Городецкие чтения. Городец, 27 ноября 2014 года


(К истории монастырского землевладения в Нижегородском Заволжье в первой половине XVII века)

Важнейшими источниками по истории землевладения Амвросиева Дудина монастыря в Нижегородском Заволжье являются акты, как подлинные, так и сохранившиеся в списках, в том числе в составе копийной книги 1683 г. Поскольку подлинник писцовых книг 1620-х гг. в части, касающейся заволжских владений монастыря, имеет физические повреждения, к исследованию также была привлечена «Выпись с нижегородцких книг писма и меры Дмитрия Васильевича Лодыгина, Василия Ивановича Полтева, дьяка Дементия Образцова 128 и 130 году» со скрепой последнего, то есть оформленная, вероятно, вскоре после завершения описания. В работе были использованы «Выпись с нижегородских переписных книг переписи князя Ивана Шеховского да подьячего Прокофья Симонова 154 году» со скрепой дьяка Поместного приказа Степана Шишкина (1660/1661 г.), нижегородские платёжницы, хозяйственные книги патриарших приказов и другие источники [24, с. 32–34, 36]. Ретроспективное картографирование с привлечением «Списков населённых мест Российской империи» (1870–1872 гг.) позволило идентифицировать монастырские вотчины на планах Генерального межевания Макарьевского у. Костромской губ. (дачи № 48 и 79) [21; 25, с. 248–253]. Монастырское село Скоробогатое обнаружено на карте «Territoires de Nijni Novgorod et de Balakhna» (1729 г.) из собрания Жозеф-Николя Делиля в Национальной библиотеке Франции (рис. 1).

Рис. 1. Карта «Territoires de Nijni Novgorod et de Balakhna» (1729 г.) из собрания рукописных карт Жозеф-Николя Делиля в Национальной библиотеке Франции (фрагмент)
Рис. 1. Карта «Territoires de Nijni Novgorod et de Balakhna» (1729 г.)
из собрания рукописных карт Жозеф-Николя Делиля
в Национальной библиотеке Франции (фрагмент)

Самым ранним источником, свидетельствующим о появлении у Дудина монастыря вотчины на Узоле, является указная грамота от 20 февраля 1606 г., отправленная в Балахну от имени царя Дмитрия Ивановича за приписью дьяка Андрея Иванова. В перечне актов нижегородских монастырей, составленном А.В. Антоновым и А.В. Маштафаровым, документ описан следующим образом: «Указная с прочётом грамота ц. Дмитрия Ивановича в Балахну подьячему Андрею Артемьеву об обеспечении владельческих прав Дудина м-ря на пуст. Скоробогатое с угодьями в Балахнинском у. и о бережении монастырской братии, слуг и крестьян от обид и насильств со стороны бортников Андрея Митюшина с тов. (по челобитью иг. Евфимия)» [1, с. 455]. Упоминание этого документа встречается уже у архимандрита Макария (Миролюбова), однако акты Дудина монастыря были известны ему «из описи царских грамот, хранившихся в нём до его упразднения (1764 г.) и отосланных в Коллегию экономии», а потому какая-либо информация о монастырских владениях в Заволжье в его работе отсутствует [3, c. 241]. С.В. Сироткин относит возникновение Скоробогатовской Пречистыя Богородицы мужской пустыни к «начальным годам XVII века», по-видимому, на основании этого акта, не уточняя, впрочем, когда именно она «была приписана с землёй к Дудину монастырю» [22, с. 35]. Противоположной точки зрения придерживаются авторы статьи о Дудине монастыре в «Православной энциклопедии», по мнению которых, Скоробогатовская Благовещенская пустынь основана «около 1606 г. на монастырских землях у р. Узола» [8].

