Малиновкин С.Н. За власть Советов

Из истории городецкой организации КПСС

Горьковская областная организация общества «Знание» РСФСР,
Городецкая городская организация общества «Знание».

Ответственный за выпуск К.А. Щербаков

К 50-летию Советской власти
В помощь пропагандистам, агитаторам, докладчикам

Малиновкин С.Н. За власть Советов. Из истории Городецкой организации КПСС. — Городец, 1967.

Брошюра «Из истории городецкой организации КПСС», подготовленная членом Городецкой городской организации общества «Знание» пропагандистом С.И. Малиновкиным, содержит конкретно-исторический материал, характеризующий революционную жизнь Городца.

В брошюре нарисована цельная картина, показывающая процесс возникновения и развития марксистского движения в Городце и его активных участников. Революционная деятельность городецких социал-демократов показывается не в отрыве, а в тесной связи с общими закономерностями развития классовой борьбы в стране, а также с деятельностью Сормовской и Нижегородской организаций революционных социал-демократов. Брошюра впервые даёт обобщённое представление по истории революционного движения в Городце, по истории местной партийной организации.

Брошюра представляет научный интерес, читается легко, написана популярно, в доступной форме для массового читателя.

Профессор В. Фадеев

Городец до революции

Городец начала XX века — это большое торгово-ремесленное село. Здесь была сосредоточена крупная торговля хлебом. Так, по имеющимся данным, в 1872 году сюда было привезено 1520 тысяч пудов хлеба, а перед войной, в 1913 году, до 2,5 миллионов пудов. Городецкие хлебопромышленники имели свои пароходы и баржи, на которых привозили хлеб, покупая его в низовьях Волги и Камы. Они размалывавали зерно и продавали муку населению Городца и окружающих сёл и деревень не только Балахнинского уезда, в который входил тогда Городец, но и Семёновского, Юрьевецкого и Макарьевского уездов (последние два — Костромской губернии). Наиболее крупными хлебопромышленниками были Плеханов П.Т., имевший баржи и буксирные пароходы «Шура», «Сарапул», «Братья Плехановы», Рукавишников Фёдор имел пароходы «Вещун», «Кинешма», «Иловатка», «Норма», а также Шадрин П.И., Облаев И.П., Дурасов В.Ф. и другие.

Окружавшее Городец сельское население страдало от малоземелья. Своего хлеба крестьянам хватало лишь до нового года, а поэтому основная масса их вынуждена была заниматься кустарными и отхожими промыслами. Не было ни одной волости в уезде, где бы население не занималось этими промыслами. Так, в 1889 году семей с промыслами имелось 13309, что к общему числу их в уезде составляло 78%. Всех работников, занимавшихся промыслами, было 17802 человека из общего количества 34782 взрослых рабочих обоего пола, что равнялось почти 50%. Из числа работников занимались местными промыслами 11463 человека, или 65%, а отхожими — 6399, или 35%. Немногим больше оказалось лиц, занятых промыслами, и по переписи 1912 года. Из местных кустарных промыслов наиболее широкое распространение в уезде имела обработка дерева, в частности, ложкарный промысел. В 1889 году только в одной Василевской волости было выработано кустарями-крестьянами 18 726 000 ложек. Второе место из кустарных промыслов в уезде занимало производство изделий из шерсти и кожи. В отхожий промысел шли плотники, маляры, каменщики. Во время навигации многие работали матросами, кочегарами, штурвальными.

Население Городца не занималось сельским хозяйством. Основная масса трудоспособного населения села работала в мелких фабрично-заводских и кустарных заведениях. В 1912 году в Городце насчитывалось 25 мелких промышленных предприятий фабрично-заводского типа: 15 кожевенных заводов, где работало около 250 рабочих, 2 механических чугунолитейных и машиностроительных завода, 2 механические мукомольные мельницы, 2 слесарные и литейные мастерские, маслобойный, мыловаренный, свечной и 2 лесопильных завода. При одном из лесопильных заводов братьев Дерюгиных (Нижняя Слобода) имелась судостроительная верфь, где работало свыше 300 человек. На верфи строились баржи, морские шхуны, брандвахты, клепались металлические корпуса судов. Кроме того, лесозавод в Нижней Слободе ежегодно распиливал 200-300 тысяч деревьев на заграничный рынок. Пиломатериалы продавались преимущественно в Англию и Персию. В Городце, на территории теперешней судоверфи, баржи строил Я.К. Колов, производя ежегодно до 12 судов.

Помимо этого в 1912 году в Городце был ряд промышленных заведений, расположенных не в специальных, а в приспособленных помещениях: 13 кузниц, 2 кирпичных, верёвочный, 5 валено-сапожных заводов, 4 столярных мастерских, 5 крендельных и пряничных производств, 8 сапожных мастерских, 2 ветряных мельницы, а всего — 40 предприятий. И, наконец, имелось около 75 кустарных заведений, где работали прямо в жилых помещениях. Это, главным образом, — пряничные, крендельные, колбасные, ведёрные заведения, число ремесленников в которых доходило до 350 человек. Всего наемных рабочих в Городце насчитывалось около 1000 человек.

Положение рабочих в начале 900-х годов было особенно тяжёлым. Капитализм в России вступил в последнюю монополистическую стадию своего развития. Эксплуатация рабочего класса капиталистами усилилась. Рабочий день продолжался 12-15 часов. Заработанная плата была низкой. Трудового законодательства не существовало.

Один из старейших рабочих Нижней Слободы М.Ф. Просвирничев, много лет проработавший на кожевенном заводе В.П. Василевкина, говорил:

«Работали на заводе Василевкина по 12 часов в сутки, а зарабатывали от 40 до 50 копеек в день. В последние годы я работал на заводе уже мастером, а получал зарплату 12–14 рублей в месяц. Условия труда были тяжёлые, особенно когда соскабливали шерсть со шкур. Едкий натр, которым намазывали поверхность шкур, чтобы слезала шерсть, обжигал пальцы, кожа на руках трескалась».
Прибылов Алексей Васильевич и Абоимов Иван Иванович
Прибылов
Алексей Васильевич и Абоимов
Иван Иванович

Низкие заработки были в ту пору и у других рабочих села Городца. Плотник средней квалификации получал за 12 часовой рабочий день от 40 до 60 копеек.

Жестокая эксплуатация рабочих, их бесправие, невыносимые условия труда толкали людей на революционную борьбу с капиталистами. В ходе классовой борьбы, под влиянием социал-демократической агитации, рабочие начинают осознавать своё бесправное положение. Они начинают понимать, что виновниками их тяжёлого положения являются капиталисты, присваивающие их труд, наживающие на эксплуатации рабочих капиталы.

Нижегородский Комитет РСДРП, созданный в 1901 году, развернул широкую революционную агитацию в рабочих районах города, а также в деревне, сосредоточив в своих руках издание революционных прокламаций. Он же распространял газету «Искра» и другую социал-демократическую литературу. Полиция жестоко преследовала революционеров. Однако, несмотря на преследования, комитет успешно проводил революционную работу в массах. Он руководил довольно разветвленной сетью социал-демократических кружков и в уездах Нижегородской губернии. Имея свою подпольную типографию, комитет выпускал листовки, а также перепечатывал в своей типографии отдельные номера газеты «Искра». Только за вторую половину 1902 года им было отпечатано свыше 25 тысяч экземпляров различных прокламаций, в том числе прокламация «К рабочим и ремесленникам села Городца».

В Городце одним из первых начал вести революционную работу портной Иван Иванович Абоимов, отец и мать которого переехали из Петербурга в Городец, где жил в то время старший брат отца — Михаил. Вот как описывает в своём письме возникновение социал-демократической организации в Городце один из ближайших соратников И.И. Абоимова Алексей Васильевич Прибылов, проживающий сейчас в Ростовской области.

«Семья Абоимовых из Петербурга приехала в Городец, в Нижнем не жила. Насколько мне помнится, в Городце у отца И.И. Абоимова был старший брат Михаил. Вот, очевидно, поэтому они и переселились в Городец… Когда Ваня подрос, приобрёл квалификацию, то ушёл на заработки в Нижний. Там повысил квалификацию по специальности дамского портного…

Работая в агрономическом отделе Нижегородской губернской земской управы, осенью 1904 года я вступил в нелегальный кружок студента Девяткова (вместе с товарищем по сельскохозяйственной школе Мишей Батуриным). В феврале 1905 года меня назначили в Городец заведовать сельскохозяйственным складом Нижегородского губернского земства. В Городец я прибыл, помнится, 11 февраля. Никаких признаков революционной работы я не видел и ни с кем не мог связаться. Зачем-то мне нужно было обратиться к портному, и я попал к Абоимовым. От отца-старика я узнал, что у него есть сын Иван Иванович и что он находится в Нижнем, поправляется после больницы, так как 19 декабря 1904 года на митинге в Народном Доме при избиении полицией участников митинга он был ранен шашкою в голову и лежал в больнице. И что он скоро должен приехать в Городец. Он приехал, вероятно, в первых числах марта 1905 года. Мы познакомились, быстро сошлись, подружились и приступили к созданию кружка и организации. Нужно сказать, что он был малограмотен и тем не менее был душой организации. Он как-то, по интуиции что ли, был и агитатором и организатором и производил на людей самое хорошее, милое впечатление. Он раньше бывал в Городце, начинал агитацию среди товарищей по ремеслу.

