Городецкие чтения. Городец, 23–24 апреля 2004 года

Чудотворная икона «Богоматерь Фёдоровская» — одна из наиболее почитаемых святынь Русской Православной Церкви. Хранящийся ныне в Богоявленском монастыре в Костроме (до революции — в костромском Успенском соборе) древний образ в феврале и марте 2004 года пребывал на Нижегородской земле, в Печёрском монастыре Нижнего Новгорода, где к нему на поклонение стекались многочисленные богомольцы.

Икона «Богоматерь Фёдоровская»
1. Богоматерь Фёдоровская.
Двухсторонняя выносная икона конца XIII– начала XIV вв. (по И.Э.Грабарю).
Фото 1920 года после реставрации.
2. Богоматерь Фёдоровская с клеймами сказания о чудесах иконы. Первая половина XVIII века. ГМЗК

Местночтимый костромской образ с XVII века стал общероссийской святыней в связи с историей воцарения династии Романовых. Перед иконой Богоматери «Фёдоровской» в 1613 году в Костроме дал согласие принять царский венец основатель новой династии Михаил Фёдорович, благодаря чему она стала одним из патрональных Богородичных образов русского царского дома.

Происхождение чудотворной иконы легендарно связано с Городцом. Широко известен литературный памятник XVII века «Сказание о явлении и чудесах Феодоровской иконы Богоматери» [Сказание о явлении и чудесах Феодоровской иконы Богоматери // Вестник археологии и истории. Вып. XIX. — СПб., 1909. С. 191–259], в котором повествуется о перенесении в 1239 году образа Богоматери из разоренного Батыем Городца в Кострому, где икона явилась мифическому костромскому князю Василию Георгиевичу Квашне. В легенде могли найти отражение реальные исторические события. Вполне убедительна обоснованная Т.В. Нечаевой версия об отнесении явления иконы в Костроме к 1408 году [Нечаева Т.В. «Сказание о Фёдоровской иконе» первой трети XVII в.: местная легенда и литературный текст // Герменевтика древнерусской литературы. Сб. 6, Ч. 1. — М., 1993. С. 140–164], когда Городец был полностью уничтожен войском Едигея и уже не смог подняться, в отличие от восстановления города после разорения Батыем в 1238 году. В Костроме от нашествия Едигея со своим семейством спасался великий московский князь Василий Дмитриевич, сын Дмитрия Донского и нижегородской княжны Евдокии Дмитриевны.

Надо отметить, что эти события происходили на фоне длительного процесса (с 1390-х гг. до середины XV века) подчинения Великого Нижегородско-Суздальского княжества власти московских князей. Если относительно Нижнего Новгорода коллизия борьбы за великое княжение носила затяжной характер, то Городецкий удел уже в 1401–1402 годах находился под властью великого московского князя Василия Дмитриевича [Чеченков П.В. Интеграция нижегородских земель в политическую систему Великого княжества Московского в конце XIV – первой половине XV века // Нижегородский кремль. К 500-летию основания каменной крепости — памятника архитектуры XVI века: Материалы научной конференции. — Н. Новгород, 2001. С. 45–57]. Возможно, что в 1408 году ещё был жив костромской воевода Иван Квашня, соратник Дмитрия Донского по Куликовской битве. Эти исторические персонажи могли стать прототипами «костромского князя Василия Георгиевича Квашни» в предании о явлении иконы. Вполне органично для легенды и перенесение событий во времена нашествия Батыя, ставшего нарицательным персонажем русского фольклора.

Представляется, что к бытующим в науке датировкам костромского образа «Богоматерь Фёдоровская», основанным на тексте «Сказания» (домонгольский период, 1239 год, 1250–1270-е годы) [Покровский Н.В. Памятники церковной старины в Костроме // Вестник археологии и истории. Вып. XIX. С. 33–34; Кондаков Н.П. Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянскою живописью раннего Возрождения. — СПб., 1911. С.58; Анисимов А.И. Домонгольский период древнерусской живописи // Вопросы реставрации. Вып. II. — М., 1928. С. 161; Лазарев В.Н. Живопись Владимиро-Суздальской Руси // История русского искусства. Т. I. — М., 1953. С. 496; Масленицын С.И. Икона «Богоматери Фёдоровской» 1239 г. // Памятники культуры. Новые открытия. 1976. — М., 1977. С. 155–166], следует относиться с осторожностью. К этому вынуждает как легендарный характер литературного памятника, так и невозможность однозначно утверждать, что дошедшая до наших дней костромская икона «Богоматерь Фёдоровская» и есть перенесенный из Городца образ [Бахарева Н.Н. Древняя городецкая икона Богородицы: вопросы истории и иконографии // Городецкие чтения. Вып. 4: Материалы. научной. конференции. — Городец, 2003. С. 111–125]. Пожалуй, наиболее авторитетным продолжает оставаться мнение И.Э.Грабаря, который при реставрационном раскрытии иконы в 1919-1920 годах склонялся к более поздней датировке памятника концом XIII – началом XIV вв. [Грабарь И.Э. О древнерусском искусстве. — М., 1966. С. 163] 

