Городецкие чтения. Городец, 26 апреля 2012 года

Данные источников о древней истории Городца чрезвычайно скудны и не поддаются однозначному толкованию. Это порождает жаркие споры между историками. Особенно много копий сломано вокруг вопроса о князе — основателе Городца. Существует распространённое мнение о том, что Городец был основан в 1152 году Юрием Долгоруким [Галочкин Н. Городец // Города нашей области. Горький, 1969. С. 144–145; Филатов Н.Ф. Городец на Волге XII–XIX веков. Нижний Новгород, 2005. С. 9–10]. В то же время в последние годы такие авторитетные исследователи как В.А. Кучкин, Т.В. Гусева, Б. М. Пудалов, А.А. Кузнецов [Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIV вв. М., 1984. С. 92; Гусева Т.В. Кривое зеркало исторической памяти (к вопросу о механизме формирования исторической памяти) // Городецкие чтения: По материалам научно-практической конференции «Городец на карте России: история, культура, язык» (апрель 2002 года). Городец, 2003. С. 97–101; Пудалов Б.М. Начальный период истории древнейших русских городов Среднего Поволжья (XII – первая треть XIII в.). Нижний Новгород, 2003. С. 10–19; Кузнецов А.А. Городец на Волге: от основания до 1238 года // Городецкие чтения: Материалы научно-практических конференций VI Городецкие чтения (6 декабря 2008 г.) и II Александро-Невские чтения (27 февраля 2009 г.). Городец, 2009. С. 7–8] отвергают названную точку зрения. Цель данной статьи рассмотреть доводы сторон и наметить дальнейшие перспективы изучения проблемы основания Городца.

Версия о том, что Городец основан в 1152 году, была выдвинута преподавателем Нижегородской духовной семинарии И.С. Тихонравовым в 1864 году. К этому времени русскими историками (В.Н. Татищев, Н.М. Карамзин, Н.А. Полевой) на основании анализа летописного материала была создана общая схема деятельности Юрия Долгорукого [Подробнее об этом и о формировании гипотезы И.С. Тихонравова см.: Селезнёв Ф.А. Вопрос о времени основания Городца в российской дореволюционной историографии // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2012. № 1 (1). С. 182–189]. Главное место в ней занимала его борьба за Киев, один из кульминационных пунктов которой пришёлся на 1152 год, когда князь Изяслав сжёг опорный пункт Юрия в Южной Руси — Городец. Был ли это Городец Остерский, как считают современные историки [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения Городца на Волге // Культура Древней Руси. М., 1966. С. 158–167] или Городец на Днепре, напротив Киева (Городец Песочный), как думал Тихонравов — для нас в данном случае не столь важно. Существенно то, что эта потеря Юрием тяжело переживалась.

Другим обязательным элементом в описании деяний Юрия Долгорукого в трудах учёных было упоминание о строительстве им городов в Суздальской земле, которым он давал названия городов утерянной им Южной Руси. Среди них основание одного — Переяславля-Залесского единодушно относилось историками к 1152 году.

Эти два сюжета и у Татищева, и у Карамзина, и у Полевого описываются в разных местах. Но для Тихонравова они сложились в единую картину: в 1152 году Юрий теряет дорогой его сердцу Городец и покидает Южную Русь, где в том же 1152 году начинает градостроительную деятельность. Когда же, как не в этом году, ему было основать в память о потере любимого южного Городца новый город и именно в том месте, которое своими природными особенностями разительно напоминало князю об утраченном городке? «Волга здесь, — писал Тихонравов, — такая же величественная река, как и Днепр; левый берег под нашим Городцом столь же высок и обрывист, как и под Киевским; такие же и здесь обширные виды на окрестные места, как и там. Все эти черты разительного сходства очень легко могли породить в Георгии мысль заложить тут город. Вздумано, сделано. Город был заложен и назван Городцом» [Тихонравов И.С. О христианстве, как оно началось и распространялось в пределах нынешней Нижегородской Епархии // Нижегородские епархиальные ведомости. Часть неофициальная. 1864. 1 сент. № 17. С. 36–37].

