Городецкие чтения. Городец, 26 апреля 2012 года

В Городце на набережной стоит красивый двухэтажный дом. Мемориальная доска на нём гласит: «Усадьба купца М.Н. Лапшина». А в народе издавна закрепилось за этим домом другое название: «Дом Авдотьи Лапшиной». Почему?

Дома, как и люди, имеют каждый свою судьбу. И судьба каждого дома, так или иначе, связана с судьбой его хозяев.

Владельцами красивого дома на набережной были супруги Лапшины, Михаил Николаевич и Евдокия Фёдоровна. Михаил Николаевич Лапшин (1844–04.05.1903) — средний сын Николая Михайловича Лапшина — одного из зачинателей крестьянского пароходостроения и парохододвижения на Волге. Он, как и отец, и другие Лапшины, «вышел в купцы». По документам в 1886 году он значился купцом I гильдии [Список лиц, имеющих право быть присяжными заседателями Нижегородского Окружного суда в 1887 г. ЦАНО. Ф. 31. Оп. 690. Д. 812. Л. 209–211].

Михаил Николаевич был женат трижды. Первая его жена Зиновия Порфирьевна (Никифорова) умерла в 1876 году. В 1877 году вторым браком он женился на 16-летней Александре Петровне (Облаевой, дочери Петра Фёдоровича Облаева). Она умерла 12 февраля 1886 году. В том же году Михаил Николаевич женился третьим браком на Авдотье Петровой 19 лет [Посемейный список. О семействе умершего балахнинского купца Николая Михайловича Лапшина. ЦАНО. Ф. 31 Оп. 690. Д. 866. Л. 339–342].

Супруги Лапшины владели пароходами «Лапшин» и «Евдокия», и несколькими нефтеналивными баржами для перевозки нефти — «нефтянками». Торговые дела шли хорошо, семья жила в благополучии. Супруга Михаила Николаевича даже имя своё Авдотья поправила на более благозвучное Евдокия. Этим именем был назван пароход, и под именем Евдокия она значилась во всех документах.

Пятеро детей появилось в семье: Мария (1888 г.), Андрей (1889 г.), Таисия (1891 г.), Александр (1894 г.) и Павел (1895 г.) [ЦАНО. Ф. 178. Оп. 95. Д. 1692]. Дети М.Н. Лапшина от первого и второго браков — их было шестеро — умерли.

Семья имела квартиру в Нижнем Новгороде (на Нижнем базаре в доме кн. Голицына, ныне улица Рождественская, 47) и усадьбу (дом с двумя флигелями) в Городце на Краю (ныне улица Набережная революции, 4, 4А, 5, 6) [Городецкий район. Иллюстрированный каталог памятников истории и культуры. Н. Новгород, 2011, С. 252–257].

В самые последние годы XIX столетия фортуна изменила Михаилу Николаевичу, и он «влез» в долги. Кредиторы начали подавать на него иски в Нижегородский окружной суд, в тот самый суд, в котором он имел право быть присяжным заседателем, по крайней мере, дважды, в 1887 и 1889 годах [Списоклиц, имеющих право быть присяжными заседателями в 1889 г. ЦАНО. Ф. 31. Оп. 690. Д. 866. Л. 149–156].

Первый исполнительный лист от 14 октября 1899 года был представлен 2 ноября «на взыскание в пользу уфимского мещанина С.Ф. Макарова с купца Лапшина 4 тыс. руб. с процентами и издержками, с просьбой вызвать должника в суд для указания средств к уплате долгов и в случае неуказания таковых объявить его несостоятельным должником торгового звания и заключить под стражу» [ЦАНО. Ф. 178. Оп. 95. Д. 1692. Л. 1]. Повестку в суд Михаил Николаевич получил 23 ноября того же года, после чего сделал заявление в суд, что «на удовлетворение указанной претензии описана домашняя обстановка в его доме» [Там же. Л. 13].

На судебное заседание 4 февраля 1900 года поверенный кредиторов г. Богородский представил уже 5 исполнительных листов, 6 векселей с протестами и один непротестованный вексель [Там же. Л. 20]. Суд нашёл, что по одним исключительно исполнительным листам, помимо векселей, Лапшин должен разным лицам более 30 тыс. рублей [Там же. Л. 28].

