земских и обслуживающего персонала. В 1775 году их содержание стоило 170 руб., в т.ч. двух земских — 10 руб., писчика — 25 руб., сторожа — 15 руб., двух рассыльных — 30 руб. При этом земские и писчик освобождались от несения оброчных повинностей. Не случайно помещик поддержал решение общеволостного схода о ликвидации одной ставки должности земского. С ревизской души шло исчисление лишь подушной подати (составляло 70 коп. с души). Единицей оброчного обложения служил резник, на который приходилась половина д.м.п., т.е. 1 д.м.п. составляла два резника. В целом же в 1775 году размеры подушной подати, оброчных и мирских сборов на 1 д.м.п. в среднем составляли 5 руб. 90 коп. Кроме того владельцы торговых мест платили помещику особые пошлины. В 1775 году этот сбор составил 198 руб. Тем не менее в 1770-х годах владельческие повинности крестьян села Городец, по-видимому, соответствовали реальным возможностям их хозяйства. На это указывает небольшая сумма оброчной недоимки, которая в 1775 году составила лишь 37 руб. (0,9% от всей суммы оброка).

Таков был социально-экономический облик Городца в середине XVIII века в первые годы владения им Орловыми.