Логичная и стройная версия Тихонравова получила широкое распространение. В 1885 году её воспроизвёл в «Летописи села Городца» священник Аполлоний Соколовский, прямо сославшись на статью Тихонравова как на один из своих источников [Летопись села Городца Балахнинского уезда Нижегородского уезда // Нижегородские епархиальные ведомости. Часть неофициальная. 1886. 1 фев. №°3. С. 10]. Затем она стала кочевать из работы в работу.

Всю первую половину XX века и городецкая, и нижегородская «культурная общественность» вели отсчёт истории Городца с эпохи Юрия Долгорукого. Приведём несколько примеров. В 1923 году А.П. Мельников писал о том, что Городец основан «в XII веке Юрием Долгоруким» [Мельников А.П. Нижегородская старина: Путеводитель в помощь экскурсантам. Нижний Новгород, б.г. С. 29]. В 1939 году такой авторитетный исследователь как Л.М. Каптёрев констатировал, что основание Городца «относится к 1152 году и приписывается энергичному строителю русских городов в Верхнем Поволжье — суздальско-владимирскому великому князю Юрию Владимировичу Долгорукому» [Каптерев Л.М. Нижегородское Поволжье X–XVI веков. Горький, 1939. С. 29] Мнение о том, что Городец основан Юрием Долгоруким, в 1920–1930-е годы было не просто господствующим среди нижегородских краеведов но, по существу, единственным. Во всяком случае, работ этого периода, где отстаивается иная точка зрения, нам не встречалось.

Что касается советской академической науки, то в ней в 1920–1930-е годы вопрос о времени основания Городца специально не рассматривался. Исключение составляет лишь труд В.Л. Комаровича «Китежская легенда: опыт изучения местных легенд». Комарович попытался выявить историческую основу знаменитого «Китежского летописца». При этом автор выдвинул целый ряд смелых гипотез. Согласно одной из них, Городец, как русский княжий город, был основан в 1164 году Андреем Боголюбским [Комарович В.П. Китежская легенда: опыт изучения местных легенд. М.-Л., 1936. С. 151–152]. Комарович первым связал это событие с походом на булгар в 1164 году.

Вслед за ним по поводу возникновения Городца высказался А.Н. Насонов, указав, что это событие «вернее относить предположительно к 1164 году, ко времени первого похода Андрея Боголюбского "на Болгары"» [Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства: Историко-географическое исследование. Монголы и Русь: История татарской политики на Руси. СПб., 2006. С. 173]. Особо отметим, что мнение Насонова носит характер предположения и не опирается на какие-либо доводы. Вопрос о возможности основания Городца в 1152 году А.Н. Насонов не рассматривал.

Первым эту проблему поднял И.А. Кирьянов. В книге «Старинные крепости Нижегородского Поволжья», он написал, что «указываемая иногда в литературе дата основания Городца — 1152 год явно неверна» [КирьяновИ.А. Старинные крепости Нижегородского Поволжья. Горький, 1961. С. 45]. Правда, подробно разбирать концепцию Тихонравова и его последователей Кирьянов не стал.

Сразу после выхода книги Кирьянова в защиту традиционной версии выступил городецкий краевед Н. Галочкин. Указав, что историки называют три даты основания Городца: 1152, 1164 (в связи с походом Андрея Боголюбского на булгар) и 1172 (первое упоминание в летописи, также в связи с походом на булгар), Галочкин отдал предпочтение первой из них. По его мнению, чтобы выступить из города в поход, князья должны были уже иметь в нём войско, население и военные укрепления. Следовательно, Городец был основан до походов 1164 и 1172 годов. В этой связи более приемлемым годом основания Городца по Галочкину нужно считать 1152 год. Далее Галочкин воспроизвёл версию И.С. Тихонравова о том, что Юрий Долгорукий, потеряв принадлежавший ему Городец на Днепре, основал на Волге в похожем месте (необычно высокий левый берег реки) город с таким же названием [Галочкин Н. В каком году основан Городец? // Городецкая правда. 1962. 3 июня].

