Городецкие чтения. Городец, 23–24 апреля 2004 года

Современный город Городец (до революции село Городец Балахнинского уезда) является древнейшим русским поселением Среднего Поволжья и включен в Список исторических населённых мест Российской Федерации. Территорию центральной исторической части города можно с полным основанием отнести к уникальным культурным ландшафтам, где органично сочетаются природные и антропогенные компоненты. Архитектурный облик Городца формировался на протяжении длительного времени, что нашло отражение в его облике.

Исторически сложившаяся пространственная структура городецкого культурного ландшафта остается устойчивой и в настоящее время. Все морфологические элементы культурного ландшафта четко выражены. Природный рельеф определяет основу планировочной сетки улиц, трассировка которых повторяет его мельчайшие особенности (съезды к Волге и некоторые улицы пролегают по дну оврагов; осевая ул. М. Горького проходит по бровке приречной террасы и т.п.). Сложность рельефа в виде трёх надпойменных террас, разрезанных оврагами (самый глубокий из которых — Большой — с глубиной до 20 метров), обусловила отсутствие строго определённой ширины улиц, расположение застройки в виде больших образований, компактных групп и отдельных усадеб на разных уровнях. В то же время из-за сложности рельефа нет открытых пространств–площадей, за исключением отдельных уширений улиц, что придаёт облику города своеобразную камерность.

В исторической зоне Городца можно выделить несколько исторически сложившихся «типов сельской среды».

Первый тип — регулярная представительная застройка «верхнего» центра (улицы Ленина, Кирова, МОПРа, Набережная Революции, Андрея Рублёва, начало ул. Александра Невского, часть Кооперативного съезда) с преобладанием 1–3 этажных капитальных зданий, формирующих плотный фронт периметральной застройки кварталов различной конфигурации. Фасады домов имеют богатый архитектурный декор создающего визуальную насыщенность пространства.

Второй тип — регулярная застройка «нижнего» торгового центра (пересечение ул.Максима Горького и Кировского съезда), где преобладают каменные двухэтажные дома с лавками, амбары и лабазы с крупными арочными проёмами, образующие целостный комплекс торгово-складской застройки.

Третий тип — усадебная застройка в пределах земляного вала (улицы Щорса, Свердлова, Кожанова, Ворожейкина), где преобладает одноэтажная застройка с большими разрывами между домами, организованная в полузамкнутые и незамкнутые кварталы. Планировка этой части сочетает живописность построения на участках со сложным рельефом с регулярностью на равнинных территориях. В пространство этой территории активно включены обширные участки природного ландшафта — склоны волжского берега и оврагов.

Четвертый тип — усадебная застройка периферийной части исторической зоны, образующей самую большую её часть, где преобладают 1–2 этажные дома с приусадебными участками, организованные в большие разомкнутые кварталы с правильной планировкой на плоском рельефе и планировкой, подчиняющейся горизонталям при сложном рельефе. В этой зоне местами сохранилась структура отдельных слобод, слившихся некогда в село Городец.

Пятый тип — участки природного ландшафта, органично включённые в среду (зоны оврагов, берегов, пойма Волги, городской вал и примыкающие к нему озеленённые участки), которые во многом определяют своеобразие Городца.

Архитектурная составляющая пространственной среды Городца отличается богатством, типологическим разнообразием, стилевыми направлениями, строительными материалами и отражает различные периоды истории этого поселения. При осознании обществом высокой историко-культурной ценности застройки Городца, имеющиеся исследования не дают полного представления об этапах формирования его планировочной и объёмно-пространственной структур. Исследовать некоторые градостроительные аспекты развития Городца является целью настоящей работы.

На протяжении столетий застройка села Городца складывалась эволюционно. Следует отметить, что формирование облика сёл имело ряд принципиальных отличий от этого процесса в городах. Для подавляющего большинства уездных и губернских городов Российской империи во второй половине XVIII века по инициативе Екатерины II были составлены регулярные планы, которые в течение последующих десятилетий усилиями местных властей претворялись в жизнь. Застройка в российских городах в конце XVIII- первой половине XIX вв. регулировалась как с точки зрения технических и противопожарных норм, так и с точки зрения стиля построек.

