Городецкие чтения. Городец, 6 декабря 2008 года

Помощь неимущим и детям-сиротам в нашем государстве досоветского периода в основном основывалась на купеческой благотворительности. И в этом отношении нижегородское купечество не отставало от жертвенности своих собратьев из других российских губерний. В своём небольшом докладе я остановлюсь лишь на одном из многочисленных таких примеров, относящихся непосредственно к Городцу.

В сентябре 1879 года балахнинский купец второй гильдии, житель Городца Илья Кондратьевич Лазутин направил на имя уездного городского головы прошение. В нём он писал, что в память скончавшейся 22 ноября 1876 года единственной его дочери Анны он «устроил для призрения неимущих престарелых женщин богадельню в селе Городце, близь кладбищенской во имя Всех Святых церкви». Богадельня должна была помещаться в каменном доме, снабжённом, «по возможности, всем необходимым для призреваемых в ней». На содержание богоугодного заведения купец пожертвовал 6000 рублей, которые он в мае 1879 года внёс в Балахнинский городской общественный банк «на вечное время», с тем, чтобы семь процентов с этого капитала (420 рублей в год) употреблялись на призрение богадельных людей.

В том же году И.К. Лазутин составляет проект устава богадельни и направляет его к городскому голове города Балахны, обратившись к нему с покорнейшей просьбой предложить его на рассмотрение уездной городской Думы. В случае благоприятного решения со стороны Думы, купец просил выдать ему соответствующую копию для представления губернским властям.

Согласно уставу богадельни, она имела своей целью призрение неимущих престарелых лиц женского пола православного исповедания, «без различия сословия». В заведение не должны были приниматься лица «заведомо порочного поведения», одержимые душевными и падучими болезнями, а также «пляскою Св. Витта». (Нервная болезнь, существенный симптом которой заключается в своеобразном судорожном расстройстве движений. Такая психическая эпидемия наблюдалась в Германии ХVI столетия и проявлялась после посещения часовни, посвящённой святому Витту. Отсюда и название. — Ю.Г.).

Число призреваемых в богадельне женщин первоначально планировалось от 8 до 10, со временем оно могло увеличиться «сообразно с средствами богадельни и с поместительностью здания». Призреваемые должны были бесплатно пользоваться помещением, содержанием, отоплением, освещением, лечением, одеждой и прислугой с сохранением полной свободы действий и приличными занятиями по выбору.

Призреваемые могли покинуть заведение по их желанию или за предосудительные поступки, которые «не могут быть терпимы в богоугодном заведении».

Как уже говорилось, богадельня должна была располагаться в каменном доме, для постройки которого временнобязанными крестьянами графини Паниной из деревни Кирилловой по их приговору от 15 июня 1877 года была уступлена в тридцать квадратных сажень земля.

Кроме пожертвованных Лазутиным денег на содержание богадельни, другим её источником планировались приношения «от посторонних благотворителей».

Управление богоугодным заведением должно было находиться «в полном распоряжении» учредителя и его жены. После же их кончины — в заведовании Особого комитета, членами которого должны были стать балахнинский городской голова (или член управы), председатель уездной земской управы или один из родственников Лазутиных (если же такового не окажется, то старшина Городецкой волости), а также представители от жителей Городца. Учреждалось звание почётного попечителя богадельни, которым могло быть, по утверждению начальником губернии, лицо, оказавшее своими пожертвованиями и попечениями пользу данному заведению [ГУ ЦАНО. Ф. 31. Оп. 690. Д. 452. Л. 43–51об.].

К сожалению, нам не удалось выяснить судьбу данного прошения И.К. Лазутина, было ли оно удовлетворено властями. Следует только отметить, что к 1880 году в Балахнинском уезде уже существовали две богадельни для престарелых (частная и общественная). Возможно, первая и была основана Лазутиным. К сожалению, пока никакими сведениями об этих заведениях мы не располагаем. Известно другое — И.К. Лазутин стал участником ещё одной богоугодной инициативы.

8 марта 1881 года «крупные богачи» торгового села Городца, желая увековечить добрую память о «славных днях царствования в Бозе почившего Государя Императора Александра Николаевича», решили открыть «Убежище для малолетних детей-сирот» и в тот же день на сходе собрали по подписке капитал до 4000 рублей. Инициаторами по учреждению благотворительного учреждения стали купцы Илья Кондратьевич Лазутин и Иван Андрианович Ноздринский.