Первой научной работой, специально посвящённой основанию Городца, стала статья А.Ф. Медведева, опубликованная в 1966 году [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения Городца на Волге // Культура Древней Руси. М., 1966]. С 1947 по 1965 год этот учёный являлся одним из основных сотрудников Новгородской археологической экспедиции. В 1960 и 1962 годах под его руководством в Городце были проведены раскопки. На основе их результатов Медведев сделал вывод о том, что первоначально на территории городецкого детинца (т.н. «Княжья гора») прямо на грунте, безо рва и вала, было воздвигнуто укрепление в виде бревенчатого оплота (стена из примыкающих друг к другу прямоугольных срубов). В трёх метрах от оплота с внешней его стороны был поставлен острог — частокол из заострённых брёвен. Одновременно было начато сооружение рва и вала окольного города (посада). Детинец в виде оплота через 10–15 лет после постройки был сожжён. После этого на месте пожара был вырыт ров и насыпан вал детинца. В то же время было завершено возведение вала и рва окольного города.

Соотнёся эти данные с летописными известиями, Медведев сделал вывод о том, что «сооружение древнейшей деревянной крепости на месте детинца относится к 1152 году», а «наиболее вероятной датой завершения создания валов и рвов детинца и посада Городца следует считать 1164 год, когда после успешного похода на Волжскую Болгарию Андрей Боголюбский мог использовать для этого большое число военнопленных» [Там же. С. 162–163].

Для обоснования своей точки зрения учёный привлёк целый ряд летописных сведений, на которые прежде историки не обращали должного внимания. Выдвинутые Медведевым аргументы и предположения до сих пор являются основным оружием в арсенале сторонников версии об основании Городца Юрием Долгоруким.

Во-первых, Медведев развил закрепившуюся в нижегородском краеведении идею И.С. Тихонравова о том, что Городец на Волге получил название от утерянного Юрием Долгоруким Городца на юге Руси. Однако, в отличие от Тихонравова, А.Ф. Медведев предположил, что Городец волжский обязан свои именем «Городцу Юрьеву (Юрия Долгорукого) на р. Остре, притоке Десны, который в 1152 году был сожжён его врагами» [Там же. С. 158]. В пользу этого Медведев привёл следующий довод: «соборная церковь Михаила в Городце на Волге носила то же название, что и церковь в Городце Остёрском»[Там же].

Затем Медведев впервые связал закладку Городца с набегом булгар на Ярославль в 1152 году, предположив, что Городец на Волге был основан Юрием Долгоруким сразу после этого события как «военная база и крепость, закрывавшая болгарам водный путь в Ярославское Поволжье и сухопутный к Суздалю» [Там же. С. 158–159].

Разумеется, Медведев, как и Тихонравов, обратил внимание на хорошо известные летописные сообщения о градостроительной деятельности Юрия Долгорукого в 1152 году, не раз анализировавшиеся историками. Но он вдобавок впервые привлёк для изучения этого вопроса Супрасльскую летопись. По мнению Медведева, там чётко говорится, что земляные валы Городца на Волге насыпались одновременно с валами Кидекши («…и сыпа город Кидешьку той же Городець на Волъзе» — цитирует летопись историк) и не видно лишь, когда именно это произошло. «Но по другим летописям можно заключить, что в Кидекше вал насыпался, несомненно, одновременно с постройкой каменной церкви Бориса и Глеба в 1152 году, как и в Юрьеве и Переславле» [Там же. С. 158].