Рассматриваемая указная грамота была послана в Балахну в ответ на жалобу властей Дудина монастыря на местных бортников, которые «в тоё их вотчину на те пустоши приходят и им монастырским детёнышем уграживают обидою и насильством». Имена названных в документе бортников («Ондрюшка Митюшин да Доронька Носырев») были мной обнаружены в выписи из писцовой книги 1590/1591 г. Тимофея Хлопова и дьяка Семёна Суморокова дворцовой Заузольской волости: «Бортник Ондрюшка Матюшин ходит бортнои ухожеи в Роговском ободу по речку по Рую да вверх по реке по Узоле до реки до Хохломы да вверх по реке по Хохломе до Хохломских ростьков», «Бортник Дорофеи Михалов сын Носырев ходит бортнои ухожеи с верховья реки Узолы по реку по Хохлому да по реку по Сивцову и выше речки Сивцовы по обе стороны реки Хохломы и по речкам и по падуком, которые речки впали в реку Хохлому и в реку в Узолу». Отец последнего записан бортником в Сотной 1560 г. с книг Юрия Мещерского и Молчана Ростопчина: «Лес бортнои Хохломскои ухожаи вверх по Узоле от Хохломского устья, а по Хохломе вверх и до верховья на пятдесят вёрст, да поперёк на пятдесят же вёрст. Ходит его Михалко Нос Яковлев сын, живёт на Урубкове на Малом» [10, с. 34, 91, 92]. Таким образом, именно участие в конфликте крестьян дворцовой Заузольской волости объясняет посылку указной грамоты в Балахну, однако последнее обстоятельство вряд ли является достаточным основанием для безоговорочного причисления и самой монастырской вотчины к Балахнинскому уезду [1, с. 455]. Пожалование монастырю земель на реке Узоле с притоками напрямую затрагивало интересы местных бортников, прежде всего, в связи с передачей монахам территорий, потенциально пригодных для промысла («порожней бортной лес, знамя крест с отметки, и бортной лес на новодел во всей вотчине»). Однако в тексте речь идёт также о «займищах», что свидетельствует об уже начавшемся к тому времени земледельческом освоении. И хотя пашня в «пустынке урочище Скоробогатое, что пахали старцы» и монастырские детёныши, была, по-видимому, невелика, угроза бортному лесу в связи с хозяйственной деятельностью, в том числе в результате расширения пашенного земледелия, как собственно монастырского, так и крестьянского, была очевидна.

Установить время появления монастырского землевладения на Узоле позволяет включённый в указную грамоту пересказ монастырской челобитной: «В нынешнем во 114-м году пожаловал есмя их безоброчно к Дудину монастырю пустынкою урочищем Скоробогатым, што пахали старцы, и займище Воротнево и иные займища, что было за Иванком Бучневым с товарыщи и за Михалком Немировым, по обе стороны по рекам и до вершины по реке по Узоле и по Хохломе, по двем речкам Сергам, и в стрелице, и в раменье порожней бортной лес, знамя крест с отметки, и бортной лес на новодел во всей вотчине. И в тех де местех росчистити им лес и пашня роспахать и храм поставить Благовещенье пречистые Богородицы да великомученика Дмитрея Селунского чюдотворца. И наша грамота им на ту пустыню и на урочища дана». Упомянутая в цитируемом тексте жалованная грамота должна быть датирована периодом с 1 сентября 1605 по 20 февраля 1606 г. На неё же ссылаются ещё раз и в распорядительной части документа, предписывающей балахнинскому подьячему Андрею Артемьеву следить, «чтоб те бортники в тоё пустыню Скоробогатую и на пустоши и в бортные ухожеи, что к Дудину монастырю в прежней нашей грамоте написано, ни по что к ним не вьезжали и нихто им никакова насильства и обиды и продажи не чинили» [19, л. 156–158 об.].

Отметим, что сам факт пожалования этих земель от имени царя Дмитрия Ивановича известен лишь из текста указной грамоты от 20 февраля 1606 г. Косвенным подтверждением достоверности сведений источника может служить посвящение придела скоробогатовской церкви Дмитрию Солунскому, зафиксированное не только в тексте грамоты, но и позднее, например, в писцовых книгах 1620-х гг. Впрочем, уже 29 июля 1606 г. заволжские земли были включены в перечень владений Дудина монастыря в жалованной грамоте царя Василия Ивановича Шуйского, подписанной затем на имя царей Михаила Фёдоровича и Фёдора Алексеевича (10 августа 1613 г., 11 августа 1622 г., 6 июля 1676 г.) [6, с. 11; 11; 18; 19, л. 4–14]. Причина, по которой во всех позднейших источниках (включая жалованную грамоту Михаила Фёдоровича 1622 г.) приобретение этих владений связывается именно с правлением В.И. Шуйского (а не Лжедмитрия), не вызывает сомнений.

