Городецкие чтения. Городец, 6 декабря 2008 года

Среди источников, свидетельствующих о почитании князя Александра Невского в российском обществе 20 30-х гг. XVIII века, особый интерес представляют свидетельства иностранцев, посетивших Россию в этот период. Эти материалы содержат важные данные, отсутствующие в других источниках, что заставляет внимательно отнестись к сведениям, сообщаемым этими авторами.

Среди авторов-иностранцев в первую очередь необходимо указать Ф.В. Берхгольца, камер-юнкера герцога Голштинского Карла-Фридриха, прибывшего в Россию в начале 20-х гг. и ставшего затем супругом старшей дочери Петра I — Анны. Входя в свиту герцога, Ф.В. Берхгольц на протяжении всего своего пребывания в России вёл подробный дневник, в котором тщательно фиксировал все сколько-нибудь значительные события российской государственной и придворной жизни петровской эпохи, обращал внимание на быт и нравы россиян. Подробные дневниковые записи Берхгольца содержат бесценные сведения для изучения исторической психологии и истории российской повседневности первой четверти XVIII столетия.

Автор не мог обойти вниманием и такое важное событие, как торжественная церемония переноса мощей князя Александра Ярославича в августе 1724 года. Берхгольц отмечает, что «во время этой процессии звонили во все колокола и не было видно ничего, кроме необъятного множества зрителей, которые крестились и кланялись. Большая часть из них, проникнутая глубоким благоговением, горько плакала; но были такие, которые смеялись или смотрели с сожалением на слепую и глупую толпу». По примечанию первого издателя дневника Берхгольца, под этими людьми автор дневника имел в виду в первую очередь иностранцев. Далее он отмечал, что во время церемонии «знатнейшее духовное лицо сказало похвальное слово святому Александру Невскому, продолжавшееся почти целый час» [Юность державы. М., 2000. С. 246–247].

Французский путешественник Обри де ла Мотре посетил монастырь в 1726 году. В своём сочинении, описывая раку с мощами Александра Невского, Мотре отмечает: «Он (князь — А.М.) в гробу, покрытом малиновым бархатом, украшенным по углам золотым шитьём, галунами и бахромой. Гроб находится в южной части алтаря». Путешественник не преминул отметить и то обстоятельство, что местные монахи постоянно «распевали гимны во славу Господа и святого Александра» [Беспятых Ю. Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л., 1991. С. 241, 243]. Таким образом, сведения, сохранившиеся в сочинениях Ф.В. Берхгольца и О. де ла Мотре, свидетельствуют об особом почитании князя Александра Невского в российском обществе в 20–30-е годы XVIII столетия и имеют те детали, которые отсутствуют в других сохранившихся источниках.

Иностранцы, посещавшие Российское государство в 20 30-х годы XVIII столетия, в своих произведениях не могли не отметить отдельные факты и эпизоды деятельности святого Александра Невского. Эти сведения весьма примечательны. Так, министр герцога Голштинского Г.Ф. Бассевич в своих записках характеризует князя как государственного деятеля Древней Руси, который «одержал славную победу… на берегах Невы над татарами (выделено нами — А. М.). Этой победой он освободил Московское государство от постыдной дани, которую оно платило этим варварам, и утвердил там христианскую религию… После воинственной и славной жизни он окончил дни свои в одном из монастырей» [Там же. С. 423]. Сведения о том, что князь в битве на Неве одержал победу именно над татарами, а не над шведами, содержатся также в сочинениях других иностранцев — Вебера, П. фон Хавена. Последний, датский путешественник, посетивший Россию в 1735–1736 годы, писал о князе как о «русском герое», который «в XII веке защищал русскую веру и в битве одолел татар на том месте, где теперь на берегу реки Невы построен монастырь…» [Беспятых Ю.Н. Петербург Анны Иоанновны в иностранных описаниях. СПб., 1997. С. 362; 388 примеч. 116].

Интересные сведения о почитании Александра Невского в 30-е гг. XVIII века оставил шведский учёный К.Р. Берк. Он, посетив Александро-Невскую лавру, делился с читателями следующими впечатлениями. «Монахи — великие невежды, — писал Берк, — так и не сумевшие мне ясно сказать, что за человек был их патрон или когда он жил». Описывая раку с мощами князя учёный отметил весьма важные сведения: «теперь гроб опечатан или опломбирован, и монах мне сказал, что никому, даже самому императору (Петру I — А.М.) ни разу не было позволено открыть его. Богомольцы подходят и целуют крышку. Ниша, в которой стоит гроб, покрыта живописными изображениями чудес Александра, с датами; на одном из них он наносит удар по голове шведскому королю» [Там же. С. 241–242].