С этой целью в начале XIX века были изданы альбомы образцовых проектов, разосланные для руководства во все губернии; созданы специальные органы, ведающие вопросами строительства — губернские строительные комиссии, а в некоторых городах в дополнение к ним комитеты по устройству городов; введены в штат местных органов власти должности губернских и городовых архитекторов; установлен определённый порядок разработки и утверждения проектов на строительство. Застройка же сельских населенных мест, к каким относился Городец, на протяжении длительного периода практически властями не регулировалась. Она велась без генеральных планов, архитектурно не регламентировалась и обуславливалась уровнем благосостояния жителей и ролью поселения в хозяйственной жизни региона. Городец имел издавна сложившуюся планировку в виде паутины криволинейных улиц, повторяющих рельеф местности.

Строительный устав 1832 года, вобравший в себя весь предшествующий опыт планирования поселений и сохранения зданий от огня, распространялся и на сёла. Однако частновладельческий чересполосный характер землепользования во многих из них препятствовал приведению застройки в соответствии со строительными нормами. Необходимость нового размежевания земель встречала сопротивление как самих крестьян, так и их владельцев.

Село Городец на протяжении длительного времени было частновладельческим. Известно, что в 1772 году Городец был пожалован из дворцовых земель графу Григорию Григорьевичу Орлову. Орловская вотчина на Волге включала слободы Верхнюю и Нижнюю, которые составили так называемую Коренную часть городецкого имения. С течением времени размеры имения значительно увеличились за счёт покупки помещиком близлежащих поселений. Эта часть имения в дальнейшем стала именоваться в официальных документах того времени как Прикупная часть Городца [Лебедева О.Н. Промысловые крестьяне конца XVIII– первой половины XIX веков. (По материалам Богородского имения Шереметьевых, Городецкого Орловых и Паниных Нижегородской губернии). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Горький. 1975. С.34]. Во второй половине XVIII века Городец приобрёл значение важного центра хлебной торговли, кожевенного, тесёмочного, пряничного производства и превратился в богатое торговое село, во многом обогнав по своей роли торгово-промышленного центра уездный город Балахну. Рост благосостояния жителей Городца отразился на характере застройки — появились каменные одно- и двухэтажные дома, а со стороны Волги село украсилось силуэтами каменных храмов.

Многочисленные имения братьев Орловых, разбросанные по разным внутренним губерниям, находились в общем и нераздельном владении. В 1773 году между братьями было достигнуто словесное соглашение, в соответствии с которым в разные вотчины, находившиеся в Ярославской, Костромской, Нижегородской и Владимирской губерниях, за подписью одного старшего брата Ивана 8 ноября был разослан указ, гласивший: «С получения сего нашего указа повелевается вам всем отныне в послушании быть у брата графа Владимира Григорьевича, и для того как отписки писать, так и всякие представления от вотчины чинить на имя его в Петербург, и на то, какие от него посылаемы вам будут письменные или словесные повеления, оные вы непременно должны исполнять и во всём воле его повиноваться, равным образом и положенный на вас господский оброк ежегодно платить имеете в тех местах, где от него указано вам будет» [Русский архив. 1908. № 7–№ 12. С. 475. Биографический очерк графа В.Г. Орлова. Составлен внуком его графом В.П. Орловым–Давыдовым].