Первая маёвка была 1 мая 1905 года в квартире не местного жителя, а приезжего позолотчика или резчика. Для её проведения был вызван представитель Нижегородской организации РСДРП. При его участии после маёвки было на квартире Полякова собрание и из присутствующих была создана руководящая тройка в составе Абоимова И.И., Полякова Н.П., Прибылова А.В. Это был первый комитет городецкой организации».
Маслов Дмитрий Исидорович
Маслов Дмитрий Исидорович, член партии с 1905 г., член Городецкой социал-демократической организации. Председатель Военно-революционного штаба в Городце. Награждён за революционную работу орденом Трудового Красного Знамени

Тоже самое подтверждает и другой член Городецкой организации РСДРП Дмитрий Исидорович Маслов. В своих воспоминаниях он писал:

«Начало организации РСДРП в селе Городце относится к 1905 году, к февралю месяцу. Январь этого года открыл глаза рабочим и тем самым породил чувство ненависти и мести (тов. Маслов Д.И. имел ввиду события 9 января 1905 года в Петербурге). Было ясно, что нужно что-то делать для того, чтобы в конце-концов доказать правительству, что рабочий класс знает себе цену. В Городце первым в деле вербовки членов партии и организации кружковых занятий был тов. И.И. Абоимов, который вложил в это дело всю свою энергию и знания, не считаясь с ущербом для себя лично (в смысле заработка.)

В первом составе Городецкой организации в 1905 году был Абоимов И.И. — рабочий, портной, Устинов Г.Ф. — служащий при больнице, Баринов П.О. — машинист парохода «Фабрикант», Маслов Д.И. — плотник, Рассказова С.В. — учительница, Рязанова-Розова Е.В. — учительница, Охлопков М.И. — маляр, Масленников П.А. — токарь по металлу, Белов Ф.И. — слесарь, Золотев, Лазарев Николай — рабочий-кожевенник, Захаров А.Л. — столяр, Лебедев Георгий — приказчик, Облаев А.И. — сын заводчика, Кульдяев Н.Г. — учитель, Комаров П. — масленщик, Прибылов А.В. — заведующий складом сельхозорудий при земстве, Гуськов Ф. — крестьянин дерени Рогожино».

[Материалы по истории революционного движения. — 1926. Т. 4, стр. 111.]


На основе этих данных можно сделать вывод, что Городецкая организация РСДРП оформилась, как организация, 1 мая 1905 года, и главным её организатором был Иван Иванович Абоимов.

1905 год в Городце

Бурные революционные события 1905 года в Петербурге, Москве («кровавое воскресенье» — 9-е января, восстание на броненосце «Потемкин», всероссийская октябрьская политическая стачка, декабрьское вооруженное восстание на Пресне) мощным эхом прокатившиеся по стране, докатились до Городца и оказали свое влияние на революционную деятельность городецкой социал-демократической организации.

Для революционной работы в уездных городах и среди крестьянства весной 1905 года была создана при Нижегородским комитете РСДРП окружная социал-демократическая организация, которая входила в состав Нижегородского комитета РСДРП. Окружной комитет объединял и направлял деятельность всех социал-демократических кружков, являвшихся первичной ячейкой партийной организации и районных комитетов. В период революции 1905 года в губернии возникла целая сеть социал-демократических групп в уездах и кружков среди крестьян в сёлах и деревнях. Окружной комитет опирался в своей работе на крепко сколоченные партийные коллективы в Богородском, Кулебакском, Арзамасском уездах, а также в Павлове, Городце, Юрине и других.

В окружной комитет входило 10–12 человек из наиболее опытных товарищей. Он имел своих разъездных агитаторов, пропагандистов, которые вели работу в Арзамасе, Павлове, Богородске, Сергаче, Выксе, Муроме, Лыскове, Городце, Бору, в селе Большое Мурашкино. Агитаторы, присылаемые Нижегородским комитетом РСДРП для работы в Городец и деревни, останавливались на конспиративных квартирах у определенных лиц, адреса которых были известны окружному комитету. Полиция жестоко преследовала тех лиц, у которых останавливались партийные агитаторы.

Городецкая социал-демократическая организация в 1905-1906 годах представляла из себя небольшию, но крепкую организацию. Вот что писал в своих воспоминаниях один из руководителей окружного комитета, работавший ранее в Городце, — И.П.Флеровский: «Это была небольшая, но недурная, с крепкими большевистскими традициями организация. Полем её деятельности были немногочисленные городецкие рабочие (Облаевский металлический завод), ремесленники, рабочие кожевенных заводов Нижней Слободы и крестьяне окрестных деревень». [Флеровский И.П. Партийная работа в Сормове в годы реакции (1907–1909 гг.)// Пролетарская революция 1905 года, № 6, стр. 173]

Связь окружного комитета с Городецкой организацией РСДРП была организована двумя способами: первый — это переписка шифрованными письмами, а второй — связь явочного характера. Об этой связи Д.И. Маслов — один из активистов организации, в своих воспоминаниях писал:

«Окружной организацией давались "явки" на определённое место (квартиру, учреждение, магазин или частный дом); в явке указывалось лицо, к которому нужно было обратится и сказать пароль, после чего этим лицом дается другая явка и другой пароль. И, таким образом, явившийся товарищ добирается до определённого места и там получает всё необходимое для своей организации. Если это необходимое заключало в себе громоздкость, как, например, литература в большом количестве, то её переправляли различными способами: летом — на пароходе в закупоренных бочёнках, как сельди, а зимой — на салазках в плотничном инструментальном ящике или обёрнутой в листе железа (как ходят ведёрники по сёлам и деревням возя с собой свой материал для починки вёдер).

Связь письменная имела характер частных писем, но между строк ставились цифры, для превращения которых в слова давался так называемый ключ. Ключ из себя представлял условное название страницы из какой-либо книги или какого-либо стихотворения, посредством счета букв в которых и можно было превратить цифры в слова. А для того, чтобы в случае вскрытия письма не было подозрения, что между строк есть цифры, их писали лимонной кислотой. Когда же получаешь письмо, начинаешь его «предавать пытке» посредством каления на лампе; виновница-бумага постепенно выдает все цифры. Вот эти-то цифры и начинаешь разбирать».

[Материалы по истории революционного движения. — 1926. Т. 4, стр. 112]


С организацией комитета из трёх лиц революционная работа в Городце стала более организованной. Была налажена прочная связь с Нижегородским комитетом РСДРП, от секретаря которого О.И. Чачиной, работавшей библиотекарем в Нижегородским всесословном клубе, получалась литература и доставлялась в Городец. Библиотека клуба, где работала Ольга Чачина, служила в то время местом явок для членов РСДРП. Члены организации устанавливали связь с рабочими завода Облаева, плотниками, работавшими на плотбищах баржестроителей в Нижней Слободе и Городце, рабочими кожевенных заводов, приказчиками, и вели среди них революционную работу. Стали проводить массовки. Первая массовка состоялась 5 июня в Шуравинском овраге, на которую явилось около 40 человек.

7 июня вспыхнула большая забастовка плотников на плотбищах городецких баржестроителей. Свыше 300 плотников бросили работу и потребовали от хозяев повышения заработной платы. 11 июня балахнинский уездный исправник доносил начальнику Нижегородского губернского жандармского управления:

«7 сего июня плотники, в числе около 300 человек, на плотбищах братьев Дерюгиных, Т.Е. Зайкова, Н.А. Бугрова, купца Лапшина и крестьянина Колова в Нижней Слободе при селе Городце прекратили работы, предъявив к работодателям требования о перемене условий и заработка, именно: вместо отрядных работ, как это велось до настоящего времени, перейти на работу поденного заработка. Из них партия рабочих Лапшина и Колова по переговору с хозяевами 8 числа, утром, вновь приступили к работам на прежних основаниях, а все остальные рабочие продолжали забастовку до 10 июня, — когда Дерюгины, Зайков и Бугров изъявили желание повысить плату на отрядные работы. В настоящее время работы ведутся исправно и настроение тихое».

[ГОГА Ф. 918, оп. 1, ед. хр. 357, л. 125]


В Городце в то время уже была черносотенно-монархическая организация «Союза русского народа», в которую входили попы (в Городце тогда служителей религиозного культа насчитывалось 54 человека), купцы, кулаки, мелкие торговцы и т.п. Руководил этой погромной монархической организацией поп Архангельской церкви Владимир Орлов. Черносотенцы устраивали свои сборища в трактире Мыльникова, на которых обычно произносили религиозно-монархические проповеди, в которых призывали к расправе с революционерами, распространяли контрреволюционную литературу. Сборища обычно заканчивались тем, что толпа черносотенцев, сопровождаемая духовенством, с хоругвями, портретами царя и белыми флагами выходила из трактира и с пением «Боже царя храни…» проходила по улицам села. Учитывая возможное нападение черносотенцев на массовые собрания рабочих, организуемые Городецкой социал-демократической организацией, и принимая во внимание решения III съезда РСДРП об организации вооруженного восстания и вооружении рабочих, решено было приступить к созданию боевой дружины. Такая дружина и была организована в количестве 12 человек. Для вооружения рабочих было приобретено 12–15 револьверов, а на механическом заводе Облаева были изготовлены 40 штук железных колонок, один конец которых заострялся. Приобретённое оружие и нелегальная литература хранилась в сельхозскладе земства, которым заведовал А.В. Прибылов.

