Городецкие чтения. Городец, 25 апреля 2002 года

Мартиролог — слово греческое, состоящее из двух частей: «мартирос» — мученик и «логос» — слово, сказание. В христианской церковной литературе это повествование о мучениках и святых. Это же слово символизирует перечень жертв преследований, гонений, а также перечень перенесенных кем-либо страданий [1].

Все дальше уходит время разгула репрессий тоталитарного режима. И не в закрытых письмах «отцов» государства от 1956 года, а в средствах массовой информации, публикациях общества «Мемориал», в документальных сборниках «Забвению не подлежит» всё больше узнаем мы о преступлениях сталинизма против человечности, о том, как «жестокий титул» «враг народа» и «чёрный номер на спине» мог получить и получал любой из наших сограждан — от крестьянина до маршала.

В соответствии с Указом Президента России «Об архивах Комитета государственной безопасности» Государственный архив.

Нижегородской области в апреле 1992 года начал прием документов бывшего УКГБ СССР по Горьковской области. На государственное хранение приняты фильтрационные дела на бывших военнопленных и свыше 23 тысяч уголовно-следственных дел на репрессированных в 1918–1953 годах. В апреле 2002 года УФСБ по Нижегородской области передало свыше 900 дел наших сограждан-земляков, прошедших в установленном порядке реабилитацию.

В 1995 году комиссия по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий при администрации Нижегородской области приняла решение о создании базы данных на репрессированных и подготовке к изданию Книги памяти жертв сталинского режима. Предполагается издать 7 томов.

В первую книгу вошли справки на 5433 человека из скорбного списка, в том числе арестованных, либо находившихся под следствием не менее месяца [2]. Во вторую книгу, изданную в 2001 году — около 6000 правок [3].

Как известно, жизнь советского общества 30-х годов выстраивалась очень противоречиво. С одной стороны — колоссальный созидательный труд, энтузиазм предвоенных пятилеток. Нижний Новгород, по словам секретаря крайкома партии А.А. Жданова, превращался из «купецкого» в индустриальный. У людей были обычные человеческие радости и высочайший по своему духу патриотизм. Вместе со всеми земляками посланцы городецкой земли строили заводы-гиганты и верили в кажущееся близким светлое будущее.

С другой стороны, именно в эти 30-е годы в стране формируется образ «врага народа». Все неудачи, естественные сложности в экономике, голод начала 30-х годов и многое другое, о чём если и говорили, то шёпотом, списывались на подрывную деятельность «врагов народа» их заговоры, якобы опутавшие всю страну. И в это многие верили этим жили.

Именно в это время родившийся неподалеку от Городца поэт Борис Корнилов написал удивительную «Песню о встречном», которую пела вся Страна Советов:

Не спи, вставай, кудрявая!
В цехах звеня,
Страна встает со славою
На встречу дня.

Парадоксально, что Корнилов вскоре был назван «врагом народа» и безжалостно расстрелян 20 февраля 1938 года в г.Ленинграде.

Городецкий мартиролог охватывает около 1,4% скорбного списка Нижегородского края. В компьютерной базе данных почти полтысячи (476) записей уроженцев и жителей Городецкого района [4].

К высшей мере наказания — расстрелу были приговорены 85 человек, то есть каждый 5–6-й. В заключении умерли, не выдержав условии содержания, от побоев и пыток 49 жителей Городецкого района.

Беспощадный политический молох прошел по деревне. Многие труженики района с сомнением переживали нововведения как в реформировании традиционных основ жизни сельской общины, так и в культуре земледелия, крестьянского труда в целом, за что и поплатились.

Настоящего хозяина выводили, как говорится, «под корень». Новоявленные опричники XX века в поисках «классового врага» арестовали в Городецком районе 104 крестьянина-единоличника. Не повезло и колхозникам: 67 из них также угодили на тюремные нары и в лагеря по пресловутым политическим мотивам.