Владимир Петрович Орлов–Давыдов — сын Натальи Владимировны Давыдовой (урождённой Орловой) и внук графа Владимира Григорьевича Орлова, написал биографический очерк о своём деде, где содержатся сведения о селе Городце. Во время путешествия Екатерины II по внутренним губерниям России, предпринятого ею в 1767 году, в числе многочисленной свиты был Владимир Орлов, который записал в своем дневнике: «…19-го мая Государыня изволила быть в монастыре нововыстроенном и недавно погорелом в Городце для освящения сего монастыря. В сём монастыре постригся Александр Невский, который перенесён в резиденцию его Владимир, и наконец в Петербург. Когда Государыня изволила идти в монастырь, то везде женщины постилали платки и шёлковые и всякие до самого монастыря; после освящения Государыня возвратилась на галеру. Во время прохождения её иной называл её ягодкой, иная баба — солнышком, иная — кормилица наша…» [Там же. С. 308]. Владимир Орлов, посетив Городец, тогда и не предполагал, что богатое торговое село на Волге через несколько лет станет его вотчиной. Помимо Городца Орлову в Нижегородской губернии принадлежало в том числе имение Симбилей в Нижегородском уезде, позднее доставшееся его внуку — Владимиру Давыдову. А село Городец перешло дочери — С.В. Орловой (в замужестве Паниной).

Владимир Петрович Давыдов–Орлов приводит интересные сведения о пребывании семейства Орловых-Паниных в селе Городце в зимние месяцы 1812–1813 гг. В суровые дни наполеоновского нашествия многие аристократические семьи бежали из Москвы в свои близкие и дальние от боевых действий имения. «…Война 1812 года нарушила мирное пребывание семейства графа Владимира Григорьевича [Орлова – И.П.] в Отраде… Все окрестности могли подвергнуться опустошению войны и осторожность требовала, чтобы семейства были удалены от угрожавшей опасности. Спасавшиеся от неприятеля удалялись из Москвы в восточные губернии. Граф Владимир Григорьевич последовал тому же течению и переезжал из имения в имение, останавливаясь в каждом и удаляясь всё более от Москвы. Пробыв три недели в селе Поречье (Ярославской губернии), он оттуда поехал в большое село Ландех (Владимирской губернии), далее в село Сидоровское (Костромской губернии) и наконец остановился в Городце, самом богатом из приволжских его селений, куда за несколько лет перед тем он ездил ещё с малыми детьми» [Там же. № 11. С. 318].

Далее автор воспоминаний пишет: «Семейство графа расположилось в Городце в крестьянских избах, между которыми были и каменные двухэтажные. В одной избе помещались Панины, кроме старшего сына Александра, бывшего на войне и самого графа Никиты Петровича, который только временно наезжал в Городец; в другой избе жила Наталья Владимировна с малолетними детьми [вторая дочь В.Г. Орлова — И.П.]… Наезжали временно из дальних мест графиня Анна Алексеевна, граф Никита Петрович, князь Иван Петрович Оболенский с супругой, племянницей графини Елизаветы Ивановны Орловой [жена В.Г.Орлова — И.П.]. Все это общество гуляло пешком по снегу в валеных сапогах. Самые богатые из крестьян приглашали всех на пышные завтраки, угощали знаменитыми пряниками и малагой и дарили гостей холстами своего изделия и полотенцами с кружевными концами. Общество собиралось к обеду и к вечеру в избу, занятую графом; там ожидали с нетерпением почту, перебирали с жадностью газеты и обсуждали с большой живостью последние известия. Дамы щипали корпию» [Там же].

Таким образом, из приведенного документа видно, что к 1810-м гг. в селе Городце имелись каменные двухэтажные дома, принадлежавшие крепостным крестьянам. Сохранились ли до настоящего времени эти дома, пусть и в перестроенном виде, неизвестно. Прояснение этого вопроса требует кропотливых специальных архивных изысканий и натурных исследований. Судя по тому, что помещики разместились в «крестьянских избах», можно предположить, что в этот период Орловы собственного дома в Городце не имели. Имущество владельцев села было представлено зданием вотчинной конторы, существовавшей в Городце с конца XVIII века, и не приспособленным для проживания. Постройка ныне сохранившегося дома управляющего имением Паниных (дом N16 по ул. Андрея Рублёва) относится к 1840-м годам.