С этой целью была телеграфирована на имя министра внутренних дел соответствующая просьба. На сей раз довольно оперативно, уже 11 марта 1881 года товарищ министра внутренних дел, статс-секретарь М.С. Каханов уведомляет нижегородского губернатора Н.А. Безака о том, что Государь Император по высочайшему докладу министра внутренних дел о телеграмме жителей Городца, «пожелавших ознаменовать славные дни царствования в Бозе почившего Императора» учреждением приюта для воспитания бедных детей и сирот, Высочайше повелеть соизволил — «благодарить жителей села Городца за верноподданнические их чувства» и сообщить об этом «для объявления по принадлежности» [ГУ ЦАНО. Ф. 2. Оп. 6. Д. 957. Л. 21]. В 1882 году учредители исходатайствовали через нижегородского губернатора о принятии заведения под покровительство Её Императорского Величества великой княжны Ксении Александровны. На всеподданнейшем о том докладе министра внутренних дел Александр III собственноручно начертал: «не ранее совершеннолетия» [Нижегородские губернские ведомости. 1896. 24 июля].

Попечитель И.А. Ноздринский, чувствуя себя болезненным, ещё при жизни пожелал передать «Убежище» под Высочайшее покровительство. С этой целью он через уездного предводителя дворянства подаёт ходатайство об этом. 11 декабря 1893 года «Убежище» было принято под попечение Ведомства учреждений императрицы Марии и стало именоваться Городецким детским приютом с подчинением образовавшемуся в городе Балахне уездному попечительству детских приютов.

Императрица Мария Фёдоровна, в знак благодарности благотворителям, соизволила поставить в зале приюта портреты И.А. Ноздринского, И.К. Лазутина и его супруги.

Дети принимались в «Убежище» без различия пола и возраста, но только христианского вероисповедания. Поступать в «Убежище» дети стали с 25 октября 1881 года. Первоначально приют ютился в деревянном одноэтажном доме в овраге, приобретённом купцом Овчинниковым за 800 руб., и был тесен для призреваемых. Затем местный купец Илья Кондратьевич Лазутин пожертвовал каменный двухэтажный доходный дом, выстроенный за 23000 рублей. Первый попечитель приюта Иван Андрианович Ноздринский при «убежище» возвёл церковь, истратив на её постройку 12000 рублей. К 1887 году И.К. Лазутин уже скончался, и его супруга Лукерья Михайловна в собрании комитета приюта 21 декабря заявила о пожертвовании в пользу «убежища» каменного дома ценою в 12000 рублей, доходы с которого поступали в пользу приюта.

Из отчёта о приюте за 1887 год следует, что в нём к 1 января призиралось 26 питомцев, но в течение года прибыл один и убыло пятеро (трое возвращены родителям, один умер и один усыновлён). Осталось 22 воспитанника.

«Нижегородские губернские ведомости» сообщали читателям, что редакция «с особенным удовольствием» отводит место отчёту общества для призрения малолетних в селе Городце. Приют содержался на средства И.А. Ноздринского и Л.М. Лазутиной. Газета отмечала: «вот пример, достойный подражания». И газета тут же сообщила, что по слухам в селе Горбатове «проектируется подобное же общество, и что одна богатая вдовица, в память покойного супруга, жертвует для приюта дом и вносит капитал на содержание, как приюта, так и ремесленного при нём класса» [Нижегородские губернские ведомости. 1888. Часть неофициальная. 6 апреля].

В краткой публикации «Нижегородские губернские ведомости» за 1890 год сообщали, что данное «учреждение приносит посильную пользу обществу». В частности, к 1 марта текущего года в приюте призревалось 7 мальчиков и 14 девочек. Воспитание не ограничивалось лишь предоставлением воспитанникам квартир и содержания, но «простирается несколько дальше». Так, девочек-сирот по достижении совершеннолетия выдавали замуж, награждая их, по мере имеющихся средств, соответствующим приданым. А один из мальчиков в предыдущем году определён на службу в Нижний Новгород.

Отмечалось, что денежные средства приюта находятся «в весьма удовлетворительном состоянии». Поступления процентов от основного, пожертвованного от частных лиц и вспомоществования от уездного земства 15000 капитала с избытком покрывали содержание питомцев и все расходы по «убежищу»5.

Дом «убежища» вместе с пристроенной к нему церковью и надворными постройками к этому времени оценивался уже около 40000 руб. К началу ХХ столетия в приюте призревался 61 ребёнок: постоянно 29 мальчиков и 27 девочек, а также 4 мальчика и одна девочка приходящие. На 1 января 1901 года в приюте на полном содержании находилось 50 воспитанников, из которых четверо были приходящими. За прошедший год выбыло из приюта 7 человек: один мальчик и три девочки возвращены родителям, один мальчик поступил на службу в чайный магазин, одна девочка взята в услужение в частную семью и одна умерла.