Составить представление о размерах пожалования позволяет текст, включённый в царскую грамоту от 21 августа 1641 г. Выпись городецких писцов Михаила Горина «с товарыщи» свидетельствует, что они «дали в Городецком уезде Ивашку Бучневу с товарыщи от Городца пустого полтораста вёрст по реке по Узоле по верхней стороне пустоши на льготу: пустошь Зверино, пустошь Бутайце, пустошь Кульныно, пустошь Воронино, пустошь Кульпино Малое, пустошь Крутцы, пустошь Земенки, две пустоши на речке на Василевице Крутцы, пустошь Медвежье, пустошь Воротнево, пустошь на речке на Тесовице, пустошь Розсохи, пустошь Земенки на речке на Гавриловице, пустошь Ондреевское, две пустоши на речках на Двоюрядных, пустошь Шипилово, пустошь Малое Шипилово, пустошь на речке на Истопальной, пустошь на речке на Грязовице, пустошь на речке на Ягодной, пустошь Столбино на речке на Талице, пустошь у заводи Большие, две пустоши на реке на Серге. Всего тех пустошей на сороки верстах по реке по Узоле от речки от Колоеди по реку по Тесовицу» [16; 19, л. 223 224]. По-видимому, речь идёт о землях, относившихся к Городецкой дворцовой волости, с которой владения монастыря граничили на правом берегу Узолы по более поздним документам.

Некоторая информация о другой части пожалованных земель может быть извлечена из грамоты патриарха Филарета в Нижний Новгород воеводе князю Мирону Михайловичу Шеховскому и дьяку Ивану Тимофееву от 31 марта 1626 г. [19, л. 100 об.–108 об.]. В документе изложены результаты расследования и решение по челобитной старца Нижегородского Благовещенского монастыря Марка о завладении его землёй. Он утверждал, что «в ту вотчину для въезду чистил дорогу, а для выгонку дров чистил реку Узолу, и на усаде лес чистил же, и пашню роспахал, и крестьян назвал, и братье кельи поставил». По версии истца, «при царе Борисе, как была на нево опала, Дудина монастыря игумен Еуфимей да старец Тарасей тоё вотчину у нево отняли и вотчинную иво грамоту при царе Васильи переписали на своё имя ложно, а назвали её пустою». По распоряжению патриарха Филарета игумен Дудина монастыря Иона и старец Тарасий были в Москве в Дворцовом приказе «с очей на очи с старцом с Марком с Немировым ставлены и про то извесное дело допрашиваны». В ходе разбирательства выяснилось, что речь идёт отнюдь не о вотчине, а о землях государственного оброчного фонда. По собственному свидетельству Немирова, «в прошлом де 109-м году (1600/1601 г. — Н.С.) взял он Марко тоё вотчину пречистые Скоробогатые из Ноугороцкие чети на оброк». Это обстоятельство и стало причиной отказа в удовлетворении челобитья, поскольку «с тоё он пустоши платил в Нижнем в государеву казну оброчные денги. И оброчные угодья обротчиком в вотчины не даютца, потому хто на которое оброчное место в государеву казну оброку наддаст больши и те угодья по государеву указу тому и в оброк даютца».

Указанное челобитчиком время получения оброчного держания на Узоле, надо полагать, соответствует действительности, ибо было проверяемо. Появление там «пустынки» и монахов Дудина монастыря, как представляется, связано с приобретением им в 1604/1605 г. соляной варницы в Балахне [19, л. 175 об., 1 89 об.]. Такая хронология событий объясняет и нетипично «мирское» название пустыни: «Скоробогатым» было оброчное «урочище» Немирова. Упоминание в источнике того обстоятельства, что он «нижегородец», и его имени до пострижения, позволило предпринять попытку идентифицировать контрагента монастыря. В нижегородских платёжницах зафиксировано долевое участие при взятии на оброк небольших пожень за Волгой «площадного подьячего» Михаила Немирова [9, с. 91, 93, 239, 240; 26, с. 126]. В пользу данной гипотезы говорят собственноручное написание «поступной» грамоты («а ступную писал Михайло своею рукою во 114-м году»), знакомство с традиционными для «вотчинных» документов формулами, которые были использованы при изложении истории освоения им спорной земли, и, косвенно, обвинения им в подделке документов нижегородских площадных подьячих Максимка Кривоноса и Смирки Маланина, ибо, будучи сам площадным подьячим в Нижнем Новгороде, он точно знал, что оба уже давно умерли.