Богоматерь Влахернитисса. Богоматерь с Младенцем. Богоматерь Толгская тронная
1. Богоматерь Влахернитисса. Фрагмент иконы «Христологический цикл и пять икон Богоматери».
Конец XI– начало XII вв. Монастырь Св.Екатерины на Синае.
2. Богоматерь Влахернитисса. Икона. Начало XII в. Монастырь Бачково.
3. Богоматерь Влахернитисса. Моливдовул. Конец XI– XII вв. ГЭ.
4. Богоматерь с Младенцем. Печать афинского митрополита Николая. Фото по Н.П. Кондакову (Кондаков Н.П. Иконография Богоматери. Т. II. — Пг., 1915. С.383, илл.221).
5. Богоматерь Толгская тронная. Икона. XIII в. ГТГ.

С XVII века образ Богоматери «Фёдоровской» прочно вошёл в историю и историческую мифологию постепенно возрождавшегося на месте древнего Городца села. В 1679 году на старом кладбище у Верхней слободы близ деревни Кириловой стоял столп с образом Богоматери «Фёдоровской» [Комарович В.Л. Китежская легенда. Опыт изучения местных легенд. — М.-Л., 1936. С. 55–56]. Между 1688 и 1698 годами его сменила часовня с иконой, а в 1700 году здесь был основан Фёдоровский монастырь. В монастыре особо почитался список образа Богоматери «Фёдоровской» с клеймами сказания о чудесах иконы. Подобные списки работы костромских иконописцев получили распространение со второй половины XVII века в связи со становлением культа иконы «Богоматерь Фёдоровская» как покровительницы царской семьи Романовых. В XIX веке в церковноисторических сочинениях о Городецкой Фёдоровской обители монастырский список уже считался очень древним, написанным в Костроме вскоре после 1239 года в утешение городчанам взамен перенесённой в Кострому святыни. В 1830 году во время эпидемии холеры образ был принесён из села Городца в уездный город Балахну; вскоре эпидемия пошла на убыль, а икона стала почитаться чудотворной. С этого времени ежегодно проводился крестный ход с иконой из Фёдоровского монастыря в Балахну, а с 1869 года — и в другие селения [История Фёдоровского Городецкого монастыря (Нижегородской губ.) и построение в С.-Петербурге храма в память 300-летнего юбилея царствования Императорского Дома Романовых. — СПб., 1913 (репринт: Казань, 2002). С. 67–76, 106–108]. Икона «Богоматерь Фёдоровская» из Городецкого монастыря сохранилась и ждёт своего исследователя.

В искусствоведении распространено мнение, что иконография образа «Богоматерь Фёдоровская» восходит к прославленной иконе «Богоматерь Владимирская» [Антонова В.И., Мнева Н.Е. Государственная Третьяковская галерея: Каталог древнерусской живописи. Т.II. — М., 1963. С. 364; Масленицын С.И. Икона «Богоматери Фёдоровской». С. 160, 164–165, 166 (прим. 23); Гусева Э.К. Из истории почитания иконы «Богоматерь Владимирская» и её списков // Богоматерь Владимирская: Сборник материалов. Каталог выставки. — М., 1995. С. 77]. Лишь Н.П. Кондаков в свое время выделил группу иконографически близких Богородичных изображений, включающую в себя византийский рельеф «Богоматерь Аникитос» в Венеции, явленные иконы Богоматери «Фёдоровской» и «Толгской», образы Богородицы «Хлыновской», «Взыскание погибших» и некоторые другие [Кондаков Н.П. Указ.соч. С. 58]. Ранее не рассматривалась вероятность связи костромской иконы с замечательным памятником иконописи — ярославским образом «Богоматерь Толгская тронная». В данной публикации мы попытаемся высказать некоторые предварительные суждения о происхождении иконографии Богоматери «Фёдоровской» в рамках новой гипотезы, рассмотрение которой в перспективе должно стать более обстоятельным.