По возрасту оставшиеся дети распределялись следующим образом: от 4 до 7 лет — 10 ребят, от 7 до 10 лет — 16, от 10 до 14 годов — 27 и 16 лет — один человек. По сословному различию один ребёнок был из дворян, двое из почётных граждан, одиннадцать из мещан, 34 из крестьян и двое из солдатских детей [Городецкий детский приют Ведомства учреждений Императрицы Марии в 1900 г. // Вестник благотворительности. 1901. № 9. С. 12].

В приют принимались воспитанники не моложе трёх лет и оставались в нём до четырнадцатилетнего возраста, но в исключительных случаях оставались и старше этого возраста. В основном это были безродные и круглые сироты, к тому же страдающие какой-либо болезнью (например, слабым зрением). В приюте такие воспитанники выполняли некоторые несложные обязанности, помогая прислуге. По выходе из приюта дети снабжались необходимым бельём, обувью, зимней и летней одеждой.

Общая беда всех российских приютов такого толка была в большой смертности их питомцев. Не был исключением и Городецкий приют. Особенно большая смертность наблюдалась в первые двенадцать лет. Так, в одно время из 25 воспитанников в течение четырнадцати месяцев умерло 15 воспитанников и взято обратно из него 6 детей. «Такая ужасная смертность, — отмечалось в корреспонденции из Городца за 1896 год, — конечно, происходит от худого ухода за детьми». Однако в последние два года, когда приют «обеспечен значительным уходом служебного персонала, большой смертности не замечается», констатировал корреспондент. В то время в приюте насчитывалось семь служащих: смотрительница, её помощница, три няньки, сторож и кухарка [Нижегородские губернские ведомости. 1896. 24 июля].

Из 50 постоянно призреваемых в 1900 году 13 детей были круглыми сиротами, 26 не имели отца, 9 не имели матери и только у двоих имелись и отец и мать. Из приходящих — один имел отца и мать, у одного отец — душевнобольной, а у другого — отец бросил семью. Таким образом, в приют принимались дети, у которых домашние условия были крайне тяжёлыми, а во многих случаях просто невозможные. И такие дети находили в приюте всё, что нужно ребёнку: тёплый угол, хороший уход и материнское попечение. Дети воспитывались в простой семейной обстановке.

При приюте находилась школа, программа которой приравнивалась к начальной школе. Преподавателями являлись помощница смотрительницы и законоучитель — священник приютской церкви. Девочек обучали рукоделию под руководством особой учительницы, а мальчики старшего возраста обучались сапожному и башмачному ремеслу. Занятия рукоделием ежедневно продолжались по три часа, а мастерством — по два часа. По окончании курса своей школы, мальчики посещали городецкое двухклассное сельское училище. При этом мальчики получали свидетельства на право льготы по отбыванию воинской повинности.

Дети приучались сами исполнять все домашние обязанности по приюту, занимаясь хозяйственными делами — уход за огородом, садом, птицами и скотом. Старшие питомцы присматривали за младшими. В этом и заключалась подготовка детей к самостоятельной жизни вне стен приюта.

За состоянием здоровья детей и их питанием наблюдал известный земский врач Х.А. Рюриков, который одновременно состоял и почётным членом попечительства, и сотрудником приюта. Врач бесплатно также пользовал и служащий персонал приюта. В отсутствии Рюрикова его заменял земский врач Пржигодзкий.

Содержание каждого питомца ежегодно в среднем обходилось в 38 руб. Главным источником средств содержания приюта служили проценты с неприкосновенного капитала в 48500 рублей, пожертвованных бывшим почётным попечителем приюта Иваном Адриановичем Ноздринским, а также членские взносы, пособия от Балахнинского земства, кружечный сбор и сбор по подписным листам. Несмотря на это, средства приюта были весьма ограниченными. В 1900 году были сведены концы с концами благодаря лишь сбору по подписным листам. На этом поприще особенно проявил себя директор приюта И.М. Митюков, собравший пожертвований почти на 438 рублей [Вестник благотворительности. 1901. № 9. С. 14].

Вот всё, что нам стало известно о благотворительной деятельности купца И.К. Лазутина. К сожалению, о подобных частных или общественных заведениях до нас дошло очень мало сведений, так как их устроители, как правило, больше занимались практической деятельностью, чем бюрократией, а потому отчёты или вовсе не составлялись, либо они до нас не дошли. А то, что ежегодные отчёты по лазутинскому «убежищу» были, тому свидетельство публикации в «Нижегородских губернских ведомостях».