Суд «по совещании постановил резолюцию, которую провозгласил публично» и в которой определил Лапшина признать несостоятельным по торговле должником, заключить его под стражу и в установленном порядке сделать об этом публикации [Там же. Л. 27].

Согласно правилам того времени объявления о несостоятельности М.Н. Лапшина были посланы в Сенатские, Московские, С.-Петербургские, Нижегородские губернские ведомости, немецкую, французскую газеты и вывешены в Нижегородской бирже и на дверях Нижегородского Окружного суда [Там же. Л. 29].

Как сказано в одном из объявлений, вследствие того, что балахнинский купец М.Н. Лапшин объявлен несостоятельным должником, «присутственные места, начальствующие и должностные лица благоволят: 1) наложить запрещение на недвижимое имение должника и арест на движимое, если то или другое в их ведомстве находится; 2) сообщить в нижегородский окружной суд о своих требованиях на несостоятельного должника или о суммах, следующих ему от тех лиц и мест [Там же. Л. 83об.].

25 февраля 1900 года М.Н. Лапшин был заключён в одиночную камеру Балахнинского тюремного замка. Начались судебные действия по удовлетворению претензий кредиторов. Всё имущество несостоятельного должника теперь будет составлять так называемую конкурсную массу, которую Конкурсному управлению надлежит разделить между кредиторами пропорционально долгам подсудимого, а также оплачивать из неё судебные издержки и выдавать «кормовые» деньги на содержание должника в тюрьме.

Попечителем по делу Лапшина состоял священник Преображенский, который поклялся Всемогущим Богом исполнять эту должность «без всякой корысти, в случае нарушения таковой обязанности повинен дать ответ Правительству в сей временной и Всемогущему Творцу в будущей жизни» [Там же. Л. 30].

Суд приступил к валовому счёту имущества и долгов М.Н. Лапшина.

В суд был представлен протокол от 13 января, составленный судебным приставом Нижегородского окружного суда по Балахнинскому уезду Казанским, который прибыл в Городец для описания пароходов и барж купца Лапшина. От него Казанский получил нотариальные договоры, из которых следовало, что пароход «Лапшин» у Михаила Николаевича в аренде от купца Заплатина, пароход «Евдокия» продан купцу Овчинникову, баржи принадлежат жене Лапшина и другим лицам, что «собственно у Лапшина пароходов, баржей на правах собственности не имеется, а потому опись не может быть произведена» [Там же. Л. 26]. Однако, 26 марта 1900 года, несмотря на наличие нотариальных документов, тот же Казанский описал движимое имущество должника. Вероятно, это было сделано по решению суда потому, что на пароходе и баржах в наличии были литеры М.Н.Л. и документы судоходной дистанции о принадлежности этого имущества Лапшину и его супруге [Там же. Л. 205].

Буксирный пароход «Лапшин» (стоимостью 50 тысяч рублей, заложенный у нижегородского купца В.А. Заплатина в 15 тысяч руб. [Там же. Л. 13, 26] и всё, что находилось на нём, было описано до мельчайших подробностей, начиная от корпуса (деревянный, длиною 30 сажен, шириною 14 сажен 2 аршина), машины (мощностью 140 л.с), якорей и пр. вплоть до хрустальной солонки [Там же. Л. 205]. Были описаны три баржи с такелажем и припасами к ним, общая стоимость которых составляла 13 тыс. руб. Четвёртая баржа стоимостью в 2 тыс. руб., находившаяся на реке Самарке около г. Самары, была описана позднее, 8 мая 1900 года [Там же. Л. 239, 240].