Первым развёрнутую критику версии об основании Городца Юрием Долгоруким дал В.А. Кучкин. Её исток он увидел в «Истории Российской» Татищева, указав: «В своё время В.Н. Татищев предположил, что Долгоруким были построены также такие города как Владимир, Ярославль, Кострома, Вышград, Галич, Городец, Добрянск, Дорогобуж, Звенигород, Перемышль, Ростиславль, Стародуб, Углич и Юрьевец. На ошибку В.Н. Татищева указал А.Е. Пресняков, который и выяснил, что же в действительности построил князь Юрий» [Кучкин В.А. Указ. соч. С. 85]. Это утверждение В.А. Кучкина было повторено Т.В. Гусевой [Гусева Т.В. Указ. соч. С. 97] и Б.М. Пудаловым [Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 12] и развито А.А. Кузнецовым[Кузнецов А.А. Указ. соч. С. 9–10]. Недавно автором данной статьи была показана ошибочность указанного мнения и выяснено, что на самом деле Татищев считал, что Юрий Долгорукий не мог быть основателем Городца, а Пресняков, наоборот, не отрицал такой возможности [Селезнёв Ф.А. Вопрос о времени основания Городца в российской дореволюционной историографии // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2012. № 1 (1). С. 182, 183, 188].

Что касается появления 1152 года в качестве даты возникновения Городца, то В.А. Кучкин справедливо указал (имея в виду статью И.С. Тихонравова), что названная дата выведена «нижегородскими историками церкви» [Кучкин В.А. Указ. соч. С. 92]. Пересказав гипотезу Тихонравова (Юрий Долгорукий теряет Городец близ Киева и в память о нём закладывает в 1152 году Городец на Волге), Кучкин резюмировал: «Нечего и говорить, что никакой фактической основы такое заключение не имеет».

Однако разбирать его он не стал. В.А. Кучкин лишь посетовал, что «домыслы» нижегородских историков церкви «перекочевали и в современную краеведческую литературу, а в 1952 году был даже отмечен 800-летний юбилей Городца». «На самом деле Городец был основан между 1164 и 1172 годами», — заключил московский учёный [Там же].

Разумеется, В.А. Кучкину были известны аргументы А.Ф. Медведева в пользу 1152 года как даты основания Городца. Но он не счёл их основательными. В частности Кучкин отверг предложенный Медведевым вывод из Супрасльской летописи (Юрий Долгорукий в 1152 году одновременно насыпал валы Городца на Волге и Кидекши). В.А. Кучкин указал, что в тексте источника валы в этих городах насыпал не Юрий Долгорукий, а некий Борис Михалкович, которого А.А. Шахматов предположительно принимал за сына Михалки Юрьевича, т.е. за внука Долгорукого. Следовательно «даже если считать сообщение об укреплении Кидекши и Городца достоверным, нет никаких оснований приписывать это строительство Юрию Долгорукому» [Там же. С. 91–92].

Предположение Медведева о том, что закладка Городца стала следствием набега булгар на Ярославль в 1152 году, Кучкин игнорировал, поскольку оно не укладывалось в его схему развития русско-булгарских отношений в XII веке. По мнению учёного «с начала политической независимости Суздальского княжества нет никаких признаков активной политики Юрия в отношении восточного соседа» [Там же. С. 90]. Под «активной политикой» В.А. Кучкин разумел регулярные походы вглубь булгарских земель. Они начались при Андрее Боголюбском. Соответственно его Кучкин и видел основателем Городца, а сам этот город представлялся учёному «основной базой для походов владимиро-суздальских князей на волжских булгар» [Там же. С. 91]. Но ведь сам же Кучкин признал (ссылаясь на мнение А.Н. Насонова), что «значение Городца определялось ещё и тем, что он препятствовал свободному плаванию судовой булгарской рати вверх по Волге» [Там же. С. 92]. Почему же Городец не мог быть построен после такого «плавания», имевшего место в 1152 году? Удовлетворительного ответа на этот вопрос В.А. Кучкин не дал, без всяких доказательств написав «Поход булгар 1152 год на Ярославль так и остался без ответа» [Там же. С. 90]. Возможность, что этим «ответом» могло быть построение Городца, учёный даже не рассматривал. Таким образом, его главный довод против того, что Городец был основан Юрием Долгоруким — собственная умозрительная схема: Городец — база для наступления на булгар, наступление началось при Андрее Боголюбском, следовательно, Боголюбский и основал Городец. Юрий же, занятый «русскими делами, воевавший то с Черниговом, то с Новгородом, то с Киевом» «был не в состоянии вести борьбу на востоке с сильной Булгарской державой» [Там же]. А, значит, не мог основать Городец.