Управляющий Главной графской конторы, выехав из Отрады, посылал 7 октября 1812 года с дороги в Городец донесение: «Сиятельнейший государь граф! 6-ого сего октября приехали мы с конторою и прочим на 41 подводах в Сарыево благополучно, где остановились до повеления вашего сиятельства. Из числа сих подвод находилось 6 с кибитками под девушками и 2 под кладью их, 7 под винами, вареньем и дипломами; 4 под конторою и писарями, 1 под салфетками, холстами и прочим, взятым из шкапу государыни графини; тут же положены все лучшие занавески и одеяла; 1 под сахаром и церковною утварью. Последние 20 подвод наняты дворовыми людьми на счёт свой…» [Там же]. На рапорте имеется резолюция, сделанная рукой графа: «Приехать сюда в село Городец». Таким образом, в селе Городце среди своих крепостных крестьян переждали военное лихолетье в холодные зимние месяцы семейства Орловых и Паниных. В феврале 1813 года «…закутанные в шубы, граф и все члены его семейства выехали из гостеприимного Городца, при усердных пожеланиях счастливого пути от крестьян, толпою окружавших зимние повозки и бросавших в них прощальные подарки» [Там же]. Преодолев длинный путь по заснеженной равнине, граф прибыл на московское пепелище. Городец продолжал жить своей размеренной жизнью.

Эволюционное развитие застройки того или иного населённого места зачастую прерывалось опустошительными пожарами, в результате которых выгорали огромные территории. Пожары, причинявшие неисчислимые бедствия жителям и приводившие зачастую к разорению крепких хозяйств, с одной стороны, служили, с другой стороны, толчком для коренного преобразования застройки на иных планировочных началах.

Большое количество пожаров происходило из-за допускаемых нарушений при строительстве, что требовало постоянно совершенствовать строительные нормы. Так, в 1809 году в дополнение к существовавшим в то время издаются правила, согласно которым деревянные строения с печным отоплением должны были возводиться на расстоянии не менее 25 м друг от друга. Строительство деревянных двухэтажных домов запрещалось. Второй этаж допускалось делать из дерева только в том случае, если первый этаж был каменным. За строительные просчёты и отсутствие во вновь строящихся зданиях противопожарных перегородок строители привлекались к ответственности. Эти и другие меры по обеспечению пожарной безопасности и накопленный опыт строительства нашли отражение в изданном в 1832 году «Строительном Уставе». Каждые 10 лет выпускали его новые издания (1832, 1842, 1857, 1900 г.).

Многочисленные в течение всего XIX века пожары в уездных городах и селах Нижегородской губернии, о которых имеются сведения в фондах Центрального архива Нижегородской области, способствовали в конечном итоге изменению и улучшению их облика. Городец не был исключением. В истории засвидетельствовано несколько пожаров, после которых властями и самими помещиками предпринимались меры по предотвращению подобных несчастий путём введения регламентации на новое строительство.

Софья Владимировна Панина (урожденная Орлова) 27 сентября 1838 года писала из Москвы нижегородскому военному губернатору: «Милостивый Государь Михайла Петрович! [Бутурлин — И.П.]. В конце июля сего года постигло пожарное несчастие село моё Городец с прочими владельцами. Огонь свирепствовал более в разновладельческой деревне Верхней Полянке от тесноты в ней строений, и в особенности на церковной земле священноцерковнослужителей Спасской церкви; (где) они допускают селиться на земле своей разно-приезжающих людей для выгод базара, а сии отстраиваются тесно один к другому и безобразно с беспрерывными кривизнами и неправильностями, словом кто и как хочет вопреки узаконенных правил, без проулков, оставляя только для улицы место и то едва проезжее. Покорнейше прошу Ваше Превосходительство обратить начальническое Ваше внимание на новую обстройку домов и приказать, кому надлежит употребить надлежащий надзор за правильностью строений сообразно изданным узаконениям. Таковым распоряжением изволите обеспечить не будущее время спокойною безопасностью каждого поселянина от разорения и владельцев их от убытков» [ЦАНО. Ф. 5. Оп. 46. Д. 151. С. 1].