Вскоре после описания движимого имущества должника пароход «Лапшин» затонул. Вот как описано это в газете «Волгарь»: «В Городецком затоне в субботу, 8 апреля имел место странный случай. В затоне находился буксирный пароход «Лапшин», принадлежащий местному коммерсанту М. Лапшину, описанный по претензии кредиторов последнего. Пароход этот был сдан на сохранение какому-то крестьянину. В злополучный день пароход вдруг, без всякой видимой причины стал тонуть и, наконец, затонул в затоне. О случае этом заявлено судоходному надзору, а последним сообщено судоходной власти» [«Волгарь», 1900 год, 13 апр., №°99, С. 3]. Пароход был застрахован в обществе «Волга», но сумма страховой «премии» в судебных документах указана не была [ЦАНО. Ф. 178. Оп. 95. Д. 1692. Л. 86, 205].

Кроме вышеперечисленного движимого имущества Михаилу Николаевичу принадлежали связанные с ним зимовка-караулка, токарный станок и пожарный насос, стоимость каковых соответственно 50, 800 и 100 руб. [Там же]

Самая главная недвижимость — усадьба на Краю. М.Н. Лапшину принадлежала также одна десятина земли при д. Салогузово, но стоимость её была невелика, всего 100 руб. [Там же] Оказалось, что Лапшин продал эту усадьбу своей супруге в 1899 году. Вопрос о продаже усадьбы оказался столь острым, что был вынесен даже на страницы «Нижегородского листка» [«Нижегородский листок», 1900 год,18 окт., № 286, С. 2]. В заметке «Из окружного суда» читателям сообщалось следующее: «Балахнинский купец М.Н.Лапшин, объявленный … несостоятельным должником… в 1899 году продал своей жене Е.Ф. Лапшиной принадлежавшие ему в с. Городец дом, два флигеля и др. строения на трёх участках земли ценою 8 250 р. Бывший присяжным попечителем по делам Лапшина … В.Н. Серебрянников и поверенный кредиторов … г.Богородский, находя, что продажа Лапшиным своей жене упомянутого имущества произведена менее чем за 10 лет до открытия его несостоятельности, что долги Лапшина в момент отчуждения этого имущества далеко превышали половину тогдашнего имущества и что продажная цена имеет совершенно не соответствующую действительности стоимость их, определяющейся по меньшей мере в 30 тыс. рублей, предъявили к Е.Ф. Лапшиной иск, признавая, что отчуждение ей мужем имения безденежно, и продажа совершена фиктивно, с целью избежания долгов и просили окружной суд признать купчую крепость ничтожной и проданное имущество изъять из владения Лапшиной и обратить в конкурсную массу.»

Естественно предположить, что, предчувствуя свой финансовый крах, Михаил Николаевич через продажу усадьбы оформил её на супругу с целью обеспечить своих малолетних детей и их мать. Но была ли законна эта операция? Суду предстояло в этом разобраться.

А каков был счёт долгам Лапшина? Среди его кредиторов были Волжско-Камский, Нижегородский, Астраханский государственные, Нижегородский купеческий банки; Торговые дома: «Александров и сыновья», «Спирин и Ершов», «Кудряшов и Чесноков», братья Дерюгины, бр. Богдановы, бр. Лапшины (племянники Михаил, Николай, Флегонт Павловичи) и многие другие. Долги (учреждениям и лицам) имели 41 или 42 позиции [ЦАНО. Ф. 178. Оп. 95. Д. 1692. Л. 86, 157].

На судебном заседании 5 июля 1900 года суд рассмотрел вопрос о законности векселей.

Выяснилось, что некоторые из них являются безденежными, другими словами «дружескими». Они выдавались «для учёта в банках и других операций, практикующихся между коммерсантами… и требовать по ним уплаты не подлежит никакому удовлетворению» [Там же. Л. 96]. Действительно, к судебному производству был «приобщён ряд документов…, из которых с несомненностью вытекает, что валютность [некоторых векселей] крайне сомнительна…, вызывает достаточные подозрения в фиктивности претензий некоторых господ» [Там же. Л. 99].

В итоге общая сумма долгов Лапшина составляла 163 256 рублей, из которых были признаны 152 478 рублей. Долги в несколько раз превосходили стоимость имущества! И каждый из кредиторов хотел вернуть свои деньги в возможно более полном объёме.

В сложном деле Лапшина суд кроме вопроса о законности векселей нашёл и другие «обстоятельства, требующие проверки и разъяснений».