В отличие от В.А. Кучкина, Н.Ф. Филатов считал, что Городец был возведён с оборонительными целями, после того как булгары напали на Ярославль, и со времени постройки Городца Юрием Долгоруким (1152) «для булгар был прочно закрыт водный путь в глубь русских земель» [Филатов Н.Ф. Городец на Волге // Нижегородский край: факты, события, люди. Нижний Новгород, 1997. С. 19].

Система доказательств этого тезиса, выдвинутая Н.Ф. Филатовым, в основном повторяла аргументы А.Ф. Медведева. Филатов также дал цитату из Супрасльской летописи об одновременности постройки крепостей Городца и Кидекши. Далее указал, что раз Кидекша построена в 1152 году, то тогда же был основан и Городец. Филатов лишь добавил, что такая же информация имеется и в Никифоровской летописи [Там же]. Проблему упомянутого в этом летописном отрывке князя Бориса Михалковича Н.Ф. Филатов в своей последней работе решал так: «князь Борис Михайлович во время строительства крепости Кидекша» возвёл в ней Борисоглебский собор; «тогда же далеко от этих мест строили и Городец на Волге» [Филатов Н.Ф. Городец на Волге XII–XIX веков. С. 9]. Строительством Городца, по Филатову, руководил воевода Радил, от имени которого и произошло уточняющее название города — Городец Радилов. Ссылаясь на Холмогорскую летопись учёный отметил, что в 1147 году Радил был послом князя Изяслава Мстиславича к киевлянам, а позднее, видимо, оказался в окружении Юрия Долгорукого и, когда тот ушёл в Ростово-Суздальскую землю, стал его доверенным лицом при основании Городца [Там же. С. 11].

Таким образом, по Филатову, замысел основания крепости Кидекши и Городца на Волге принадлежал Юрию Долгорукому, а реализацию княжеской воли осуществили — каждый на своём месте Борис Михалкович и Радил.

Построения Н.Ф. Филатова и других сторонников версии об основании Городца в 1152 году подверг критике в своей фундаментальной монографии Б.М. Пудалов. Её первая часть целиком посвящена ранней истории Городца. На сегодняшней день — это основная работа по указанной теме.

Первая глава книги Пудалова посвящена разбору проблем и версий древнейшей истории Городца. Начинает учёный с раздела о Городце в книге «Города нашей области». Б.М. Пудалов, видимо, не понял, что его автором является Н. Галочкин, поэтому рассуждает об «авторах или составителях» данного текста. Почему для подробного рассмотрения выбран именно он? По мнению Пудалова, в нём наиболее полно и обстоятельно изложены версии, устоявшиеся в местной краеведческой традиции [Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 10].

Н. Галочкин, вслед за А.Ф. Медведевым, выстроил следующую цепочку доказательств: в Супрасльской летописи говорится, что земляные валы Кидекши и Городца-на-Волге насыпались одновременно, но не сказано, когда именно. Однако «по другим летописям можно заключить, что в Кидекше вал насыпался, одновременно с постройкой каменной церкви Бориса и Глеба в 1152 году, как и в Юрьеве и Переславле» [Галочкин Н. Городец… С. 144]. Иначе говоря, поскольку в Юрьеве и Переславле в 1152 году заложены были и храм, и крепость, значит, и в Кидекше это тоже произошло одновременно, т.е. в 1152 году. Б.М. Пудалов нашёл слабое звено в этой цепи рассуждений, указав: «постройка каменной церкви не означает закладки города» [Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 14]. Действительно, в Юрьеве могло быть так, а в Кидекше — по-другому. И то, что известие Типографской летописи о постройке Юрием Долгоруким каменной церкви Бориса и Глеба в Кидекше не сопровождается указанием на строительство там же оборонительных сооружений, мы не имеем право объяснять «забывчивостью» летописца. В этом с Б.М. Пудаловым следует согласиться. Тем более что, из труда В.Л. Комаровича, нам известно о предании, согласно которому Юрий Долгорукий хотел перенести в Кидекшу град от близлежащего Суздаля, но «по некоему явлению возбранён бысть, остави то своё начинание», а вместо этого построил «пречудну» каменную церковь в Суздале, а из оставшегося камня возвёл храм Бориса и Глеба в Кидекше [Комарович В.Л. Указ. соч. С. 123].