Однако в ходе разбирательства лукавят, похоже, и монастырские власти, когда говорят о его «вотчине», которой он, будучи «в мире», поступился в монастырь. Как показало картографирование топонимов из выписи «городецких писцов», пожалованные земли простирались и выше, и ниже пустыни Скоробогатой по течению Узолы. Монахи «купили» это оброчное держание, возможно, вполне отдавая себе отчёт в его статусе, оформив приобретение «вкладной» грамотой: «Игумен поговоря з братьею вкладную ему Михаилу да зятю иво попу Фёдору да сыну ево Стенке дали в тритцать рублёв». Параллели с историей оброчных же земель монастыря в Стрелице (Большая Семиха, Малая Семиха и др.) явно не случайны. Отличие состоит в том, что в данном случае царская грамота о «безоброчном» владении была получена [24, с. 40–43]. Именно это пожалование, а не юридически ничтожная сделка с М. Немировым, в 1626 г. предопределило решение об оставлении земель за монастырём. Не в пользу истца было истолковано и отсутствие в течение 19 лет челобитья о том, что «вотчину у нево отняли», и тот факт, что права духовной корпорации на эти земли не оспаривались им перед писцами в 1620-х гг. [14; 19, л. 100 об., 101, 102 об.–103, 106 об., 107].

Последнее обстоятельство тем более примечательно, что в ходе писцового описания заволжская вотчина Дудина монастыря, относившаяся ранее к уезду Юрьевца Поволжского, была приписана в Нижегородский уезд: «132-го году по государеве царёве великого князя Михаила Фёдоровича всеа Русии грамоте из Новгородцкие четверти за приписью дьяка Савы Романчюкова, а по челобитью Амбросьева Дудина монастыря игумена Ионы з братьею, писцы Дмитрей Василиевич Лодыгин, Василей Иванович Полтев, дьяк Дементей Образцов приписали к Нижегородцкому уезду к вотчине Дудина монастыря из Юрьевского уезду вотчину Дудина ж монастыря, что промеж Юрьевского уезду Поволского, а позади государевых волостей Заборские и Городецкие по реке по Узоле и по реке по Ширмакше да по речке по Ондреевке и по иным речкам, что было истари уездом Городца пустого. А по государеву царёву и великого князя Михаила Фёдоровича всеа Русии указу тоё вотчины в Юрьевце Поволском ни в чём ведати не велено, а ведать во всём, всякими доходы и судом, з бортными ухожьи и со всякими угодьи в Нижнем Новгороде» [13, л. 1–1 об.; 20, л. 1182].

Писцы начали описание вотчины с её административно-хозяйственного и духовного центра, каковым являлись «пустыня монастырь Пречистые Богородицы Скоробогатые» (с деревянной церковью «Благовещенье пречистые Богородицы да предел страстотерпца Христова Дмитрея Селунского чудотворца» и двумя кельями) и располагавшийся за её оградой монастырский двор («а живут в нём монастырские детёныши для монастырские пашни»). Здесь же зафиксированы ещё три двора: священника, просвирни и крестьянина Фёдора Дырина. Соответственно, была описана пашня монастырская, церковная и крестьянская: «А под монастырём пашни и с тем, что припущено в пашню два починка, починок Корноухов, починок Выползов, пашни паханые новолесные росчисти и с тем, что припущено в пашню, церковные земли двенатцать четь, да монастырские пашни, а пашут детёныши, семьнадцать четвертей, да крестьянские пашни три четверти, да перелогом дватцать четыре четверти. И обоего пашни паханые и перелогом, оприч церковные земли, сорок четыре четверти в поле, а в дву потому ж. Земля худа» [7, с. 618–619; 13, л. 2 об.–3 об.; 20, л. 1182 об.–1183 об.]. Отметим, что владельческая пашня здесь, как и ранее, обрабатывалась детёнышами и существенно уступала по площади подмонастырской запашке [7, с. 485; 20, л. 926].