Была ли законна продажа Лапшиным перед своею несостоятельностью дома и парохода «Евдокия» своей жене? [Там же. Л. 148]

Не является ли банкротство Лапшина злонамеренным, т.е. не объявил ли Лапшин себя банкротом с целью неуплаты долгов? [Там же. Л. 168]

Для допросов Лапшина при решении этих и некоторых других вопросов суд считал целесообразным перевести его из балахнинской в нижегородскую тюрьму[Там же. Л. 148]. Надо отметить, что с самых первых дней пребывания Михаила Николаевича в тюрьме неоднократно ставился вопрос о его освобождении из под стражи. Лапшин был заключён в тюрьму 25 февраля 1900 года, а уже 29 его жена подала в суд прошение об освобождении его, мотивируя это тем, что в её семье пятеро малолетних детей [Там же. Л. 48]. 15 июня опять по прошению жены освободить мужа ввиду его болезненного состояния общее собрание заимодавцев поручило Конкурсному управлению освидетельствовать Лапшина и, значит, в случае удостоверения такого состояния, вопрос об освобождении Лапшина был бы предрешён [Там же. Л. 85, 89].

13 августа 1900 года медицинский осмотр был произведён врачом, доктором медицины Н. Грациановым [Там же. Л. 121]. Благодаря его заключению можно составить портрет Лапшина в 55 летнем возрасте: рост выше среднего, костный скелет развит правильно, подкожный жировой слой обильный, мышцы вялые и дряблые, прихрамывает на правую ногу, болен ревматизмом и сердечной астмой.

15 сентября 1900 года, несмотря на медицинское заключение о болезненном состоянии Лапшина, общее собрание кредиторов постановило оставить Михаила Николаевича под стражей.

22 сентября 1900 года в суд поступила жалоба от уфимского купца Большакова и Флегонта Павловича Лапшина, в которой опять привлекалось внимание суда к прошению Евдокии Фёдоровны Лапшиной, а также указывалось на противоречивость постановлений общего собрания кредиторов от 15 июня и 15 сентября 1900 года [Там же. Л. 117].

Эту жалобу, как и прошение Евдокии Фёдоровны суд оставил «без уважения» [Там же. Л. 123].

Дело Лапшина перевалило на 1901 год. Он продолжал оставаться в балахнинской тюрьме, несмотря на то, что, как и в 1900 году, «никакой опасности от освобождения Лапшина в смысле сокрытия своего имущества в настоящее время уже не может быть» [«Нижегородский листок», 1900 год, 21 окт., № 289, С. 2], и, несмотря на то, что 23 июня 1901 года на общем собрании постановили созвать на 6 июля собрание по поводу освобождения его из-под стражи [ЦАНО. Ф. 178. Оп. 5. Д. 1692. Л. 136].

23 августа 1901 года в суд поступило прошение Лапшина об ускорении его дела: «Я содержусь под стражей с 25 февраля 1900 года, за это время было 4 собрания кредиторов и всё безрезультатно» [Там же. Л. 141].

И только 3 сентября 1901 года Конкурсное управление, получив от Е.Ф. Лапшиной, с согласия мужа, предложение о мировой сделке, попросило суд не об освобождении Лапшина, а о его переводе в нижегородскую тюрьму [Там же. Л. 143]. Начальника балахнинской тюрьмы попросили дать сведения о том, может ли Лапшин без вреда для здоровья быть переведён в нижегородскую тюрьму [Там же. Л. 149]. Получив положительный ответ балахнинского уездного врача Прибылова [Там же. Л. 151], Лапшина всё-таки продолжали держать в балахнинской тюрьме.

Каковы же были условия мировой сделки?

Надо сказать, что первый шаг к окончанию судебного процесса сделал В.А. Заплатин ещё в 1900 году. Он предложил кончить миром его дело в отношении претензии к Лапшину: ему немедленно передают пароход «Лапшин», а он уплачивает Конкурсному управлению 3 тыс. руб. и навсегда отказывается от своей претензии [Там же. Л. 129]. Предложение было принято, деньги получены и положены на депозит [Там же. Л. 129, 130].