Полугодовщину «кровавого воскресенья» — 9 января 1905 года — городецкие социал-демократы решили отметить невыходом на работу и организацией 9 июля демонстрации. Но так как день 9 июля приходился на субботу, на базарный день, то эти мероприятия не удались. Зато на следующий день, в воскресенье, была проведена массовка в «Заногах», а потом состоялась демонстрация. Демонстранты прошлись по улицам: Аксенихе, Кириллихе, льняным рядам и Купеческой улице с пением революционных песен. Во время демонстрации городецкие буржуи закрыли окна домов ставнями, позакрывали свои торговые заведения, так как черносотенцы распространили слух, что «забастовщики» будут громить буржуев.

Одновременно с ростом революционных выступлений рабочих и крестьян активизировали свою деятельность черносотенные погромные организации, в том числе и городецкая организация «Союза русского народа». В Балахне в октябре 1905 года черносотенцы при попустительстве полиции безнаказно убивали революционеров. Волна контрреволцционных погромов прокатилась по другим городам и селам Нижегородской губернии (Арзамас, Горбатово). Готовился такой же погром революционеров и в Городце. Для организации погрома из Нижнего Новгорода и Балахны прибыли «специалисты-мастера погромных дел». Чтобы не допустить этого Городецкий комитет социал-демократической организации постановил не ждать выступления громил-черносотенцев, а самим перейти в наступление, организовать демонстрацию по Городцу и Нижней Слободе. И такая демонстрация состоялась 27 ноября 1905 года. Вот как описывает её очевидец и живой участник А.В. Прибылов:

«Накануне демонстрации, назначенной на 27 ноября, в воскресенье, мы вечером организовали сходку всех сознательных и сочувствующих нам в чайной Нестера Андреева. Объяснив задачи демонстрации, предложили всем вооружиться железными колонками, часть которых была доставлена в чайную, а часть осталась у меня в квартире. Желающих участвовать в демонстрации было больше, чем колонок. Таким образом вооружённых участников демонстрации было не менее 40 человек.

Утром 27 ноября под своими знамёнами, которых у нас было три, изящных, расписанных золотом и серебром, с кистями, мы двинулись демонстрировать. Красное полотнище было с надписью: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а на красно-малиновом было написано: «Долой самодержавие!», «Да здравствует, демократическая республика!». Наконец на черном траурном значилось: «Вечная память павшим борцам за свободу!». Картина получилась величественная. Развивались священные для нас знамена, и под сенью их молчаливо или с торжественной революционной песней шли рабочие, державшие в своих мозолистых руках тяжёлые колонки. Знаменосцы крепко держали древки знамён. Знамёна реяли, развевались в воздухе, и как будто с них в пространство разлетались начертанные на них лозунги. Чувствовалась настойчивость в демонстрантах, их сплоченность… Демонстрация была многочисленная, что свидетельствовало о том, как дороги трудовому народу проповедуемые нами идеи. Это подбодряло и окрыляло нас.

Первая встреча с черносотенцами произошла у Архангельской церкви (сейчас клуб учебно-производственного предприятия ВОС), где, очевидно, поп Орлов отправлял богослужение, благословляя своих головорезов на борьбу с «крамолой». Белознаменцы-черносотенцы ждали нас с хоругвями и со своими "вождями"-вдохновителями и исполнителями организуемого погрома. Появление нашей демонстрации, довольно многочисленной, сплочённой и вооружённой, смутило их. Для поднятия духа они под дирижёрством попа Орлова запели «Боже царя храни…», а мы — «Отречемся от старого мира…».

Но вот они стали строится рядами, поднимать свои знамена и пошли в Нижнюю Слободу. Мы с революционными песнями следуем за ними.

Погода была осенняя, хмурая. С утра был морозец, а потом слякоть. Вот и Нижняя Слобода. Нас встречает враждебная толпа. Слышатся далеко не приветственные крики, вроде «Долой жидовских наёмников, красную безбожную сволочь!» Не хотелось, но думалось, что вот сейчас придется вступить в бой, кого-нибудь ударить железной колонкой, а то и пустить в ход револьвер. Возможность столкновения с чёрной сотней, ареста со стороны полиции создавала обстановку какой-то напряжённой торжественности, связанной с ожиданием неизвестного. Это волновало. Молчаливо принимаем встречу. Белознаменцы открыли митинг выступлением нижегородца Козлова — погромных дел мастера. Продвигаемся вперёд, глубже в толпу. На одной из площадок Абаимов вбегает на бугорок и начинает: «Граждане и товарищи! Потому я к вам так обращаюсь, как к гражданам и товарищам, что не все здесь, судя по встрече, наши товарищи. Но есть и товарищи. Это — рабочие, хотя бы и встречающие нас по несознательности враждебно. Чем мы вам враги? Что сделано нами плохого?» Он начал рассказывать о том, чего добивается РСДРП. Боевики окружают оратора тесным кольцом, так как знают, что первые удары посыплются на оратора и первой жертвой будет он. Но лёд, как говорится, таял. Речь Абаимова действовала. Оратор уже переходил в наступление, громя в своей речи хозяев. Пришлось выступить и вести дискуссию с белознаменцами ещё нескольким лицам. Выступили: Прибылов с обращением к крестьянам, рекрут Дурасов С.Г. — к молодёжи.

Горячие речи делали своё дело. Противники хорошо знали, что у нас имеется боевая дружина, вооруженная револьверами. Всё это довольно быстро успокоило погромщиков, охладило и отрезвило их. Победа была за нами. Белознаменцы, как шакалы, стучали зубами, но начать погром не рискнули. Темнело. Надо было кончать митинг и думать о возвращении в Городец по домам. Опять можно ожидать всего. Закончили речи ораторы. Мы теснее сгруппировались, спели куплет «Интернационала» с припевом, прокричали лозунги «Да здравствует революция!», «Да здравствует РСДРП!», «Да здравствует Учредительное собрание и демократическая республика!». Полетели кверху шапки и не только наши, но и многих из присутствующих в толпе. Мы двинулись домой и, выйдя из Нижней Слободы в поле, свернули свои знамена».

Этой демонстрацией и закончился бурный 1905-й год в Городце.

После демонстрации полиция начала повальные обыски и аресты участников, а местные черносотенцы ещё больше распоясались. Даже губернская буржуазная газета «Нижегородский листок» вынуждена была выступить против городецких провокаторов и черносотенцев. Так, 4 декабря 1905 года в №326 газета напечатала специальную статью под названием «Черносотенная агитация и церковь», в которой писала:

«…пастыри Городецких церквей … по поводу манифеста 17 октября … вместо слова мира своим поведением только разжигают страсти черносотенной команды, которой в Городце немало. Несмотря на определение и воззвание святого синода и распоряжение местной епархиальной власти о проповеди мира, — эти пастыри занимаются провокаторством и призывом к избиению. Фактов их деятельности у нас немало:

1) священник Орлов позволяет себе, будучи в компании, открыто говорить, что «жидов» и крамольников (читай революционеров — С.М.) надо бить;

2) священник Никольский говорит на проповеди, что убитые 9 января войсками в Петербурге рабочие в царство небесное не войдут;

3) священник Страхов в собрании священников в соборе публично заявил, что "красные" его хотели убить.., причём главным виновником смерти назвал своего собрата по службе божьей священника Беляевского, который будто бы передал "красным", что он, Страхов, намерен был летом из Городца убрать несколько крамольников;

4) архимандрит городецкого монастыря потребовал от своего квартиранта судебного следователя снять с ворот повешенные по случаю объявленного манифеста 17 октября национальные флаги, потому, что монахи толпой хотели сорвать их, но жильцом в этом архимандриту было отказано и на ночь флаги во избежание исполнения угрозы снимались и прятались;

5) во время шествия по Городцу 19 октября с национальным флагом протоиерей собора, наблюдая шествие с соборной вышки, стучал посохом и открыто говорил, что демонстрантов следует разорвать крючьями. Есть ещё примеры такой пастырской деятельности, но и этого, думаю, достаточно для характеристики местного духовенства, от которого, пожалуй, ничего другого и ожидать нельзя.

21 ноября по окончании собеседования со старообрядцами в городецком соборе местный ревнитель благочестия, перебежчик из старообрядчества, черносотенный «генерал», распространитель человеконенавистнической газеты «День» и доносчик по начальству на учителей — Корегин К.Ф. в присутствии пастырей позволил себе в соборе обратиться к собравшимся с речью, где высказал, что «все смуты на Руси идут от социал-демократов, к которым принадлежат все учителишки, что ходят в коротких пальто, — это шантрапа, проповедующая, что богатых не должно быть, и залезающих в карманы богачей».

Это ли не открытое в церкви наускивание против учителей, а пастыри, слышавшие это, не только не принимают мер к успокоению, но любезно из вверенного им дома божия делают политическую арену и предоставляют своему другу-покровителю и «генералу» пользоваться для провокации храмом. Плоды таких проповедей и воззрений уже появляются: 22 ноября в одном доме села Городца, вечером, собрался небольшой митинг; наружную стену дома черносотенцы облили керосином и подожгли; хорошо, что пожар вовремя удалось затушить и никто не пострадал (есть сведения, что это был дом М.И. Охлопкова — С.М.).