Основное содержание изменений, произошедших в монастырской вотчине, можно выразить формулой писцового описания: «К той же пустыни деревни и починки стали и вновь ставятца на новолесных розчистях». Крестьянская колонизация стимулировалась монастырскими властями, что описывается в более поздних источниках следующими формулами: «Лес росчистили, и на ту росчистку на починки крестьян посажали, и монастырскую ссуду им давали», «Монастырь строили, крестьян называли, и лошади и ссуду всякую крестьяном давали» [15, л. 5; 19, л. 101 об.–102, 110 об.]. Признаком нового поселения часто является малая площадь запашки; тем более — в сочетании с предоставлением ему «льготы»: «Починок Росадин на реке на Узоле, а в нём (в) Офонка Росадин. Пашни новолесные росчисти во все три поля осмины с три. <…> А по государеву царёву и великого князя Михаила Фёдоровича всеа Русии указу починку Меркульеву и починку Росадину и починку Кострову для дворовые ставки и роспашки во всяких государевых податех дано льготы со 132 году сентября с 1 числа на 10 лет». Косвенным свидетельством относительно недавнего возникновения поселения могут служить топонимы; в целом ряде починков живут их основатели: «Починок Рудаков на реке на Узоле, а в нём крестьян: (в) Савка Васильев прозвище Рудак», «Починок Черкасов на речке на Узоле, а в нём крестьян: (в) Марка Степанова прозвище Черкас», «Починок Федки Васильева на реке ж на Узоле, а в нём крестьян: (в) Федка Васильев» и др. На момент писцового описания не только починки, но и деревни в вотчине были малодворными. В самой многонаселённой деревне Воротнево, выросшей на месте одноимённого «займища» из указной грамоты от 20 февраля 1606 г., насчитывалось 4 крестьянских двора и один бобыльский, за которыми записаны 12 четвертей «пашни паханые», 20 четвертей перелогом, т.е. «обоего пашни паханые и перелогу тритцать две чети в поле, а в дву потому ж», сена «по реке по Узоле и промеж поль 50 копён». Основная часть поселений расположена на Узоле: деревни Высокая Гарь, Лифанова, Воротнево, Язвецово, починки Федки Васильева, Рудаков, Черкасов, Ежов, Ключов, Росадин, Меркульев, Костров. Другие, например, деревни Зверовка и Сухоносица на речке Зверовке, Бутанцово и Бутанцово Малое на речке Бутаевке, Новая гарь («а Липин починок тож») на речке Пежелке, поселились в нижнем течении правых притоков Узолы. Упомянуты также поселения на речках Солишной, Андреевке, Медвешке и др.

По утверждению А.А. Давыдовой, «кроме этой пустыни Скоробогатовскую волость в 1620-х годах составляли 28 населённых пунктов. Жилыми из них было 26. Большинство их писец отнёс к категории починков и займищ «на льготе» — 17 новых поселений. Это хороший пример того, как обживались в XVII веке заволжские лесные территории» [2, с. 142]. Выпись из писцовой книги со скрепой Дементия Образцова позволяет, во-первых, удостовериться в отсутствии в тексте писцовой книги такого понятия как «Скоробогатовская волость», во-вторых, установить, что в монастырской вотчине было 11 деревень, 10 починков и 5 займищ, из которых «на льготе» — 6 починков и 4 займища. Таким образом, вне зависимости от того, что исследовательница считает «населёнными пунктами», какие из них числит по категории «жилых» и к чему относит своё «на льготе», её «подсчёты» не соответствуют действительности. В «льготных» починках и на займищах на момент описания было всего 5 крестьянских дворов, 10 бобыльских, 4 «избёнки», «пашни паханые новолесные росчисти 12 четвертей с осминою в поле, а в дву потому ж», а в той части вотчины, что положена писцами в тягло, — 39 крестьянских, 13 бобыльских и один пустой двор, «пашни паханые крестьянские и с тем, что под монастырём, 114 четвертей, да перелогом 78 четвертей. И обоево пашни и перелогом, оприч того что под монастырём, 192 четверти в поле, а в дву потому ж» [13]. Анализ соотношения типов поселений, приходящихся на их долю крестьянских и бобыльских дворов, «пашни паханной» и перелога, числа крестьянских хозяйств, имевших налоговые льготы, показывает несостоятельность тезиса А.А. Давыдовой о том, что «в 1620-х годах у Нижегородского Дудина Амвросиева монастыря в этих землях, в дремучих лесах появилась небольшая отдалённая от населённых мест “пустынька Скоробогатая”» [2, с. 141]. Даже если абстрагироваться от документально подтверждённого факта существования монастырских владений в окружении дворцовых волостей (Заузольской, Городецкой, Заборской), невозможно игнорировать результаты почти двух десятилетий деятельности монашеской корпорации по хозяйственному освоению вотчины.