Хаотичность застройки и близкое одно к другому строительство деревянных домов стали причиной большого пожара в Верхней Полянке.

Балахнинский земский исправник Массарий рапортом от 15 ноября 1838 года донёс в нижегородское губернское правление, что «…В разноместном селе Городце, хотя строение домов обывательских, до последовавшего пожара в оном в минувшем июле месяце и было утеснённое точно, и теперь ещё в некоторых улицах есть, но старое устроенное в давнее ещё время до издания новых правил, по причине принадлежности сего селения разнопоместным владельцам и во многих местах владения черезполосного, и в таковом тогда устроении причина принималась уповательно во уважение более по необходимостям того, что оное селение есть многолюдное и торговое, особенно же на церковной земле Спасской церкви по распоряжениям причта.

Но ныне таковое устроение домов, как уже несогласное с существующими правилами, совершенно не допускается, и после бывшего в оном пожара, задолго до получения мною о сём настоящего предписания, по случаю имения обывателями крайности в постройке домов, линий улиц и назначение мест для строения домов, сделаны мною согласно высочайше утверждённым правилам с возложением наблюдения за правильностью сего построения на местного станового пристава» [Там же. С. 4].

Пожары конца 1830-х– начала 1840-х годов в селе Городце способствовали появлению каменных домов, в композиционном и архитектурном решении которых хорошо просматриваются типы зданий из альбома образцовых проектов. Строительные подрядчики использовали при возведении зданий эти альбомы, а некоторые из наиболее состоятельных жителей могли заказать проект одному из нижегородских архитекторов. В этот период в Нижнем Новгороде не было недостатка в квалифицированных строительных кадрах, появившихся в губернском городе в 1817–1818 годах в связи с началом грандиозных работ по возведению комплекса Нижегородской ярмарки. Крупные градостроительные преобразования Нижнего Новгорода, проводившиеся с середины 1830-х годов по указанию Николая II, также способствовали притоку опытных архитектурных и инженерных кадров. По визуальному обследованию в Городце можно выделить несколько зданий, строительство которых можно отнести к первой половине XIX века. Это дом № 1 на пересечении ул. Ленина (бывшей Купеческой) и ул.Андрея Рублёва, дом № 3 по ул.Андрея Рублева. Основанием для такого предположения служит анализ их архитектурного и композиционного решений. Документальных свидетельств о точной дате строительства не имеется.

К середине XIX века Городец превратился в центр торговли шести уездов, принадлежащих к трём соседним губерниям. По подсчетам П.И. Мельникова-Печёрского в Городце в тот период проживало более 90 купцов. Это отразилось и на облике села. Появились многочисленные каменные дома с торговыми лавками в первых этажах, а на берегу Волги длинными рядами протянулись торговые ряды и склады товаров. Обнаружить чертежи на строительство частных домов и установить таким образом архитекторов, составлявших их проекты, не представляется возможным. В селах отсутствовала практика утверждения проектов органами власти, отсутствовал и сам строительный орган, в чьи обязанности входили бы разрешительно-надзорные функции по строительству. Эту роль единолично выполнял владелец села.

Во второй половине XIX века в Городце по-прежнему, как и раньше, случались пожары, один из которых в Верхней Полянке был наиболее разрушительным. Балахнинский уездный исправник рапортом от 18 августа 1869 года на имя начальника Нижегородской губернии донёс: «…1) в сём Городце 12 августа сгорело 709 домов, от чего жителями понесено убытку на 170 505 руб. 80 коп. серебром, из коих многие находятся без всякого средства к пропитанию себя… 2) с уничтожением вышеозначенного количества домов постройка таковых вновь как в селе Городце так и в деревнях должна производиться согласно Устава Строительного по новым планам, которые на село Городец и сгоревшей деревни в волостных правлениях не имеются, почему на оные и должны быть первоначально составлены планы, а потом разрешена постройка, почему для составления планов и необходимо в село Городец командировать немедленно землемерных чиновников и по случаю приближения холодного времени нужно ускорить разрешение построек жителям тёплых помещений хотя временных, которые обязать их подписками в случае если прежде бывшие под домами их места не будут им отведены вновь под постройки, очистить по наступлении лета.