С 26 ноября в селе Городце начались митинги под «белым флагом». Инициатор этих собраний священник Владимир Орлов. Первое собрание было на базаре, второе — около Архангельской церкви. Отец Орлов пытался разъяснить собравшимся программу социал-демократов, но кроме того, что эти крамольники в бога не верят, ничего не сказал. В помощь к отцу Орлову из Нижнего Новгорода командирован первосвященным Назарием господин Козлов, который в Городце и деревнях «разъясняет», кто такие социал-демократы и социал-революционеры.

Все речи Козлова были построены на том, чтобы возбудить народ против этих партий. Козлов не стеснялся в выражениях и нахально врал, говорил, например, что эти крамольники хотят извести царя и его семью, что Учредительное собрание будет собранием только богачей, что пролетарии такие люди, которые пролетели, все прожили и хотят жить за счет богачей; выражение: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» объяснил, что русские революционеры зовут в Россию иностранных, которые придут и поделят Россию. Говорил Козлов каким-то завывающим голосом, и после нескольких связанных им фраз народ призывался кричать «ура» и петь песни «спаси господи люди твоя».

Впечатление от речей Орлова и Козлова получилось ужасное, простой тёмный народ настолько ими настроился, что по Городцу уже идут разговоры о том, что в ближайшее собрание ударить в набат на соборной колокольне, а затем бить крамольников. Цель деятельности Козлова в Городце теперь определилась: это провокатор и агитатор, прикрывающийся только белым флагом и настраивающий народ к погромам. Ведь это тот самый Козлов, который в Нижнем Новгороде дьяконом Орловским и другими публично уличён в попытках организовать еврейский погром: очевидно, что Козлову не повезло в Н. Новгороде, и теперь он работает в Городце и соседних селениях.

Ваше первосвященство! Если на самом деле Вы направили в наши мирные края Козлова (о.Орлов уверяет в этом), то уберите его отсюда; если произойдут избиение и погром, то это будет на вашей совести; внушите священнику Орлову не распространять среди народа ложных, разжигающих страсти сведений».

После опубликования этой статьи в газете поп Орлов, чтобы оправдаться и выслужиться перед жандармским начальством, написал нижегородскому губернатору доклад, в котором сообщал о своей политической контрреволюционной деятельности в Городце в 1905 году. Поп Орлов писал тогда губернатору:

«Его превосходительству господину начальнику губернии
Села Городца Архангельской церкви священника-миссионера Владимира Орлова

Почтительнейший доклад

Состоя в трёх земских школах села Городца законоучителем, я, по необходимости, на первое время вошёл в близкое знакомство с учащим персоналом, из которого я вынес глубокое убеждение, что начальные учителя и учительницы как села Городца, так и окружных деревень, почти все принадлежат к так называемым крайним партиям: социал-демократам и революционерам…

С дарованием свободы слова, собраний, союзов и прочим означенные крайние партии и начали свою пропаганду 19 октября в таком виде: учителя (Кульдяев, Урнев, Ливаткова, Розова и другие) освободили учащихся от учения и объявили детям, что «теперь, дети можно за царя не молиться». Он теперь как бы в отставке, не «самодержавный», и с вышеуказанными социалистами начали устраивать дикие манифестации против монархистов и православных пастырей церкви: хождением с флагами по Городцу толпою около 100 человек…

Я произвёл с народом ряд бесед в трёх церквах, в деревнях, в Городецком волостном правлении и, как верноподданный государя императора, объяснил, что учение крайних партий идет в разрез с учением евангельским. Сам господь Иисус Христос говорит «…всякая душа да будет покорна высшим властям — существующие власти от бога установлены, — противляющиеся властям противятся божию установлению». «Бога бойтесь, царя чтите. Молитесь за царей и за всех начальствующих. Это хорошо и угодно спасителю нашему богу. А учение социалистов есть учение от лукавого…»

Я просил всех жителей Городца не принимать учения мятежников и не избирать таковых в Государственную думу…

На спрос детей на уроках закона Божьего, можно ли им петь песенки, которые распевают их воспитатели, я ответил: «Боже вас спаси от этих песен…» вместо «Царь — вампир пьёт народную кровь» читайте утром и вечером по три раза с земными поклонами молитву за царя «Спаси господи люди твоя». По поводу чего учительница Голубева сказала, что заставит Вас, отец Владимир, ходить вверх ногами — вы и пойдёте!

Объяснил я тоже на спрос детей относительно того, что во Франции «Закон божий», святой крест и иконы из школ изгнали и если возьмут верх над нами такие педагоги, как Кульдяев, Егоров (десять лет бывший в ссылке), Урнев (он даже кокарду не стал носить из-за любви к крайним партиям ), Смирнова, Тет, Голубева, Ливаткова, Розова и другие, то все это изгоняет и у нас из школ…

С великим трудом мною удерживается народ (читай погромщики-черносотенцы — С.М.) от нападений на представителей крайних партий.

Не лишним считаю немедленное удаление судебного следователя Никольского, учителей Кульдяева, Урнева, Голубевой, Розовой, Ливатковой и других причастных сему делу из села Городца в другие места жительства, через что умиротворится весь Городец.

        Села Городца, Архангельской церкви священник Владимир Орлов,
1905 года, 22 декабря»

[ГОГА, Ф. 2, оп. 1, ед. хр. 263, л. 18.]


Чем отличается это донесение попа Орлова от обычных донесений начальнику губернского жандармского управления или губернатору его верных слуг штатных жандармов городецкого пристава или балахнинского уездного исправника? Ничем. Приведённый нами документ изобличает попа Орлова как провокатора, монархиста, жандарма в рясе. По его доносам арестовывали, сажали в тюрьмы, ссылали на каторгу и отправляли в ссылку городецких революционеров в тяжёлые годы царского произвола.

Губернская газета «Нижегородский листок» поместила письмо городецких учителей, разоблачавшее попа Орлова как провокатора. Вот что писали они в газете 19 декабря 1905 года:

«М.г. редактор. Не откажите поместить в Вашей газете следующее: священник с. Городца Владимир Орлов, тот самый, что устраивал митинги «белых» в Городце и шёл на них во всём рука об руку с нижегородским провокатором Козловым; тот самый, что говорил народу о шкуре быка, надетой якобы социал-демократами на образ Богоматери; тот, что объявил себя на одном из собраний конституционалистом-демократом; тот, что спрашивал в одном училище, кто из учеников за белый флаг, продолжает провокаторскую деятельность до сих пор.

Так, на уроке «Закона божия» 7 декабря в одном из училищ он говорил буквально следующее: «Я запрещаю вам ходить за красным флагом, потому что за ним ходят богоотступники, распевающие богомерзкие и богохульные песни. Вот слушайте, что они поют».

Отец Владимир вынимает листочек и читает: «Отречемся от прежнего мира» и поясняет: «Прежний мир — это Бог, вера, царь и духовенство. Значит «красным» всё это не нужно — они от этого отрекаются. Нам не нужны златые кумиры. Кумиры златые — это кто? Златые кумиры — это иконы, дети. Вон ведь, дети, что! Отрекаются от икон! Потом вот ещё песня «Ткачи». Проклятие богу, — читает отец Владимир, — слышите, дети, Бога-то они уже проклинают! Бога?! А?! Бога проклинают».

Надо сказать, что о. Владимир прочёл не совсем так. В стихотворении Гейне «Ткачи» есть строка: «Проклятье всему, перед чем мы с мольбой склонились и в голод и холод зимой». Но о. Владимир слова «проклятье всему» перефразировал по-своему «проклятье Богу». Такова его последняя, известная нам, проповедь среди учащихся.

Мы, учащие с. Городца, выражаем о.Владимиру полнейшее негодование и находим со своей стороны, что в стенах школы не должны иметь место такие черносотенно-провокаторские речи. Да будет школа чиста. Учащие с. Городца Н. Кульдяев, А. Смирнова, М. Тет, М. Урнев, М. Ливаткова, Е. Розова, Ф. Голубева, А. Кондакова».

Городец в годы реакции (1907–1910 гг.)

Под влиянием революционных событий в 1905–1906 годах в России начинают возникать различные демократические организации — профессиональные союзы, культурно-просветительные общества, издаваться социал-демократические газеты, листовки, брошюры. В Нижнем Новгороде в течение только ноября месяца 1905 года образовалось 28 профсоюзов. Нижегородский комитет РСДРП в январе 1906 года начал издавать легальную социал-демократическую газету «Утро», но после выхода первого номера газета была закрыта властями. В конце года стали выходить социал-демократические газеты «Труд», затем «Отклики», которые вскоре также были запрещены.

В течение лета 1906 года окружная организация Нижегородского комитета РСДРП распространила в сельской местности более 50 тысяч листовок, 2 тысячи экземпляров социал-демократических газет, а также скомплектовала 30 библиотек и направила их в уезды губернии. Большое количество этой нелегальной литературы доставлялось тогда в Городец через связисток: сестру И.И. Абаимова — М.И. Абаимову и будущую жену А.В. Прибылова — Л. Воробьеву. Литература хранилась на конспиративных квартирах революционеров необычным порядком. Вот что об этом говорил в своих воспоминаниях Д.И. Маслов:

«Мы с отцом были охотники и хранили эту литературу в собачьих конурах. Собаки не любили попов, монахов и полицейских.

— Уберите собаку, — заявил нам однажды прибывший к нам для обыска полицейский.

— Да она на привязи, — ответил я, и полицейский не решился подойти и обыскать конуру.