Итоговый протокол по заволжской вотчине Дудина монастыря в подлиннике писцового описания из-за лакун читается лишь фрагментарно, однако он сохранился в упомянутой выше выписи из писцовых книг. Эти же сведения легли в основу «Платёжной книги Дмитрия Васильевича Лодыгина и дьяка Дементия Образцова Нижегородского уезда» (9 ноября 1627 г.): «В вотчине Амбросьева Дудина монастыря промеж Юрьевского уезду Поволского, а позади государевых волостей Заборские и Городетцкие, а по государеве царёве и великого князя Михаила Фёдоровича всеа Русии грамоте из Юрьевского уезда Поволского приписано к Нижегородцкому уезду. Пустыня монастырь Пречистые Богородицы Скоробогатые, а к монастырю одиннатцать деревень да четыре починка да займище, в живущем семнатцать чети, а сошного писма пол-пол-полчети сохи, а не дойдёт в сошное писмо чети без полуосмины пашни. Да на льготе шесть починков да четыре займища, а в них шесть чети, а изо лготы выдет во 142-м году» [7, c. 658–659]. В платёжницах 1645/1646 и 1647/1648 гг. в связи с окончанием срока «льготы» уже вся вотчина записана в тягло: «В вотчине Амбросьева Дудина монастыря промеж Юрьевского уезду Поволского, а позади государевых волостей Заборские и Городетцкие вотчины пустыня монастырь Пречистые Богородицы Скоробогатые, а к монастырю 11 деревень да 4 починка да займище в живущем с 17 четьи, а сошного писма с пол-пол-полчети сохи и с чети без полуосмины пашни 19 алт. 3 ден., да со лготных со шти починков да с 4 займищ с живущаго со шти четьи 4 алт. 3 ден., и обоего 24 алт. И те денги на нынешней 156 г. взяты сполна» [4, с. 115; 5, с. 111]. Столь пространное цитирование вызвано необходимостью показать, что и спустя два десятилетия налоговые сборы осуществлялись на основе писцового описания. Игнорирование этого, вроде бы очевидного для специалиста, факта делает любые умозаключения А.А. Давыдовой, основанные на информации из «Платёжной книги 1646 г.», — о составе ли заволжской вотчины Дудина монастыря в середине 1640-х гг. или об изменениях здесь в сравнении с «ситуацией 1626 года», — априори не имеющими отношения к реальности [2, с. 143–144]. «Традиционное» сопоставление сведений писцовых книг 1620-х гг. и переписных книг 1640 х гг. было бы здесь более уместным, однако сведения переписных книг по вотчине Дудина монастыря исследовательнице не известны.

Как свидетельствует «выпись» на владения Дудина монастыря, сделанная в Поместном приказе «с нижегородских переписных книг переписи князя Ивана Шеховского да подьячего Прокофья Симонова 154 году» в 1660/1661 г., в заволжской вотчине было два сельца («сельцо Скоробогатой пустыни» и «сельцо, что был починок Солишное»), 17 деревень, 38 починков, три займища, запустевшие деревня и починок, три монастырских двора, 285 крестьянских и бобыльских дворов (584 д.м.п.) [17, л. 76 об.]. Иными словами, с момента переписи 1620-х гг. число поселений увеличилось в 2,5 раза, количество крестьянских и бобыльских дворов — более чем в 4 раза. В приходных книгах патриаршего Казённого приказа 1650/1651 г. Скоробогатое и Соличное уже названы сёлами [23, с. 222, 227].

Таким образом, версия о приписке к Дудину монастырю Скоробогатовской пустыни «с землёй» не находит подтверждения в источниках; пустыни эти земли никогда не принадлежали. Вотчина Дудина монастыря была сформирована из государственных «оброчных» и дворцовых земель. К факторам, обусловившим интерес монастыря к территориям по Узоле и их притокам, следует отнести не только безоброчное владение и перспективы их заселения крестьянами-«новоприходцами» на условиях налоговых льгот, но и возможность заготовки и сплава по рекам дров для вновь приобретённой соляной варницы в Балахне. Процесс внутренней колонизации заволжских владений монастыря продолжался на всём протяжении первой половины XVII в., причём структура сельского расселения здесь имела большее сходство с существовавшей в соседних дворцовых волостях, чем с той, что господствовала в это время в подмонастырских вотчинах в Березопольском стане Нижегородского уезда [24].