Печальный строй соединил судьбы самые разные. Беспощадному разгрому подвергалась вера — православная, старообрядческая. Десятая часть городецкого мартиролога (46 имён) — служители культа. Среди них — 32 священника и 7 дьяконов, 2 псаломщика, 1 монахиня и 4 церковных старосты.

Московский иеромонах Дамаскин (Орловский) посвятил погибшим в 30-е годы священникам и мирянам города Городца целую главу. Вместе с отцом Николаем Державиным были арестованы и скончались в заключении священники Городца: отец Феодор Добронравов и отец Александр, служившие в храме Архангела Михаила; сын старосты Павел Ноздринский, Кириак Корегин и его сын Иоанн (Кириак Корегин был из старообрядцев, позднее принял православие и стал его ревностным исповедником). В трёх километрах от Городца, в Слободе, был арестован священник Василий, служивший в храме пророка Илии. Он был во время ареста в преклонных годах. Церковное предание сохранило его образ как духовно одаренного пастыря [5].

В компьютерной базе данных по репрессированным жителям Городецкого района содержится 10 »групповых» дел, на 5-8 »преступников» каждое. Вот одно из них: «По обвинению Камаева Павла Ивановича, Малафеева Исая Сергеевича, Надежина Николая Павловича, Полозкова Афанасия Спиридоновича, Васильева Николая Ивановича и Боголюбова Евгения Алексеевича в преступлении, предусмотренном ст.ст. 58–10, 58–11 УК РСФСР. Начато 23 октября 1937 г. Окончено 20 декабря 1989 года» [6]

Обвинительное заключение, составленное в конце октября 1937 года, для тех времён банальное, все перечисленные обвинялись в участии в контрреволюционной церковной группе. (В тексте обвинительного заключения, на полутора страницах 27 раз повторено «К-Р», что означало «контрреволюционный». Все «К-Р» подчеркнуты красным карандашом).

«Являясь враждебно настроенными к Советской власти, вся вышеуказанная контрреволюционная церковная группа имела между собой тесную связь через благочинного Боголюбова, последний имел тесную связь с митрополитом Феофаном и получал от него контрреволюционные установки. В контрреволюционных целях систематически посещал священников Городецкого района и совместно с последними обсуждал контрреволюционные вопросы… собирали контрреволюционные сборища. Полозков по заданию контрреволюционной церковной группы ходил по деревням и вёл контрреволюционную пропаганду с целью организовать выступления населения против Советской власти в случае закрытия церкви в селе Скородум. Кроме того, Камаев и Малафеев систематически вели организованную контрреволюционную пропаганду против машинизации сельского хозяйства, распространяли контрреволюционные клеветнические слухи о колхозном строительстве…, Надежин и Васильев систематически вели контрреволюционную пропаганду против Советской власти среди населения окружающих деревень. Кроме того, Надежин имел тесную связь с кулаком Чабунькиным, ныне арестованным за контрреволюционную троцкистскую пропаганду, и совместно с последним среди населения Гурьевского сельсовета вели контрреволюционную пораженческую пропаганду против Советской власти, распускали контрреволюционную клевету о скорой гибели колхозного строительства. В результате контрреволюционной пропаганды Надежина весной 1937 г. в колхозе «Победа» неоднократно срывались весенне-полевые работы. Кроме того, Васильев вел контрреволюционной пропаганду и высказывал надежды на восстановление монархического строя, систематически распространял среди населения контрреволюционную пораженческую клевету о стахановском движении и предсказывал о предстоящей войне (так в тексте — В.Х.) и о скорой гибели Советской власти, одновременно восхвалял фашистский строй за границей.
Член контрреволюционной церковной группы Боголюбов вёл активную организованную контрреволюционную пропаганду против Советской власти и колхозного строительства, у себя на квартире собирал контрреволюционное нелегальное сборище, под его руководством и установкам вело контрреволюционную пропаганду все реакционное духовенство Городецкого района, а также монашки ходили по деревням и распространяли контрреволюционные клеветнические слухи… Ходил по приходам Городецкого района, информировал контрреволюционную часть духовенства и давал контрреволюционные установки организованно действовать против закрытия церквей в Городецком районе.
Обвиняемый Камаев П.И. виновным себя признал частично, обвиняемые Малафеев, Полозков, Боголюбов, Васильев и Надежин виновными себя не признали, но полностью изобличаются показаниями свидетелей и очными ставками между участниками контрреволюционной группы».