Прятали литературу в перекладинах и балках крыши на дворе. Один из наших товарищей, Егор Устинов, работал служащим в больнице и хранил литературу в мертвецкой, в ящике, где лежали медицинские инструменты, предназначенные для вскрытия трупов.

В середине 1906 года издавали газету под названием «Шмель», отпечатывая её на гектографе. Но с одним из нас, М.И. Охлопковым, случилось большое несчастье. Он попросил у меня гектограф, чтобы отпечатать на нём написанную листовку. Отпечатав эту листовку, он не смыл краску с гектографа. Нагрянувшие с обыском полицейские обнаружили у него во дворе гектограф, спрятанный в поленнице дров. Всех нас арестовали, судили, а Охлопков за это был сослан на поселение в Сибирь».

Для повышения своего политического уровня члены организации проводили занятия. На занятиях кружка, который собирался конспиративно в бане рабочего кожевенного завода Лазарева в Нижней Слободе, изучали политическую экономию Богданова, Устав и Программу РСДРП. Занятия проводила учительница Н. Слободской школы Нина Сергеевна Бебешина.

Полиция беспощадно преследовала распространявших нелегальную литературу, производя частые обыски на квартирах революционеров. Так, 14 марта 1907 года полиция внезапно произвела обыск на квартире Лебедева Егора Осиповича, работавшего приказчиком у владельца мыловаренного завода И.А.Рязанова, и захватила 70 экземпляров печатных прокламаций РСДРП под заглавием «Учредительное собрание», и напечатанный на восьми страницах журнал №3 «Социал-демократ», изданный ЦК РСДРП. По распоряжению губернатора Лебедев был арестован и посажен в тюрьму на три месяца, но это не остановило революционера. Он продолжал своё дело. 14 января 1908 года полиция вновь обнаружила у него в квартире революционную литературу. Тогда же за распространение листовок и революционную агитацию были арестованы и посажены в тюрьму учителя Н.А. Никонов и И.Н. Борисов.

Несмотря на разгул реакции в 1907–1910 годах, революционную работу в массах под руководством члена социал-демократической организации учителя Городецкого приходского училища Николая Григорьевича Кульдяева ведут учителя Городца и уезда. Они распространяли нелегальную литературу, участвовали в профсоюзных организациях, в «Обществе распространения народного образования», проводили революционную агитацию среди крестьян.

1–3 марта 1907 года в Москве состоялся нелегальный съезд учителей, примыкавших к Московскому областному союзу учителей. На этом съезде от Нижегородской губернии было 5 делегатов. Городецкие учителя послали на съезд учительницу женского училища Антонину Матвеевну Щепетильникову. Узнав об этом, начальник губернского жандармского управления предложил уездному исправнику, а тот — приставу узнать, кто, кроме Щепетильниковой, был на этом съезде, и произвести у неё и у других установленных лиц обыски в целях обнаружения доказательств принадлежности к неразрешённому союзу. При обыске в квартире Щепетильниковой были обнаружены книги, брошюры и тетради, имевшие «тенденциозный подбор». Она была арестована и посажена в Нижегородскую тюрьму, где просидела три месяца, а затем министр внутренних дел постановил: «Подчинить Щепетильникову гласному надзору полиции в избранном ею месте жительства, вне столицы, Нижегородской и соседних с ней губерний на два года».

18 февраля 1907 года Н.Г. Кульдяев пытается организовать в Городце и уезде «Комитет общества образования» и просит у балахнинского исправника на это разрешение. Исправник разрешает, но обязывает городецкого пристава лично присутствовать на этом собрании, якобы для «наблюдения за порядком».

После собрания пристав сообщал начальству:

«Все лица, избранные как в правление, так и в комиссию по чтению, принадлежат к революционным партиям, способные распространять противоправительственные речи, подбивать к разным незаконным действиям крестьянское население… члены правления и комиссии по чтению собираются в квартиру учителя Н.Г. Кульдяева, как главаря-руководителя, при этом же ярого революционера и в высшей степени осторожного, и обсуждают, как действовать. Допустив образоваться данному обществу в с. Городце, начнётся сильнейшая противоправительственная пропаганда среди крестьян, под видом чтения газет чтецы безусловно будут проносить разного рода прокламации, которые будут распространяться, заденут больную струну — аграрный вопрос. На основании всех данных прошу о недопущении означенного общества, как могущего нарушить мирный строй жизни обывателей стана».

[ГОГА, Ф. 334, оп. 1, ед. хр. 1336, л. 4.]


Начальник жандармского управления был так напуган открытием отделений «Нижегородского общества образования» и участием в них учителей, что дал такое распоряжение балахнинскому исправнику:

«По полученным мною сведениям «Нижегородским обществом образования» открыта по губернии целая сеть его отделений, причём число таких отделений будет расти. Пользуясь легальным правом открытия школ, устройства лекций, чтений и т.п., члены общества образования, принадлежащие исключительно к неблагонадежным элементам, будут скрыто вести среди крестьян революционную пропаганду. Вследствие этого прошу Вас установить тщательное наблюдение за лицами, входящими в состав этих обществ, и в случае обнаружения нелегальной их деятельности сообщать мне и принимать соответствующие меры. Независимо от этого прошу теперь же сообщить мне сведения, основанные хотя бы на слухах, мнениях и т.п., о политической деятельности всех учителей уезда, активно выступивших ныне с революционной пропагандой среди крестьян. Необходимо установить за деятельностью учителей наблюдения и о всём замеченным сообщать мне немедленно».

[ГОГА, Ф. 334, оп. 1, ед. хр. 1336, л. 4]


На всех учителей уезда были в полицию представлены списки с указанием, где проживает постоянно и находится во время каникул, и за каждым полиция вела строгое наблюдение. Особое подозрение у полиции вызывала деятельность учителей Пуреха, Катунок и окружающих деревень.

«Доношу, — писал пристав исправнику, — что среди учителей и учительниц политическую деятельность ведут скрыто учителя земских школ: Новинской — Фролов Александр Ефимович, который является руководителем политической пропаганды; Потеряхинской — Реформаторская, Дубинской — Золина, Катунского двухклассного училища — Иванов, Пуреховского училища — Колокольников. Вообще учителей Пуреховского округа можно считать неблагонадёжными элементами, за исключением некоторых. Наблюдение за учителями и учительницами имеется строгое и обо всем замеченном донесу».

[Там же]


Несмотря на усиленную слежку полиции, учителя нелегально собираются и обсуждают вопросы революционной борьбы.

В 1907 году городецкие социал-демократы — Маслов Д.И. и Лебедев Г.И. пытаются организовать в Городце профсоюзные организации: Маслов — профсоюз деревообделочников, а Лебедев — приказчиков. Д.И. Маслову удается получить разрешение на право созыва общего собрания союза. 12 апреля такое собрание состоялось в присутствии двух урядников и четырёх полицейских, на котором было 72 человека. Из них 56 вступило на собрании в члены профсоюза. Было избрано правление союза. Но Городецкое отделение профсоюза деревообделочников просуществовало всего шесть месяцев и было закрыто по распоряжению балахнинского исправника. Что же касается попытки Лебедева открыть отделение профсоюза приказчиков, то она закончилась неудачей. Вот что писала об этом губернская газета «Нижегородский листок» в корреспонденции от 8 марта 1907 года за № 57: «В обществе приказчиков из Городца сообщают, что тамошняя уездная администрация, в лице станового пристава и исправника, отказывает в разрешении собраний приказчиков для обсуждения насущного вопроса об открытии отделений местного общества приказчиков. Последние хлопоты устроителя собрания окончились даже арестом последнего».

15 мая 1907 года попы и черносотенцы организовали очередную религиозно-монархическую демонстрацию в Городце. Они приобрели новую икону «Фёдоровской Божьей Матери», в честь которой назывался Городецкий монастырь, и устроили крестный ход с нею по улицам Городца. В пути следования крестного хода к нему присоединилась организация черносотенцев «Белое знамя» местного отдела «Союза русского народа» с портретами царя и царицы, и лозунгом «Боже царя храни». Икону отнесли и поставили в монастырь, а богомольцы и черносотенцы стали расходиться по домам.

В это время с революционной агитацией против царя и власти помещиков и капиталистов и выступили Кульдяев и Захаров. Толпа черносотенцев бросилась было на выступавших, чтобы учинить над ними дикую расправу, но это им сделать не удалось. Полиция арестовала Кульдяева и Захарова, произвела у них обыск на квартирах, обнаружила наличие нелегальной литературы и посадила обоих в тюрьму.

После этого события городецкий пристав Лавров доносил балахнинскому исправнику:

«Кульдяев и Захаров вызывают постоянный надзор полиции, люди самых крайних политических взглядов и весьма вредны для окружающего населения: первый потому, что имеет большое знакомство, довольно развитой и хитрый, в значительной степени представляет собою авторитет в среде молодёжи и дурно влияет на неё; второй кульдяевского обучения и ему подобных образователей, увлеченный революционными взглядами он, по-видимому, ни перед чем не остановится. Оба они — люди без религии. Ввиду изложенного я не могу не просить ходатайства перед Вами об удалении из Городца как Кульдяева, так и Захарова».

[ГОГА, Ф. 384, оп. 1 ед. хр. 336]


По постановлению губернатора Кульдяев и Захаров были посажены в тюрьму на три месяца, а затем тот же губернатор воспретил Кульдяеву учительствовать в Нижегородской губернии.