Сведения К.Р. Берка частично подтверждаются и письмами леди Рондо, жены английского дипломата. Упоминая о князе, она отметила, что «легенды об этом святом я не знаю»  [Безвременье и временщики. Воспоминания об «эпохе дворцовых переворотов». Л., 1991. С. 191].

При источниковедческом изучении всех этих свидетельств встаёт вопрос об их достоверности. Как известно, почитание князя в начале XVIII века было широко распространённым явлением. Так, последнее из известных чудес, совершившихся при гробнице князя во Владимире, датируется 10 марта 1706 года [Подробнее см.: Бегунов Ю.К. Древнерусские традиции в произведениях первой четверти XVIII века об Александре Невском. // ТОДРЛ. Т. 26. Л., 1971 С. 72 77]. В «Житии» князя, кратко изложенном на пластинах, закреплённых на его гробнице в Александро-Невской лавре, прямо указывается, что Александр Ярославич «многия победы показа над немцы, приходившими с похвалами и со многочисленными воинствы на реку Неву и на великий Новъград и Псков и во иных различных местах» [Хитров М. Святый благоверный великий князь Александр Ярославич Невский. М., 1991 (репринт издания 1893 г.) С. 269. примеч. 423]. Российские писатели, занимавшиеся изучением деятельности князя, были прекрасно осведомлены о различных аспектах деятельности князя Александра Ярославича, в том числе и об участниках знаменитого сражения на реке Неве. Неслучайно участник Северной войны дворянин А.С. Полозов называет Петра I «подражателем вторы Невски и мореваряжски Александр» [Там же. С. 73]. В летописи Александро-Невской лавры также имеется прямое указание на то, что «сей монастырь…государь хотел воздвигнуть для того, что сей великий князь здешних пределов Российских от нападения шведов (выделено нами — А.М.) был всегдашний охранитель» [Там же. С. 74]. Феофан Прокопович в своём «Слове в день благовернаго князя Александра Невского», составленном в 1718 году, прямо говорил о Невской битве как о «преславной виктории», которую князь «на сих местах над свейским королём получил» [Прокопович Ф. Сочинения. М., Л., 1961. С. 100]. В сентябре 1724 года Синод поручил составить службу Александру Невскому одному из талантливых проповедников того времени Гавриилу Бужинскому, который писал «внятно и хорошим штилем» [Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи. Т. 4. СПб., 1876. № 1453. С. 311]. Сочинение Г. Бужинского было опубликовано в 1725–1726 годах огромным для того времени тиражом — 12 тысяч экземпляров, которые были разосланы по всем российским епархиям [Луппов С.П. Книга в России в первой четверти XVIII века. Л., 1973. С. 121]. В этой работе Г. Бужинский указывал на то, что князь Александр «не токмо же от единых свеев, но и от других порубежных языков избавляше Российскую землю» Для нас важным представляется то обстоятельство, что автор верно указывал в сочинении хронологию исторических событий.

Однако судьба сочинения Г. Бужинского была весьма печальной. Вскоре после публикации сочинения его распространение было приостановлено, так как один из недоброжелателей Бужинского и Прокоповича — архимандрит Маркелл Родышевский усмотрел в этом сочинении «великое поношение высокой чести блаженной памяти царевича Алексея Петровича», отца вступившего к тому времени на престол Петра II. После этого императорским указом от 18 сентября 1727 года было велено «святаго благовернаго великаго князя Александра службы, которые разосланы по всей Российской империи к церкви, от тех церквей все собрать по-прежнему… и хранить те службы до указа в целости…» [Полное собрание постановлений… Т. 6. СПб., 1889. № 204.С. 206]. Предпринятая мера частично способствовала тому, что служба князю, сочинённая Г. Бужинским, оставалась долгое время малоизвестной и оставалась, как отмечал Ю.К. Бегунов, «уделом письменной традиции» [Бегунов Ю.К. Указ. соч. С. 76. примеч. 22]. В результате иностранные авторы, посещавшие Россию в 20–30-х годы XVIII века, и могли отметить целый ряд вышеуказанных характеристик князя Александра Ярославича. Помимо этого, не следует забывать, что в XVIII столетии количество образованного населения оставалось сравнительно небольшим, включая и представителей монашеской братии. Это обстоятельство и позволило утвердиться в российском обществе целому ряду ошибочных представлений о личности и деятельности князя Александра Невского.