Почему и имею честь просить Ваше Превосходительство сделать распоряжение о командировании в село Городец с деревнями землемерных чиновников для составления плана, а между тем разрешить погоревшим жителям, находящимся без всякого приюта, дозволить произвести немедленно временные постройки на прежних местах для укрытия себя с семействами от холода, а тем, которые имели каменные дома, произвести исправления оных…» [ЦАНО. Ф. 5. Оп. 48. Д. 5591. С. 1].

В конце сентября Городец посетил нижегородский губернатор Одинцов. Осмотрев место пожарища, он лично убедился в бедственном положении жителей: «В настоящую сырую погоду погорельцы несут страшные лишения от чрезвычайно сжатого и неудобного помещения: некоторые из них живут с малолетними детьми в подвалах, землянках, оставшихся после пожара, ещё большие лишения ожидают их с наступлением зимы. Такое состояние вполне вредно и в гигиеническом отношении. Кроме этого, подвергаются значительным убыткам те из домовладельцев, у которых остались после пожара обгоревшие каменные дома, этажи и т.п., которые будучи открыты для непогоды и недопускаемые теперь к восстановлению и даже к покрытию крышами (в них можно бы было между тем устроить временные жилища) портятся и подготовляют себе скорое разрушение.

Командированный для составления плана Городца уездный землемер доложил мне, что план уже почти готов и на днях будет представлен. Ввиду крайне бедственного положения городецких погорельцев, вынужденным нахожусь предложить Губернскому Правлению по получении землемерного плана села Городца дать делу немедленное движение, дабы разрешить хотя временные меры для помещения жителей до разрешения господином Министром затруднений, встречающихся в селе Городце в приложении правил Строительного Устава» [Там же. С. 5].

В первой декаде октября 1869 года землемером Васильского уезда Мозговым был составлен план сгоревшей части Городца и направлен в губернское правление вместе с сопроводительной запиской, в которой он, в частности, отмечал, что «…Городец не может быть подчинён в строительном отношении тем правилам, какие указываются в Строительном Уставе для селений вообще, так как все жизненные явления его обитателей равным образом и статистическое положение местности заставляет на основании 419 ст. причислить жителей его к горожанам. Между тем по самому названию села, хозяйственному и административному управлению и результатам Положения о крестьянах 19 февраля к Городцу не может быть применен и Устав об устройстве городов.

Строительного Устава ст., ст. 494 и 499 определяют: после пожаров устраивать селения по новым планам. Но ни одна из этих статей в данном случае не может быть применима: спрямление улиц, правильное их расположение, указанная ширина улиц и проулков, расположение площадей и прочего — невозможно как по разновладельческой чрезполосной системе усадеб, так и по топографическому положению Городца» [Там же. С. 8].

Губернское Правление своим указом от 11 октября 1869 года разрешило погорельцам восстановление каменных строений и постройку временных строений на прежних местах, но с обязательством, «чтобы в случае неудовлетворительного для погорельцев исхода дела по представлению о том господину министру Внутренних дел, то есть если им велено будет расселиться по новому плану, временные постройки должны быть снесены ими по первому требованию начальства беспрекословно и безусловно» [Там же. С. 2, 9].

После утверждения нового плана этой части Городца было проведено размежевание. Улицы получили требуемую ширину, а застройка велась с учетом противопожарных требований, за соблюдением которых смотрел становой пристав.

Таким образом, современный архитектурный облик исторической части Городца складывался на протяжении длительного периода под воздействием различных социально-экономических факторов. К некоторым особенностям этого процесса можно отнести опустошительные пожары, нередко случавшиеся в различных частях Городца на протяжении всего XIX века. Они становились причиной огромных бедствий для населения, но в конечном итоге способствовали привнесению в градостроительную структуру села элементов городского пространства.