Вообще после разгона Второй Государственной думы 3 июня 1907 года царским правительством, которое возглавлял Столыпин, начался период разгула жесточайшей реакции в нашей стране, период насилия и бесправия, когда царизм, помещики и капиталисты бешено мстили народу за его участие в революционном движении. Рабочие, крестьяне, студенчество подвергались репрессиям: свирепствовали военные суды и карательные экспедиции, шли массовые судебные процессы над активными участниками революции. Особенно обнаглели и бешенствовали черносотенцы из «Союза русского народа». Они организовывали террористические банды, убивавшие из-за угла сознательных рабочих и крестьян, душили всё, что было мыслящего и прогрессивного в народе. Они имели опору в кругу приближенных царя, а сам Николай II был почётным членом «Союза русского народа». «В Балахне, например, — писал академик С.И. Архангельский, — во всяком новом человеке видят опасного врага, «забастовщика». Выражением политической реакции были погромы школ, преследования учителей. Например, в селе Колосове Балахнинского уезда погрому училища предшествовал молебен и манифестация черносотенцев с трёхцветными флагами. Самый погром происходил под крики: «Бей окна в училище, ломай двери, там спрятались политиканы». В Городце обвиняют открыто учителей в том, что им бога и царя не надо: отсюда лозунг «бить учителей»; учителя «записались в политику». [Материалы по истории революционного движения. — Т. 4, стр. 216]

В 1907 году разгрому подверглась и Нижегородская социал-демократическая организация. Репрессии против революционеров особенно усилились, когда в феврале 1907 года в Нижнем Новгороде на должность губернатора Столыпин назначил известного черносотенца Шрамченко, который раньше был вице-губернатором в Кишенёве и беспощадно подавлял там революционное движение.

Губернатор Шрамченко преследовал не только социал-демократов, он провёл целую компанию против легальных рабочих организаций: профсоюзов, кооперативных объединений, закрывал филиалы «Общества распространения народного образования», запретил забастовки и рабочие собрания. Нижегордская организация РСДРП вступила в период тяжёлых испытаний.

В декабре 1907 года по распоряжению Шрамченко было арестовано и посажено в тюрьму большинство членов Городецкой социал-демократической организации. Сначала были заключены в Балахнинскую тюрьму Г. Устинов, И. Абаимов, Д. Маслов, Г. Лебедев, А. Захаров, а немного позднее и ряд других. Вскоре после выхода из тюрьмы, главным образом, чтобы избежать дальнейших арестов и репрессий полиции, многие товарищи вынуждены были уехать из Городца: И.И. Абаимов, и А.В. Прибылов — в Нижний Новгород, Егор Лебедев уехал в Сибирь, в г. Курган, Г. Устинов — в Рыбинск, Д. Маслов — в Кинешму, Н. Кульдяев — на Кавказ, И. Флеровский — в Сормово, где они и продолжили вести революционную работу.

С выбытием из Городца наиболее активной части социал-демократической организации работа в ней ослабла. «Время от времени я приезжал в Городец, — писал в своих воспоминаниях Д.И. Маслов, — и констатировал, что кроме распространения литературы и чтения её в одиночном порядке, в Городце тогда ничего не производилось. Кружковых занятий не было, собраний — также. Из энергичных членов партии оставалась только учительница Н.С. Бебешина, которая была прислана в Городец и занималась в одной из школ Нижней Слободы. Полиция отмечала её как неблагонадёжную… Сделала у неё обыск. Но благодаря преданности т. Бебешиной сторожихи школы обыск не привёл ни к каким результатам, так как последняя успела спрятать имеющуюся литературу и некоторый компрометирующий материал. Но всё-таки по поводу работы т. Бебешиной становое начальство донесло школьному, и последствием этого доноса оказалось — Бебешину перевели в школу при д. Гумнищи, находящуюся от Городца в шести верстах». [Материалы по истории революционного движения. — 1922, т. 4, стр. 119]

Последним революционным событием в Городце в период реакции была забастовка в мае 1909 года на предприятиях Пузырёва, Коновалова и Бескова. Вот что писала газета «Нижегородский листок» в № 128 13 мая 1909 года:

«4 мая днём в мастерскую клепальных и железных изделий Шадрина явились забастовавшие рабочие таких же мастерских владельцев Пузырёва, Коновалова и Бескова — Николай Сурков, Василий Изразцев, Дмитрий Лебедев, Николай Серов, Тимофей Склепышев и Захар Ходов — и предложили рабочим в мастерской бросить работу, потребовав от хозяев увеличения заработной платы. Но эти рабочие отказались присоединиться к забастовщикам. Тогда последние отобрали у рабочих инструменты и разбросали их, заставив таким путем к ним присоединиться. Владелец мастерской Шадрин заявил о случившемся полиции, которую и был восстановлен «порядок». Рабочие мастерских стали продолжать работу, а снявшие их на некоторое время шесть рабочих арестованы. Все арестованные рабочие находятся в арестантской при полицейском управлении».

Революция 1905-1907 годов потерпела поражение, ибо не удалось ещё слить в единый революционный поток выступления рабочих, крестьян, солдат. Натиск рабочих и крестьян оказался ещё недостаточно мощным, их союз — недостаточно прочным, чтобы смести самодержавие. Рабочий класс отступал с боями. Отступал вместе с рабочим классом и передовой отряд — большевики, в том числе и городецкие большевики.

Большевики во главе с Лениным повели упорную работу и героическую борьбу за сохранение нелегальной партии и использование всех легальных возможностей для работы в массах, для подготовки к новому революционному натиску на самодержавный буржуазно-помещичий строй России. Они готовились к новой революции, революции социалистической.

Крестьянство в революции

Под влиянием агитации социал-демократов и революционных выступлений рабочего класса началось и всё более расширялось революционное движение крестьянства. Так, например, только за октябрь-декабрь 1905 года в Нижегородской губернии было 220 крестьянских выступлений. Борьба за землю, за уничтожение помещичьей кабалы и всех пережитков крепостничества, замена царского самодержавия демократической республикой — вот цели, с какими выступало крестьянство в революции 1905–1907 годов.

С весны 1905 года крестьянские волнения в Нижегородской губернии вспыхивают прежде всего в тех уездах, где наиболее сильно было развито помещичье землевладение, где больше всего давали себя знать остатки крепостничества и безземелье крестьянства. К таким уездам относились Сергачский, Арзамасский, Лукояновский, Васильсурский и Княгининский.

Нижегородской комитет РСДРП проводил революционную работу среди крестьян. Окружная социал-демократическая организация, созданная Нижегородским комитетом РСДРП для работы в деревне, имела группу разъездных агитаторов, которые приезжали и в деревни, расположенные около Городца, останавливались в с. Курцеве у учителя Петра Васильевича Пахомова, в д. Скользихине — у крестьянина Сергея Афанасьевича Бухарина, в с. Брилякове — у Резчикова И.Ф. и Курицына Никифора Михайловича, в д. Рогожине — у члена РСДРП Ф.Гуськова, в д. Рожкове — у Комиссарова Василия Григорьевича и Других. Полиция знала об этом и вела за означенными лицами наблюдение.

Агитаторы вели с крестьянами революционную пропаганду и распространяли нелегальную литературу. Только в течение мая 1905 года в деревне были распространены листовки: «К крестьянам» — 11 тысяч экземпляров, «Кто виноват в страданиях русского народа» — 4 тысячи экземпляров и другие.

В специальной директиве социал-демократическим группам, действовавшим в уездах, окружная организация указывала, что Центральный Комитет РСДРП призывает к всенародной забастовке. Лозунг — Всенародное Учредительное собрание, созванное народными представителями. Для крестьян лозунгами революционного движения являлись захват помещичьих земель, неплатёж податей, смещение сельских властей и выборы своих, отказ в отправке рекрутов в царскую армию. Ещё в сентябре 1902 года полиция задержала и арестовала крестьянина села Пурех Василия Алексеевича Старкова в Катунках, на пристани, с оставшимися у него пятью экземплярами гектографированных воззваний революционного содержания, которые он раздавал ехавшим домой на пароходе в однодневный отпуск солдатам, находившимся в учебном сборе в Нижнем Новгороде. За это Старков был выслан под гласный надзор полиции в Архангельскую губернию на пять лет.

В работе с крестьянами окружная организация и городецкие социал-демократы широко использовали передовых городских рабочих, которые в качестве агитаторов выступали среди крестьянства. Об этом Д.И. Маслов в своих воспоминаниях писал:

«Летом, например, перед праздничным или воскресным днём, кончая работу по своей профессии, мы часто уходили ночью в ту ли иную деревню, располагались там под видом рыболовов или сборщиков грибов. Рано утром уходили в лес или на речку, часам к 12 дня возвращались в деревню и начинали беседовать с крестьянами. Крестьяне довольно охотно слушали, то что под видом разных новостей мы им передавали. В конце-концов, незаметно для них мы переходили на более серьёзные темы, так что наши беседы всегда затягивались до поздней ночи. Таким образом, у нас завязывалась связь с окружающими деревнями, и к 1907 году мы имели довольно порядочное число «наших» крестьян, с которыми непосредственно поддерживали связь и которых снабжали литературой для чтения и распространения».