Далее — Постановление: «Следственное дело по обвинению участников контрреволюционной церковной группы (перечисляются фамилии) направить на рассмотрение тройки УНКВД Горьковской области» (следуют подписи) [7]. Все обвиняемые содержались в Балахнинской тюрьме с 24 октября 1937 года.

Выписка из протокола № 19 заседания тройки УНКВД по Горьковской области от 28 октября 1937 года свидетельствует:

«Камаева Павла Ивановича заключить в ИТЛ сроком на десять (10) лет, считая срок с 24 октября 1937 г. …Малафеева Исая Сергеевича заключить в ИТЛ сроком на десять (10) лет, считая срок с 24 октября 1937 г. (против его фамилии пометка: «помер»), …Надежина Николая Павловича заключить в ИТЛ сроком на десять (10) лет, считая срок с 24 октября 1937 г. (против его фамилии пометка: «помер»), …Полозкова Афанасия Спиридоновича заключить в ИТЛ сроком на десять (10) лет, считая срок с 24 октября 1937 г.»

Васильева Николая Ивановича и Боголюбова Евгения Алексеевича участь ждала более жестокая, и того и другого — «РАССТРЕЛЯТЬ. Лично принадлежащее им имущество — КОНФИСКОВАТЬ». Далее рукописные пометки: и Васильев и Боголюбов «расстреляны 4.11.1937 в г.Горьком», то есть в один день [8].

В деле сохранились две фотографии — Камаева и Надежина, в бесхитростных позах, со спокойным выражением лиц [9]. А в конце дела, как положено, справки о реабилитации всех перечисленных лиц, подписанные прокурором Горьковской области, Государственным советником юстиции 2 класса Ю.Н. Щербаковым [10]. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов» внесудебные решения 1937 года были отменены и все осужденные были реабилитированы с возмещением ущерба в связи с незаконным привлечением.

Следственно-обвиняющие сюжеты повторяются. Дела разные, а сюжеты — похожие. Подчас как близнецы, как двойники. Среди арестованных в 20-е годы жителей Городецкого района — народный учитель С.И. Бестужев, извозчик И.М. Хохлов, красноармеец И.И. Таланин, кузнец А.О. Крутов, сапожник В.А. Сурин. Среди врагов народа в 30-е годы маляры и грузчики, работники самых различных профессий, труженики полей. А конец у всех один: «заключить в ИТЛ сроком на …лет», «за участие в антисоветской группе сослать на поселение в Красноярский край»… А у 85 городчан жизненная судьба оказалась самая жестокая: «…РАССТРЕЛЯТЬ. Лично принадлежащее ему имущество — КОНФИСКОВАТЬ». И далее пометка от руки «Расстрелян в г. Горьком (дата и подпись)…»

Невозможно спокойно читать эти документы. Самое страшное, что из них следует, это то, что система боролась, в общем-то, с безвинными людьми, за исключением жалких единиц предателей, воевавших в годы Великой Отечественной войны на стороне немцев или оказавших пособничество врагу на оккупированной территории.

Ежегодно в День памяти жертв политических репрессий родные и друзья, члены комиссии по реабилитации, представители общественности возлагают венки на местах массовых захоронений, устанавливают памятные кресты. Звучат поминальные молитвы и служатся панихиды. Светлая память о сотнях земляков — безвинных жертв политического террора крепит веру, что страшное время не повторится.