По мировой сделке, предложенной Е.Ф. Лапшиной, она обязуется уплатить кредиторам 10 тыс. руб. [Там же. Л. 143] Братья Лапшины и А.Гусев вносят 16,5 тыс. руб. и отказываются от получения своих долгов (Флегонт — 13 276 руб., Михаил — 4 536 руб., Гусев — 4 800 руб.) [Там же. Л. 157]. Когда деньги были получены, общее собрание кредиторов определило Лапшина из под стражи освободить. Это было 29 ноября 1901 года.

На этом собрании большинством, за исключением Нижегородского и Астраханского государственных и Нижегородского купеческого банков, было постановлено:

- мировую сделку принять;

- находящиеся в наличности деньги и деньги, которые должны быть выручены от продажи токарного станка, присоединить к вносимым по мировой сделке суммам, распределить и выдать кредиторам, исключив из счёта Гусева и Лапшиных за отказом их.

По поводу злонамеренности банкротства Лапшина было признано, что «прямых указаний на злостное банкротство не имеется» [Там же. Л. 181] (в частности, «Нижегородский купеческий банк подозрений в злонамеренности не имеет» [Там же. Л. 172]).

Исключительно важное для семейства Лапшиных решение было принято судом относительно его усадьбы.

По этому вопросу в рапорте Конкурсного управления суду было заявлено, что «уничтожение Окружным судом купчей крепости на дом, проданный Лапшиным своей жене, признаком означенного [злостного] банкротства… служить не может, ибо суд разрешил в отрицательном смысле лишь вопрос о том, доказано ли, что Евдокия Лапшина приобрела упомянутый дом на собственный капитал, но не разрешил вопроса о подложном переукреплении Лапшиным своего дома с целью избежания платежа долгов» [Там же. Л. 181].

И.А. Шубин писал, что «при наступлении судоходного кризиса 70-х годов XIX века Лапшин был объявлен несостоятельным и, как говорят, даже умер в тюрьме» [Шубин И.А. Волга и волжское судоходство. М., 1927. С. 462]. Здесь три ошибки: 1) И.А. Шубин имел в виду Николая Михайловича Лапшина, а несостоятельным был объявлен его сын Михаил Николаевич; 2) это произошло не в 70-х годах, а в 1900 году; 3) Михаил Николаевич Лапшин скончался всё-таки свободным человеком.

Жена М.Н. Лапшина, Евдокия Фёдоровна Лапшина, осталась вдовой в 35-летнем возрасте с пятью детьми и продолжала жить в своём доме, которому быстро вернулось законное имя хозяйки.

С тех пор и вот уже более ста лет это «Дом Авдотьи Лапшиной». После революции Авдотью Фёдоровну выселили из дома, Городецкий Чрезвычайный Комиссариат запечатал его (как и дома Прянишникова, Овчинникова, Сотина и др.) [ГАНО. 3. Ф. 106. Оп. 1. Д. 77. № 1054]

Разные организации начали просить предоставить им дом Лапшиной для своих нужд, в том числе профсоюз «Игла» [Там же. № 1057]. А тем временем из кладовой дома и моленной начали продавать вещи и иконы, в связи с чем хозяйка писала о недопустимости действий экономического отдела заявление властям и просила разрешить запереть эти помещения своими замками [Там же. № 2989]. В результате жалоб Лапшиной экономический отдел принял оставшиеся вещи на складе Лапшиной на учёт [Там же. № 1535]. Это было 15 апреля 1919 года. Наконец, в доме Лапшиной появился Центр народных промыслов, ремёсел и туризма. Но в Городце, да и за его пределами этот дом знают как «Дом Авдотьи Лапшиной».

Мудрый поэт Расул Гамзатов сказал: «Но мы живём, чтобы оставить след: дом иль тропинку, дерево иль слово» [Расул Гамзатов. О любви я пою. М., 1998. С. 386]. Михаил Николаевич оставил нам дом, который был, есть и будет украшением города Городца.

В заключение выражаю искреннюю благодарность Г.А. Ушаковой и Г.А. Грачёвой за совет ознакомиться с материалами, на основе которых написана эта статья.