Безусловно, иконы Богоматери «Владимирская» и «Фёдоровская» находятся в генетическом родстве. В целом, образы композиционно близки: на них представлено поясное изображение Богоматери иконографического типа «Умиление» с Младенцем на правой руке. Обе иконы связаны сказаниями с евангелистом Лукой, которому приписывается их авторство. Общность легенды свидетельствует о том, что они являются звеньями в ряду многочисленных списков, восходящих к особо чтимому в христианском мире образу Богоматери.

По-видимому, таким авторитетом пользовался один из чудотворных образов Богоматери во Влахернском святилище Константинополя, относившийся к условно называемому в современной науке типу Богородицы «Ласкающей». Известны, по крайней мере, три византийских памятника рубежа ХI–XII веков, изображающих Богоматерь «Ласкающую» с эпитетом «Влахернитисса»: моливдовул из коллекции Государственного Эрмитажа и иконы из монастыря Святой Екатерины на Синае и из Бачковского монастыря в Болгарии [Этингоф О.Е. Образ Богоматери: Очерки византийской иконографии XI– XIII веков. — М., 2000. С. 127–128]. На указанных иконах, представляющих собой поясные изображения Богородицы, Младенец изображен делающим широкий шаг в порывистом движении к Матери. Динамичная поза Христа выглядит естественной, если Младенец мыслится стоящим на коленях у восседающей на престоле Богоматери. Можно достаточно уверенно полагать, что образ Богоматери Влахернитиссы «Ласкающей» в исходном виде являлся тронным изображением.

Богоматерь «Аникитос». Мадонна на троне. Мадонна Гвалино. Мадонна
1. Богоматерь «Аникитос». Византийский рельеф. XIII в. Собор Сан-Марко в Венеции.
2. Дуччо. Мадонна на троне. После 1278 г.
Музей искусств, Берн.
3. Чимабуэ и Дуччо. Мадонна на троне.
Рубеж 1270–1280-х гг. Болонья.
4. Дуччо. Мадонна Гвалино. Рубеж 1270–1280-х гг. Галерея Сабауда, Турин.
5. П.Лоренцетти. Мадонна на троне. Около 1340 г. Галерея Уфицци, Флоренция.
6. Мастерская С.Боттичелли. Мадонна. Вторая половина XV в. Галерея Корсини, Флоренция.

С XIII века вариации иконографического типа тронной Богоматери Влахернитиссы «Ласкающей» получили заметное распространение в западнохристианском искусстве. Влияние этого образа прослеживается во многих, особенно североитальянских, изображениях Мадонны до эпохи Высокого Возрождения. Можно предположить, что чудотворный влахернский оригинал был вывезен на Запад после захвата в 1204 году Константинополя крестоносцами — участниками Четвёртого крестового похода. Черты византийского иконописного протографа явно прочитываются в одном из ранних западных произведений, воспроизводящем тип Богоматери Влахернитиссы «Ласкающей» — миниатюрном образе последней четверти XIII века «Мадонна на троне» работы Дуччо из Музея искусства в Берне [Jannella, Cecilia. Duccio di Buoninsegna. — Florenz, 1991. P. 17 (T. 12)]. Издавна бытовавшим на Западе византийским образцом рассматриваемой иконографии является мраморный рельеф XIII века «Богоматерь Аникитос» («Непобедимая»), хранящийся в венецианском соборе Сан Марко [Кондаков Н.П. Указ.соч. С. 55].

В средневековом искусстве восточнохристианского культурного ареала широко распространены реплики на чтимый влахернский образ, которые демонстрируют многообразные интерпретации исходного типа. Тронные изображения среди них относительно редки. Более распространены сокращенные редакции образа Богоматери «Ласкающей». На Руси этот иконографический тип получил название «Умиление». Одним из византийских памятников, связанных с влахернским культом Богоматери «Ласкающей», считается икона «Богоматерь Владимирская» [Этингоф О.Е. Указ.соч. С. 127–156]. Она была привезена из Константинополя около 1136 года в Киев, а в 1155 году перенесена князем Андреем Боголюбским во Владимир. По мнению В.И.Антоновой, сидящий на правой руке Богородицы Младенец на иконе «Богоматерь Владимирская» до поновлений XV века был изображён с обнажёнными ножками, как на иконе «Богоматерь Белозёрская» XIII века, которую исследовательница считала древнейшим повторением образа «Богоматерь Владимирская» [Антонова В.И. К вопросу о первоначальной композиции иконы Владимирской Богоматери // Византийский временник. Т. XVIII. — М., 1961. С. 204–205].