Источники и литература

1. Антонов А.В., Маштафаров А.В. Вотчинные архивы нижегородских духовных корпораций конца XIV – начала XVII веков // Русский дипломатарий. Вып. 7. М., 2001. С. 417, 445-456.
2. Давыдова А.А. Пространственно-демографические изменения и особенности структуры расселения Нижегородского уезда в конце XVI–XVII вв.: Дис. … канд. истор. наук: Н. Новгород, 2005. URL: http://www.opentextnn.ru/history/rushist/dorevigu/gubnn/admter/?id=1284 (дата обращения: 18.12.2014).
3. Макарий, архимандрит. Памятники церковных древностей Нижегородской губернии // Записки Императорского археологического общества. Т. X. СПб., 1857.
4. Материалы по истории Нижегородского края. 7154–1646. Нижняго Новгорода приходная книга окладным и неокладным денежным доходам. Список с Нижегородских платёжниц 154 года. Под ред. А.Я. Садовского // Действия НГУАК. Т. XV. Вып. III. Н. Новгород, 1913.
5. Материалы по истории Нижегородского края. 1648 года. Нижняго Новгорода книга платёжным всяким денежным доходам и оброчному мёду. Список с Нижегородских платёжниц 156 г. Под ред. А.Я. Садовского // Действия НГУАК. Т. XV. Вып. V. Н. Новгород, 1913.
6. Материалы по истории Нижегородского края из столичных архивов. Вып. 3. Грамоты Коллегии Экономии по Арзамасскому, Балахнинскому и Нижегородскому уездам. Ч. I. (1498–1613 г.) Под ред. А.К. Кабанова // Действия НГУАК. Т. XIV. Отд. III. Н. Новгород, 1913.
7. Материалы по истории Нижегородского края конца XVI – первой четверти XVIII века / Сост. А.В. Антонов, А.А. Булычёв, В.А. Кадик, С.В. Сироткин. Ч. 2. М., 2015.
8. Маштафаров А.В., Кочетов Д.Б. Дудин Амвросиев во имя святителя Николая Чудотворца мужской монастырь // Православная энциклопедия. Т. XVI. М., 2008. С. 319–321.
9. Нижегородские платёжницы 7116 и 7120 гг. // Смутное время Московского государства. 1604–1613 гг.: Материалы, изд. Имп. О-вом истории и древностей рос. при Моск. ун-те. Вып. 7. М., 1910. С. 91, 93, 239, 240.
10. Писцовые материалы дворцовых владений второй половины XVI века. М., 1997.
11. Российский государственный архив древних актов (далее — РГАДА). Ф. 281. Оп. 13. Д. 8015.
12. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8038.
13. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8050.
14. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8068.
15. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8079.
16. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8098.
17. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8136.
18. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8169.
19. РГАДА. Ф. 281. Оп. 13. Д. 8184.
20. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 293.
21. РГАДА. Ф. 1354. Оп. 190. Ч. 1. Д. С-4 (красн.), С 29 (красн.).
22. Сироткин С.В. Заволжские монастыри Нижегородского края // Памятники христианской культуры Нижегородского края / Материалы научной конференции 29 30 марта 2001 года. Н. Новгород, 2001. С. 32–36.
23. Сироткин С.В. Книги приходные окладных и неокладных доходов Патриаршего казённого приказа 1627/1628 и 1650/1651 гг. по Нижегородской десятине // Творцы и герои. Источники и исследования по нижегородской истории. Н. Новгород, 2012. С. 201–240.
24. Соколова Н.В. Землевладение Амвросиева Дудина монастыря (XV – начало XVIII в.) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 2013 год: Земледельцы и землевладельцы российской деревни конца XV – конца XX веков: экономическое, социальное и культурное развитие. М., 2014. С. 29–58.
25. Список населённых мест Российской империи. XVIII. Костромская губерния. СПб., 1877.
26. Список с Нижегородцких с приходных с окладных книг государевым царёвым и великого князя Михаила Фёдоровича, всея Русии, всяким денежным доходом и оброчному мёду и посопному хлебу против окладные росписи 127 году // Действия НГУАК. Т. VI. Отд. III. Н. Новгород, 1905.