Кто же тогда и когда «съсыпа город Кидекшу»? Б.М. Пудалов полагает, что строительство крепости в Кидекше в источниках приписано кому-то из внуков Юрия Долгорукого — Борису Михалковичу или Юрию Всеволодовичу [Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 14]. Исходя из этого, учёный сделал следующий вывод: «сообщение Супрасльской летописи не позволяет рассматривать Городец как часть градостроительной деятельности Юрия Долгорукого и датировать основание города 1152 годом» [Там же].

Следует согласиться с тем, что Супрасльская летопись приписывает насыпку валов Кидекши и Городца не Юрию Долгорукому, а другому лицу. Но из этого вовсе не следует, что Юрий Долгорукий не мог быть основателем Городца. Ведь данные раскопок А.Ф. Медведева говорят о том, что вал детинца в Городце появился 10–15 лет спустя после основания города. Изначальный-то Городец не был «ссыпан»!

Большой научный интерес представляет поднятый Б.М. Пудаловым вопрос о первоначальном названии Городца, в частности, когда он стал именоваться, и вообще, именовался ли когда-либо «Городцом Радиловым». Учёный указал, что это название появляется в летописных источниках только в статье, повествующей о событиях 1216 года (ссылка Юрия Всеволодовича после битвы при Липице). Он отверг предположение И.А. Кирьянова о происхождении уточнения «Радилов» от древнего названия Волги («Ра»), и, как и Н.Ф. Филатов, возвёл его к имени Радил [Там же. С. 63]. Однако Б.М. Пудалов отметил, что «нет никаких свидетельств пребывания здесь человека с именем "Радил", которому бы следовало атрибутировать основание или укрепление города»[Там же. С. 64].

Анализ летописей привёл Пудалова к выводу, что известие 1216 года о Городце Радилове по происхождению новгородское и является следствием ошибки новгородского летописца XIII века, получившей продолжение в общерусских летописных сводах XV–XVI веков. В то время как «летописание Владимиро-Суздальской земли, к которой Городец принадлежал и территориально, и административно вообще никогда не называет его "Городец Радилов"» [Там же. С. 65].

Ошибка новгородского летописца, по мнению Б.М. Пудалова, была вызвана «путаницей в локализации древнерусских "городцов”». В его тексте были учтены «припоминания» новгородских ветеранов битвы при Липице. При этом первоначальные боевые действия с их участием имели место в районе Торжка и Твери. Именно там более поздние источники локализуют Радилов, а в XIX веке существовало два населённых пункта с таким названием. Отсюда вывод учёного: новгородский летописец, записывавший «по горячим следам» рассказ о событиях в Суздальской земле и «не слишком хорошо знавший все географические реалии этой земли, присоединил уточняющее название одного "городца" к другому, расположенному вниз по реке от Владимира-на-Клязьме», а «последующие редакторы этого рассказа, также, не будучи суздальцами, попросту не заметили ошибку» [Там же. С. 66–67].