Близким и, вероятно, единственным сохранившимся полным списком образа Богоматери Влахернитиссы «Ласкающей» среди памятников восточнохристианского искусства можно признать ярославскую икону «Богоматерь Толгская тронная». В современном искусствоведении принята датировка её концом XIII века [Государственная Третьяковская галерея: Каталог собрания. Т. I. Древнерусское искусство X– начала XV века. — М., 1995. С. 107–108]. Обращает на себя внимание факт происхождения из Ярославля ещё одного выдающегося произведения иконописи, датируемого началом XIII века, — иконы «Богоматерь Великая Панагия», которая восходит к другой константинопольской святыне — образу Богоматери Влахернитиссы «Панагии» [Там же. С. 68–70]. Искусствоведами ранее уже отмечались черты стилистического сходства этих памятников [Анисимов А.И. Указ.соч. С. 66–73; Масленицын С.И. Ярославская иконопись. — М., 1983. С. 15–16]. Появление в Ярославле высокохудожественных списков влахернских чудотворных образов побуждает поставить вопрос о возможности их одновременного возникновения при неких особых обстоятельствах. Нельзя исключить, что они могли быть созданы на Руси с участием константинопольских мастеров, покинувших византийскую столицу после 1204 года [Масленицын С.И. Ярославская иконопись. С. 11–12]

Богоматерь Толгская. Богоматерь Умиление. Богоматерь Хлыновская
1. Богоматерь Толгская тронная (первая). Икона XIII в. ГТГ.
2. Богоматерь Толгская (вторая). Список около 1314 г. ЯХМ.
3. Богоматерь Толгская (третья). Список конца XIV в. ГРМ.
4. Богоматерь Умиление.
Каменная двухсторонняя иконка XIV в. ГТГ.
5. Богоматерь Толгская. Фрагмент иконы
«Богоматерь Толгская с клеймами», 1655 г. ЯХМ.
6. Богоматерь Хлыновская.
Икона работы Семёна Иванова, 1684 г. ЯХМ.

Значение в русской художественной культуре образа «Богоматерь Толгская тронная» явно недооценено. Несмотря на отсутствие письменных источников, влиятельность этого уникального памятника может быть в какой-то степени выявлена благодаря восходящему к нему ряду произведений древнерусского искусства. Одним из ранних списков образа «Богоматерь Толгская тронная» является икона «Богоматерь Толгская (вторая)», с которой связана легенда о её чудесном явлении в 1314 году близ Ярославля ростовскому епископу Прохору и основании на месте её явления Толгского монастыря [Иконы Ярославля XIII–XVI веков. М., 2002. С. 30–31]. Собственно, от этого чудотворного списка и получила впоследствии своё название ярославская икона тронной Богоматери. Из Толгского монастыря происходит также икона «Богоматерь Толгская (третья)», датируемая XIV веком [«Пречистому образу Твоему поклоняемся…» Образ Богоматери в произведениях из собрания Русского музея. — СПб., 1995. С. 164–165]. Оба списка представляют собой поясные варианты композиции, в которых можно проследить генезис иконографии, характерный для многих изображений Богоматери «Ласкающей». В списках переработке подверглись положения рук Богоматери и ножек Младенца, изображённого не стоящим на коленях Богородицы, а сидящим на Её руке. К иконографии Богоматери «Толгской» восходит ряд произведений мелкой пластики XIV века, среди которых особый интерес представляет каменная иконка «Богоматерь Умиление» из Государственной Третьяковской галереи [ГТГ: Каталог собрания. С. 207–208], сочетающая иконографические особенности образов Богоматери «Толгской тронной» и «Толгской (второй)».

Связь иконы «Богоматерь Толгская тронная» с другими репликами на неё, в частности, с костромской иконой «Богоматерь Фёдоровская», менее очевидна, но вполне обнаружима. Важным звеном для изучения вопроса о протографе образа «Богоматерь Фёдоровская» является иконографически близкая ей икона «Богоматерь Умиление (Кашинская)», бывшая местночтимой иконой Дмитровского монастыря г.Кашина (датируется серединой XIII века) [Богоматерь Владимирская. С. 88–89]. Влияние образа «Богоматерь Толгская тронная» здесь несомненно. На иконе из Кашина поза сидящего на правой руке Богоматери Младенца ещё сохраняет характер движения переступающего ножками Христа. Изменения положений рук Богоматери и ножек Младенца для поясного варианта близки образу «Богоматерь Толгская (вторая)». На иконах Богоматери «Умиление (Кашинская)» и «Толгская тронная» полностью совпадает уникальное цветовое решение одежд Богородицы и Младенца. Кайма мафория Богоматери в обоих произведениях орнаментирована с имитацией жемчуга и драгоценных камней. Стилистической особенностью кашинского памятника являются пробелы уголком с точками на одеждах персонажей, которые также характерны для образов Богоматери «Толгская тронная» и «Толгская (вторая)» [ГТГ: Каталог собрания. С. 108]. На иконе «Богоматерь Умиление (Кашинская)» одна ножка Младенца, вероятно, была закрыта гиматием, как на ярославском памятнике, а другая обнажена, поскольку длинный хитон на Христе здесь заменен короткой рубашкой. Обнажённая ножка Младенца в сочетании с орудиями страстей в руках ангелов, изображённых вверху иконы, усиливает жертвенный мотив образа. Позы и цветовое решение одежд ангелов на кашинской и ярославской иконах тоже близки.