[Материалы из истории революционного движения. — Т. 4, стр. 15]


«В беседе, — вспоминает А.В. Прибылов, — если видишь, что человек надёжный, то дашь ему и прокламацию или предложишь купить программу РСДРП, устав, песенник революционных песен и т.п. Большинство листовок, прокламаций я, заведуя сельхозскладом земства в Городце, распространял путем затаривания их в мешки с семенами сортовых злаков, в пакеты и мешочки огородных семян, даже в мешки с костяной мукой, которой весной 1905 года склад получил целую баржу. Под влиянием нашей агитации лозунг партии о захвате земель помещиков революционизировал крестьянскую массу, и результатом этого были самовольные порубки леса в имении графини Паниной крестьянами».

В листовке Нижегородского комитета РСДРП «К крестьянам» говорилось: «…Посмотрите, крестьяне, внимательно вокруг себя, прислушайтесь к тому, что делается в городах, — и вы увидите, что русская земля всколыхнулась и вся восстала против царского ярма. Городские рабочие давно бросили веру в царя, давно уже начали борьбу с самодержавием. И вам, крестьянам, надо присоединиться к рабочим». [ГОГА, Ф. 16, оп. 1, д. 182, л. 117]

В листовках крестьяне призывались к активным формам революционной борьбы, и они в ряде сёл и деревень следовали этому призыву. Так, в отчете-рапорте за июль 1907 года «Об аграрном движении по Балахнинскому уезду» балахнинский исправник доносил губернатору, что крестьяне деревни Хахалина Смольковской волости Иван, Николай, Фёдор и Макар Обрядовы и другие — в количестве 20 человек — самовольно захватили землю в первом Городецком удельном имении, а крестьяне деревни Тесовой той же волости самовольно пашут землю и косят траву в угодьях имения помещицы Щербатовой. То же делают в имении помещицы Мальцевой и крестьяне деревни Архипихи Николо-Погостинской волости Николай Шульпин, Фёдор Солодилов и другие — в числе 14 человек. Самовольно пасут скот и крестьяне деревни Собинной Митрофановской волости в имении графини Паниной.

В Балахнинском уезде, в состав которого входил и Городец, крестьянское революционное движение вылилось также и в борьбу за лес. Городецкий пристав 4 марта 1907 года доносил балахнинскому исправнику, что крестьяне д.Лазарево и села Филоново Смольковской волости самовольно рубят лес удельного ведомства.

Особенно активными были революционные выступления крестьян Большекозинской волости. Учитывая это, Нижегородский комитет РСДРП обратился в июне 1902 года к крестьянам Б.Козинской и Чернорецкой волостей Балахнинского уезда со специальной листовкой, в которой писал о том, почему и как надо бороться с царским самодержавием, с эксплуатацией и угнетением рабочих и крестьян капиталистами и помещиками. Как на яркий пример такой борьбы в листовке указывалось на революционную демонстрацию сормовских рабочих 1 мая 1902 года. Листовка призывала крестьян вместе с рабочими выступить против самодеражавия.

Под влиянием революционной агитации козинские крестьяне сами провели демонстрацию 1 мая 1905 года в Большое Козино. Толпа крестьян, около 40 человек, подняв красный флаг с надписью «Братское знамя», прошла по улице села с пением песни революционного содержания: «Дружней, товарищи», — и кричала «ура!».

1 ноября 1905 года крестьяне Козинской волости, собравшись на сход для выборов уполномоченных на съезд выборщиков в Государственную думу, вынесли решение бойкотировать Государственную думу. В решении говорилось: «Уполномоченных от волости избирать не желаем, так как таковое избрание нам никакой пользы не принесёт. Мы требуем создания не думы, а Всенародного Учредительного собрания на основе всеобщей, равной, прямой и тайной подачи голосов. А в собрании прежде всего должны требовать, чтобы земля принадлежала всему народу, пользовался ею тот, кто её обрабатывает сам. Затем требуем всеобщего бесплатного обучения». [Нижегородский край. — 1926, стр. 69]

Крестьяне этой волости совместно с крестьянами Чернорецской волости составили приговор о нарезке им в бесплатное пользование леса в Чернорецкой даче, так как они считали этот лес своим. «Если казна, — писали они, — находит Чернорецкую дачу в бесспорном своём владении, тогда из всего этого выйдет, что крестьяне указанных волостей могут помирать с голода, так как иного выхода в нынешнем году им нет».

В ходатайстве, с которым они обратились к царю Николаю II, крестьяне писали: «Будьте нам, Ваше Императорское Величество, великим покровителем и осушите слёзы на глазах многострадальных крестьян, смотревших, как выжигался лес который затем переходил в руки капиталистов. Не откажите в нашей просьбе, мы ждем от Вас желанного ответа». [Нижегородский край. — 1926, стр. 68]

Николай II отказал крестьянам двух волостей в их просьбе, а нижегородский губернатор барон Фредерикс предупредил их, что все попытки добыть лес насилием, то есть самовольной порубкой, будут немедленно подавлены.

Крестьяне деревень Суходола и Конышева Митрофановской волости подошли к рабочим-лесорубам, вырубавшим лес в даче Рахманова, и велели им прекратить ненужную работу, так как через несколько месяцев, — заявили они, — лес станет общественным крестьянским достоянием. Однако такие революционные выступления не охватили всей крестьянской массы уезда да и губернии, а были лишь в отдельных селениях. Значительная часть крестьянства, вследствие темноты и ещё неизжитой веры в «царя-батюшку», была политически мало подготовленной, чтобы дружно, организованно, в союзе с рабочим классом сломать буржуазно-помещичий строй в России.

Одной из причин, тормозивших рост революционного сознания и политической активности крестьянства, была деятельность партии эсеров, которые внушали крестьянам, что они добьются земли и воли без руководства со стороны рабочего класса путём мирных переговоров с представителями царского правительства. Такая пропаганда эсеров затрудняла деятельность социал-демократов, сковывала революционные силы деревни, не способствовала укреплению союза рабочего класса с крестьянством, а разъединяла их.

Известную реакционную роль в этом деле сыграли и черносотенные организации Городца: «Союз русского народа» и «Белого знамени», — которые под руководством попа Орлова проповедовали незыблемость самодержавного строя, преданность царскому престолу и боролись против революционеров. В тех сёлах и деревнях, где господствовало эсеровское влияние и черносотенно-монархическая агитация «Союза русского народа», крестьянские массы воздержались от революционных методов борьбы, от насильственного захвата помещичьей земли и ограничивались подачей петиций в органы царского правительства. Так, например, поступили крестьяне 70 селений Кирюшинской волости Балахнинского уезда. 12 июня 1905 года они в количестве 604 человек подали коллективное прошение министру внутренних дел с требованием улучшить их положение. Крестьяне писали:

«Полная экономическая необеспеченность, граничащая, а нередко и прямо совпадающая с нищетой крестьянского населения, окончательно изнемогающего в тяжёлой борьбе с постепенным покиданием благосостояния; отсутствие образования и даже невежество и, наконец, бесправность — такова та атмосфера, в которой мы живём, наделы селений одного и того же помещика изрезаны вдоль и поперёк так называемыми отрезками, т.е. оставшимися в пользу помещика землями, так что не только скотина крестьянина, но и сам он двух шагов не может ступить, чтобы не натолкнуться на стражников, и объездчиков, чтобы не подвергнуться загонам, арестам, штрафам и взысканиям».

[Революционное движение в Н. Новгороде и Нижегородской губернии в 1905–1907 гг. — Стр. 358–359]


Правительство, конечно, оставалось глухо к этой просьбе крестьян.

* * *

Наша партия прошла трудный и героический путь, прежде чем добилась победы, установив Советскую власть. Великую славу испытанного вождя народа ленинская партия завоевала своей самоотверженной борьбой за светлые идеалы коммунизма. Во имя этих идеалов её верные сыны и дочери в условиях жесточайшего царского буржуазно-помещичьего режима, не страшась ни арестов, ни тюрем, ни ссылок, шли на штурм ненавистного народу самодержавия, поднимая на революционную борьбу широкие массы рабочих, крестьян и революционной интеллигенции нашей страны, и победили.

В великое дело освобождения эксплуатируемых, угнетённых и бесправных трудящихся нашей страны внесли свою, пусть маленькую, лепту своей самоотверженной борьбой против самодержавия и городецкие революционеры.

Установление Советской власти в Городце

Шёл тысяча девятьсот семнадцатый год… В результате Февральской революции в России власть перешла в руки буржуазного Временного правительства, которое стремилось сохранить в стране старые порядки. Земля осталась у помещиков, фабрики и заводы — у капиталистов. Был оставлен в неприкосновенности и весь старый аппарат управления. Назначаемые вместо губернаторов «губернские комиссары» в большинстве своём были помещики или капиталисты. В уездах назначались «уездные комиссары», в волостях быки созданы волостные земские управы и назначены комиссары земства.

В Городце 26 октября 1917 года открылось волостное земское собрание, на котором присутствовало 49 гласных. На этом собрании под председательством А.Я. Охлопкова избирается волостная земская управа. Председателем её был избран И.Л. Жуков — владелец двух ведёрно-клепальных мастерских и торговец железно-скобяными товарами. Комиссаром земства назначается — Корженко.

Городецкое волостное земское собрание, избравшее волостную земскую управу, как свой исполнительный орган, было по своему составу буржуазным. В него входили 24 пароходовладельца, купца и торговца, 6 интеллигентов (служащих, учителей), 5 ремесленников, 13 зажиточных крестьян (кулаков) и один поп.