Действительно, на современной карте Тверской области мы видим две деревни Радилово. Одна расположена в Торжокском районе недалеко от ручья Горянский, другая в Кимрском районе, рядом с рекой Большая Пудица. Эта последняя и есть Радилов, упоминаемый в летописях в связи с завещанием князя Михаила Тверского в конце XIV века [Софийская вторая летопись. ПСРЛ. Т. VI. Вып. 2. М., 2001. С. 6]. Но существовал ли этот Радилов в 1216 году и назывался ли он когда-либо Городцом? Эти два вопроса, ответов на которые у Б.М. Пудалова нет, показывают, насколько зыбка почва под возведённой им логической конструкцией.

Представим, однако, что этот Радилов в 1216 году всё-таки уже был построен. Тогда, несомненно, новгородцы о нём бы хорошо знали. Ведь он находился рядом с принадлежавшим Новгороду Бежецким верхом. Разумеется, и расположение Городца на Волге для новгородцев, которые вели регулярную торговлю с Булгарией, не являлось секретом. Путаница здесь, на наш взгляд, исключена.

Как же тогда объяснить важное наблюдение Б.М. Пудалова о том, что Городец на Волге именуется Радиловым только в летописях новгородского происхождения? Объяснение может быть таким: в начале XIII века (а может быть и во второй половине XII века) новгородцы (и только они) называли Городец на Волге «Городцом Радиловым». Почему — остаётся только гадать.

Единомышленником Б.М. Пудалова и В.А. Кучкина по большинству вопросов, касающихся основания Городца является А.А. Кузнецов. Новым в построениях этого автора является то, что он отрицает подлинность известия Типографской летописи о набеге булгар на Ярославль в 1152 году. Оно, по мнению Кузнецова, «есть сознательно искажённое известие Новгородской первой летописи о попытке Юрия Владимировича Долгорукого присвоить новгородские дани» [Кузнецов А.А. Указ. соч. С. 10, 13]. Учёный имеет в виду эпизод, имевший место, согласно Новгородской первой летописи, в 1149 году, когда Юрий направил Ивана Берладника на новгородских даньщиков. Те после сражения укрылись на некоем острове. Суздальцы стали напротив. В третий день новгородцам пришла подмога, и суздальцы были разбиты.

Согласно гипотезе Кузнецова, составитель Типографской летописи (памятника ростовского летописания XV века) в этом известии заменил новгородцев на ярославцев, а рать, посланную Юрием Долгоруким — на булгар. Зачем он это сделал, А.А. Кузнецов не объясняет. На чём же основано это оригинальное предположение? По мнению историка, рассматриваемые отрывки являют собой пример «яркого совпадения текстов». Однако в доказательство Кузнецов приводит не текстуальные (их просто нет), а сюжетные совпадения в этих летописных известиях. Вот аргументы А.А. Кузнецова: «В сообщении НПЛ (Новгородской первой летописи — Ф.С.) новгородцев было мало, в ТИП (Типографской летописи — Ф.С.) городок, где собрались осаждённые, тоже мал. В НПЛ новгородцы укрепились на острове, в ТИП городок находился на острове. В обоих сведениях осаждавшие действовали на лодках. В обоих случаях осаждённые получили помощь из "метрополии" (Новгород, Ростов) »[Кузнецов А.А. О достоверности сведения о набеге булгар на Ярославль в 1152 г. // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия История. Выпуск 2 (6). Нижний Новгород, 2006. С. 95].

Однако, вопреки утверждению Кузнецова, в Типографской летописи ничего не сказано о том, что городок (Ярославль) «находился на острове». Процитируем летопись: «Того же лhта прiидоша Болгаре по Волзh къ Ярославлю безъ вhсти и остоупиша градокъ в лодияхъ, бh бо малъ градокъ, и изнемогаху людiе въ градh гладомъ и жажею, и не бh лзh никомоу же изити изъ града и дати вhсть Ростовцемъ. Един же оуноша отъ людей Ярославскихъ нощiю изшедъ изъ града, перебредъ рекоу, вборзh доhха Ростова и сказа имъ Болгары пришедша. Ростовци же пришедша побhдиша Болгары» [Типографская летопись. ПСРЛ. Том XXIV. М., 2000. С. 77]. Про остров здесь нет ни слова! Кроме того, ключевой эпизод этого отрывка — подвиг «одного юноши» в Новгородской первой летописи отсутствует. Нет там и присутствующего в Типографской летописи мотива посылки за помощью в «метрополию».