Богоматерь Толгская. Богоматерь Умиление. Богоматерь Фёдоровская
1. Богоматерь Толгская тронная. Икона XIII в. ГТГ.
2. Богоматерь Умиление (Кашинская). Середина XIII (?) в. ТГМ.
3. Богоматерь Фёдоровская. Двухсторонняя выносная икона
конца XIII– начала XIV вв. Фото 1920 г. после реставрации
4. Богоматерь Умиление.
Двухсторонняя выносная икона конца XIV в. ГРМ.
5. Богоматерь Умиление. Каменная иконка конца XIV в. СПМЗ.

Икона «Богоматерь Фёдоровская» является иконографическим аналогом образу «Богоматерь Умиление (Кашинская)», за исключением фигур ангелов, которые на костромском памятнике отсутствуют. Первоначальная живопись иконы дошла до наших дней фрагментарно, но особенности иконографии при поновлениях, очевидно, были сохранены. Можно выделить ряд признаков подобия образа «Богоматерь Фёдоровская» иконе «Богоматерь Толгская тронная». Это касается типов ликов, почти тождественной позы Младенца, изображения драгоценной каймы и звёзд в виде квадрифолиев на мафории Богородицы, а также первоначального цветового решения тёмно-вишневого мафория с красными пробелами. На иконе «Богоматерь Фёдоровская» Младенец изображён в короткой рубашке и гиматии, обнажающем выше колена одну ножку, благодаря чему сохраняется динамичный характер позы Христа. Особенностью костромского образа, общей с иконами Богоматери «Умиление (Кашинская)» и «Толгская (вторая)», является частично скрытая одеянием Младенца кисть руки Богородицы. Икона «Богоматерь Фёдоровская» — двухсторонняя. Изображённая на её обороте мученица (первоначально, возможно, Варвара, в поздней традиции называемая Параскевой) имеет ряд общих черт с образом Богоматери «Ярославская Великая Панагия» [Масленицын С.И. Икона «Богоматери Фёдоровской». С. 160–162].

Композиция икон Богоматери «Умиление (Кашинская)» и «Фёдоровская» зеркальна по отношению к образу «Богоматерь Толгская тронная», что сближает их с иконой «Богоматерь Владимирская». Влияние последней не исключено, хотя размещение сидящего Христа на правой руке Богородицы, в отличие от положения стоящего слева от тронной Богоматери Младенца, скорее всего, является логическим следствием переработки композиции для поясного варианта. Известны и близкие к иконографии Богоматери «Фёдоровской» памятники искусства конца XIV века, на которых Младенец расположен слева от Богородицы, аналогично персонажам на образе «Богоматерь Толгская». Это икона «Богоматерь Умиление» из коллекции Н.П. Лихачева (ныне — в Государственном Русском музее) [«Пречистому образу Твоему…» С. 98-99] и каменный образок «Богоматерь Умиление» из Сергиево-Посадского музея-заповедника [Николаева Т.В. Древнерусская мелкая пластика из камня XI–XV вв. — М., 1983. Табл. 43.3 (кат. № 245)].

Для поволжских территорий, входивших в ареал культурного влияния Ярославля в XIII – XIV веках, образ «Богоматерь Толгская тронная» был, очевидно, особенно авторитетным. К нему, по нашему мнению, восходил ряд местночтимых икон, в том числе иконы Богоматери «Умиление (Кашинская)» и «Фёдоровская», которые, вероятно, были исполнены в Ярославле. На генезис этих образов могли повлиять и другие редакции иконографии Богоматери «Умиление». Однако для рассмотренного круга памятников определяющим иконографическим источником возможно признать наиболее близкий список константинопольской святыни.