Городецкие чтения. Городец, 23–24 апреля 2004 года

Тема, заявленная два года назад на Городецкой конференции директором ЦАНО В.А. Харламовым, будет развиваться в течение многих последующих лет, причём в самых разных аспектах. Мартирологи могут быть самые разнообразные: Балахнинский, Семёновский, Вачский, Арзамасский, любого района нашего Нижегородского края.

Двенадцать лет прошло с тех пор, как органы ФСБ начали передавать документы УКГБ по Горьковской области в Государственный архив на хранение. Речь идёт об уголовно-следственных делах на репрессированных. А уже в 1997 году увидел свет первый том «Книги Памяти жертв политических репрессий в Нижегородской области». На день сегодняшний изданы четыре тома, оригинал-макет пятого передается в типографию.

На примере 4-го тома я попыталась рассказать о структуре книги, показать, как отражается в ней история Городецкого района.

Открывает книгу статья «Большой террор» проф., д.и.н. С.В. Устинкина, в которой даётся характеристика эпохи, вернее, того периода времени, которому посвящён данный том. Автор пытается раскрыть причины, механизмы и последствия репрессий. Следует сразу оговориться, что точки зрения автора придерживаются не все члены редколлегии и она не совпадает с мнением многих учёных-историков, в частности, в оценке причин репрессий.

В разделе «Истребление по «закону»» представлены документы, на основании которых производились аресты; люди привлекались к судебной ответственности, постановляющая часть из протокола от 17 января 1937 года закрытого оперативного совещания при председателе Горьковского суда. На этом совещании постановили, что все дела по контрреволюционной деятельности, которые прекращены и по которым вынесены оправдательные приговоры, предоставить председателю суда для проверки. В данной главе даются как архивные документы, так и выдержки из «Сборника документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР (1917–1952 гг.)».

Во вторую главу «Как это было» включены документы, касающиеся какого-то конкретного человека, и открывает её аттестация, данная Блюхером, на временно исполняющего должность командира 152-й стрелковой бригады И.В. Боряева. Даётся характеристика Ивана Васильевича, показаны его заслуги. Начальник дивизии Блюхер ходатайствовал об утверждении в должности И.В. Боряева. Это было в 1921 году, а в 1937 году комбриг Боряев был признан «врагом народа». Завершает блок документов о И.В. Боряеве выписка из обвинительного заключения, что он, являясь членом антисоветских подпольных организаций, проводил «активную подрывную работу, направленную на снижение боевой готовности Красной армии, готовил поражение этой армии в войне с Японией, занимался активным шпионажем в пользу иностранных разведок». Военной Коллегией Верховного суда СССР 10 сентября 1938 года И.В. Боряев приговорён к высшей мере наказания, расстрелян 10 сентября 1938 года. В связи с этим уместно обратиться к п. 3 опубликованного в предыдущей главе документа «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик», который гласит: «Приговоры о высшей мере наказания (расстреле) приводить в исполнение немедленно по отклонении ходатайств осуждённых о помиловании».

Что же служило основанием для включения в поименный список репрессированных, или в раздел под названием «Вспомним поименно»? Конечно же, в архивном деле должен быть документ о привлечении к ответственности по ст. 58 или о пребывании в заключении по этой же статье не менее одного месяца. Кроме того, обязательно должны быть сведения, подтверждающие реабилитацию.

Работая над 5-м томом мы столкнулись с проблемой, на которую обратили внимание одновременно и редакционная группа и наш консультант Б.М. Пудалов. В поименном списке нам встретилось 15 справок на служивших в немецкой армии во время Великой Отечественной войны и приговоренных к отбыванию срока в спецколонии № 117 (г. Балахна). Как показала последующая проверка, ошибки не было, они действительно были реабилитированы. Правда, вопрос «Почему?» всё же остался. Оказалось, что все они были немцами-гражданами СССР, выходцами из различных областей Украины.

В четвёртый том вошла 4231 справка, из них 107 на уроженцев или жителей Городецкого района. 2,5%. Много это или мало?

В справках даётся очень скупая информация: фамилия, имя, отчество; год, место рождения и жительства; где и кем работал; когда арестован и приговорён; если высшая мера наказания, то дата приведения приговора в исполнение.

Очень большое количество справок на военнослужащих; это объясняется тем, что следственные дела направлялись по месту жительства репрессированных.

Что же скрывается за такой скупой информацией и кому она нужна?

В первую очередь, семьям репрессированных, особенно тех, кто не вернулся из лагерей, а главное, их детям, прожившим до конца 50-х годов прошлого столетия с клеймом «дети врага народа», пережившим унижения, оскорбления, вынесшим косые взгляды а самое основное, зачастую, не знающим о дальнейшей судьбе своих близких.

Во-вторых, книга даёт материал для исследователей, для анализа, выводов, размышлений.

Проанализировав скорбный список уроженцев и жителей Городецкого района, можно сделать основной вывод, что все социальные группы подвергались репрессиям. Крестьяне, причём здесь можно смело утверждать, что больше пострадало крестьян-единоличников (14), чем тех, кто был в колхозах (5). Не обошла стороной 58 статья и рабочих. Кроме того, вырисовывается такой социальный пласт, как кустари. Репрессированы были и представители интеллигенции, служащие. И, конечно же, во время репрессий пострадали священнослужители, причём в большинстве из старообрядческих церквей и общин. Это, прежде всего говорит о специфике вероисповедания Городецкого района.

Работая над книгой Памяти, замечаешь, что зачастую прослеживается какая-то система. В Кладбищенской церкви г.Городца были арестованы дьякон, староста церкви и монахиня.

Изучая скорбный список, в частности, Городецкого района, можно сделать вывод, что женщин привлекалось к ответственности гораздо меньше, чем мужчин.

Случалось так, что за арестом одного из членов семьи следовал арест другого.

Высшая мера наказания — такой приговор прозвучал для 25 уроженцев или жителей Городецкого района. 16 человек, получив тот или иной срок, умерло в заключении.

Крайне редко дела прекращались. Но не встретилось ни одного случая, когда приговор пересматривался в отношении приговоренного к ВМН.

Более 60 человек были приговорены к различным срокам исправительно-трудовых лагерей. И это время осталось за рамками дел. Как жили они в заключении, чем занимались, кто их окружал, кто был кем, каков был их быт, что давало им силы выжить — к сожалению, об этом мы мало что знаем. И есть опасность, что через 10–15 лет мы и этих сведений не получим. Поэтому и возникла идея создать последний, заключительный том, полностью составленный из воспоминаний жертв репрессий. Первая попытка сделана при работе над 5-м томом, куда включены фрагменты воспоминаний нашего земляка Мстислава Павловича Толмачёва. Во время прохождения воинской службы в Хабаровском крае он был репрессирован. Мы имеем возможность увидеть глазами самого обвиняемого, как шло следствие.

Материал для последнего тома начинает собираться, и мы будем рады принять воспоминания ваших земляков.