По сути, единственное сходство между двумя привлечёнными А.А. Кузнецовым летописными отрывками в том, что одна из враждующих сторон находилась «в лодияхъ». Но для того, чтобы обвинить автора Типографской летописи в фальсификации этого явно недостаточно. Поэтому отрицать подлинность известия Типографской летописи о набеге булгар на Ярославль в 1152 году у нас нет оснований.

Подведём итоги. На сегодняшний день существуют две господствующие точки зрения на время возникновения Городца. Согласно первой из них, наиболее полно обоснованной А.Ф. Медведевым, Городец основал Юрий Долгорукий в 1152 году. По версии В.А. Кучкина, Городец возник при Андрее Боголюбском между 1164 и 1172 годами.

Сторонники обеих точек зрений оперируют умозаключениями, основанными на косвенных данных. При этом основные аргументы сторонников и противников версии о возникновении этого города при Юрии Долгоруком вращаются вокруг понимания характера русско-булгарских отношений XII века. Однако результаты исследований историков-булгароведов пока ещё не привлекались участниками дискуссии. Несомненно, это упущение нужно исправить. Кроме того, нужно осмыслить цели градостроительной деятельности Юрия Долгорукого в 1152–1154 годах. Наконец, требует решения загадка Бориса Михалковича Супрасльской летописи.

Кроме того, историкам должны помочь археологи. Их задача дать объективную оценку характера первых укреплений Городца. Как уже говорилось, по данным раскопок А.Ф. Медведева, изначально на территории городецкого детинца («Княжья гора») было воздвигнуто укрепление в виде бревенчатого оплота (стена из примыкающих друг к другу прямоугольных срубов), безо рва и вала. Этот деревянный детинец через 10–15 лет после постройки был сожжён. После этого на месте пожара был вырыт ров и насыпан вал нового, уже дерево-земляного детинца. Иными словами, на смену деревянной крепости Юрия Долгорукого пришла дерево-земляная крепость Андрея Боголюбского.

Т.В. Гусева, изучившая вал детинца, подвергла выводы Медведева критике. Она отрицает существование изначальной деревянной крепости, поскольку в ходе проведённых исследовательницей раскопок её следы обнаружены не были. По мнению Т.В. Гусевой, А.Ф. Медведев просто принял следы внутривальных деревянных конструкций-клетей за «остатки самостоятельных крепостных сооружений» [Гусева Т.В. Территория средневекового Городца сквозь призму новых фактов // V Городецкие чтения: Материалы научной конференции. Городец, 23–24 апреля 2004 года. Городец, 2004. С. 73]. На наш взгляд — это исключено. Медведев не мог допустить такой ошибки. И не только в силу своей высокой научной квалификации (с 1947 по 1965 год этот учёный являлся одним из основных сотрудников Новгородской археологической экспедиции). Просто, по его гипотезе, деревянная крепость Юрия Долгорукого возводилась не на валу, а на грунте. Поэтому внутри вала остатки её конструкций оказаться никак не могли. По Медведеву, все они сгорели. И о деревянной крепости Юрия Долгорукого Медведеву рассказала только прослойка пожара, её уничтожившая. Согласно мнению Т.В. Гусевой А.Ф. Медведев и здесь ошибся: за прослойку пожара им был принят слой перегноя (почвы со следами растительности), на котором, повсеместно, лежала насыпь вала [Там же]. Этот слой Т.В. Гусевой обнаружен.

В этой связи было бы очень полезно, если бы археологи проверили данные полевых исследований А.Ф. Медведева и выяснили, имелись ли у него основания определить слой, лежащий под насыпью вала детинца, как прослойку пожара.

Таковы, на наш взгляд, главные направления исследований, которые могут приблизить нас к пониманию того, когда и кем был основан Городец на Волге.