В конце ноября 1917 года в Городец приезжает отпущенный по болезни из армии большевик Д.И. Маслов. Тогда в Городце большевистская организация состояла всего из трех человек: М. Филиппова, А. Харитонова, Я. Барышникова. В селе чувствовалось засилье эсеровской организации, которая насчитывала тогда около 40 человек. Главарями эсеров были инспектор мужской гимназии Перестюк М., Жарёнов Д., Афанасьев К.В. В декабре 1917 года эсеры устроили демонстрацию и, пригласивши гимназистов, прошлись с ними по улицам Городца с плакатами, на которых было написано: «Да здравствует Учредительное собрание!».

Д.И. Маслов, вместе с другими членами социал-демократической организации, развернули работу по сплочению вокруг организации сочувствующих партии большевиков. В это время как раз возвращались с фронта революционно-настроенные солдаты. В скором времени в партийной организации насчитывалось уже 13–14 человек. Задача большевистской партийной организации состояла в том, чтобы развернуть агитационную работу в массах против буржуазии и кулачества Городца и района и взять власть в свои руки. С этой целью и было решено созвать в Народном доме (теперь кинотеатр «Метеор») общее собрание граждан села Городца с вопросом о подготовке стоявших в затоне судов к навигации. Дело было в том, что судовладельцы отказались ремонтировать свои пароходы: баржи и другие суда, оставив без работы многих рабочих Городца, спрятав заготовленное ими для ремонта судов материалы.

Возмущенные таким поведением саботажников-судовладельцев рабочие, присутствовавшие на собрании, поддержали внесенное большевиками предложение о том, чтобы во что бы то ни стало отремонтировать и подготовить суда к предстоящей навигации. На собрании была избрана специальная строительная комиссия в составе: Гордея Ивановича Рашкова, Ивана Павловича Шумилова и других, которым было поручено определить, какой ремонт судам требуется, стоимость его и руководить ремонтом этих судов.

В последних числах ноября или в первых числах декабря в Городец прибыл из Сормова отряд Красной гвардии во главе с командиром отряда т. Горлевским и политическим представителем от окружной партийной организации И.А. Богдановым. В Городце создается военно-революционный штаб во главе с Д.И. Масловым, в который вошли, кроме него, тт. Кузнецов, Филиппов, Барышников и Шумилов, и местный отряд Красной гвардии, которые помещались в трактире Андреева.

Военно-революционный штаб захватил тогда казначейство (банк), назначив руководителем его П. Сучкова, столяра. Были заняты также почта, телеграф, телефонная станция, продовольственная управа, другие учреждения. Туда для контроля и руководства были посланы представители военно-революционного штаба. Пробыв с отрядом Красной гвардии в Городце пять-шесть дней и убедившись, что власть находится в надёжных руках, отряд уехал в Сормово.

В конце декабря — начале января в Городце были проведены организация и выборы Совета рабочих и крестьянских депутатов, которому военно-революционный штаб и передал власть. В состав избранного Совета вошли представители от большевиков, эсеров, меньшевиков и анархистов. Причём, председателем исполкома Совета оказался сначала эсер Луконин, которого затем сменил анархист Морев; последний был, по свидетельству И.А. Богданова, безвольный, неспособный руководить Советом человек. Тогда Нижегородский губком большевистской партии послал в Городец в начале марта месяца 1918 года т. Богданова Ивана Анфимовича — сормовского рабочего, уроженца деревни Пшеничное Смольковской волости — с заданием сменить Морева на посту председателя исполкома Совета и возгласить Городецкий Совет.

Богданов Иван Анфимович
Богданов И.А. — первый председатель-большевик исполкома Городецкого Совета

6 апреля 1918 года на заседании исполкома Совета были исключены из состава исполкома, скомпрометировавшие себя неблаговидными действиями, анархисты Морев и братья Кирилловы, а также эсер Волосенков. В состав Совета был кооптирован т. Богданов И.А. С тех пор исполком Совета возглавлялся большевиками.

В это время в Совете обязанности, по свидетельству И.А. Богданова, распределилось так: председатель — Богданов И.А., сормовский рабочий; комиссар финансов — Сучков Павел, столяр; комиссар коммунального хозяйства — Барышников Яков, сапожник; комиссар земледелия — Метлин Фёдор, крестьянин; комиссар административного отдела — Спорынин Пётр; комиссар народного образования — Широков Семён; комиссар труда — Маслов Дмитрий, плотник; комиссар милиции — Барашкин Степан, крестьнин; военный комиссар — Василевкин Дмитрий, рабочий; комиссар продовольствия — Тонышев Леонид, рабочий; секретарь Совета — Л. Пожарская, учительница. Совет помещался в доме бывшего купца Ноздринского (сейчас в нём Дом пионеров.), во флигеле, направо, была приёмная радиостанция Совета.

Первое время в Городце существовали два органа государственной власти — исполком Совета рабочих и крестьянских депутатов и продолжала существовать буржуазная волостная земская управа во главе с комиссаром земства Корженко. Она просуществовала до 13 апреля 1918 года. Тогда Корженко просил исполком Совета освободить его от должности комиссара земства ввиду упразднения земства и замены его Советом народного хозяйства, и Совет удовлетворил его просьбу.

Новая власть рабочих и крестьян — исполком Городецкого Совета рабочих и крестьянских депутатов — столкнулась на первых порах с рядом огромных трудностей в своей работе. Надо было восстанавливать разрушенное империалистической войной народное хозяйство Городца и района. А для этого нужны были прежде всего деньги. Где их взять? Своих денег Советское правительство ещё не выпускало, а старые — находились у буржуазии и кулаков. Тогда решили наложить на эксплуататоров единовременный налог (контрибуцию). Балахнинский уездный исполнительный комитет потребовал от Городецкого исполкома собрать с обложенных налогом лиц Городца и района 2.200 тысяч рублей. Отказывающиеся платить налог буржуи и кулаки подлежали аресту.

Многие из крупных городецких буржуев — Облаев, Дерюгин, Шадрин, Петелин и другие — отказались платить налог и скрылись из Городца, забрав с собой золото и драгоценные изделия. Дома бежавших буржуев были национализированы и переданы под государственные и общественные учреждения.

На собранные с буржуазии средства и существовали на первых порах школы, больницы и другие земские учреждения Городца. Из этих же средств выделялись суммы на закупку хлеба в других губерниях для населения, на ремонт судов в затоне.

Городецкий Совет рабочих и крестьянских депутатов, будучи формально волостным Советом, фактически выполнял функции районного Совета рабочих и крестьянских депутатов вплоть до 1921 года, когда Городец стал уездным центром. Так, 7 марта 1918 года исполком Городецкого Совета слушал на своём заседании доклад комиссара продовольствия, в котором он заявил, что «работая в Городецком Совете, как районном, он не может обнимать в себе всё дело продовольствия в пяти волостях». Тогда исполком решил: «Дело продовольствия на местах передать в волостные Советы».

Из Городецкого районного Совета посылались тогда руководящие работники для оказания помощи работникам Митрофановского, Смольковского, Большепесошнинского и других волисполкомов. Так, 9 апреля на заседании исполкома Совета заслушивается заявление членов Совета Митрофановской волости о том, что «их Совет не стоит на платформе Советской власти». Работники этого Совета — Долбилов и Семёнов прямо пишут в Городецкий исполком об угрозах в их адрес со стороны кулачества Митрофановской волости и просят исполком Совета оказать им помощь. Исполком посылает туда для оказания помощи своего инструктора. 20 марта исполком Совета слушает заявление Смольковского Совета о выдаче им револьверов для охраны.

Оказывает Городецкий Совет и денежную помощь этим волисполкомам. 25 марта 1918 года исполком постановил: «Дать взаймы из контрибуции Б.
Песошнинскому Совету 1934 рубля для выдачи зарплаты учителям волости».

В апреле 1918 года по решению исполкома Совета военно-революционный штаб был упразднён и вместо него создана комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Председателем комиссии избирается И.И. Абаимов, а членами комиссии — тт. Колесов, Лунин и Барашкин. В это же время была организована милиция.

После исключения из состава Совета анархисты и эсеры усилили борьбу против Советской власти. Вот что писал об анархистах в своих воспоминаниях И.А. Богданов:

«Группа анархистов была в количестве 14–19 человек. Жили они в одноэтажном доме Дерюгина, рядом с музеем. Деятельность их состояла в ночных налётах на состоятельные буржуазные хозяйства; при этом они забирали продовольствие, спиртное и всё, что понравится, из одежды. День пьют и спят. При мне они просуществовали очень мало. После одного-двух самовольных налётов на домохозяйства богатых мною был вызван в Совет Кириллов, которому я предложил самовольные ночные налёты прекратить, прекратить и конфискацию имущества граждан. Я предупредил его, что будут приняты против них административные меры. Кириллов нервно подёрнулся и, быстро выхватив из кобуры наган, заявил, что считает войну Советской власти объявленной. Однако, несмотря на предупреждение, ночью налёт анархистов повторился. Я срочно выехал в Нижний Новгород, доложил в губкоме партии о безобразиях анархистов и, получив санкцию на их арест, тут же из губкома связался с т. Горлевским (он в это время был начальником охраны в Балахне), попросил его помочь провести операцию по изъятию анархистов. Анархисты были арестованы за исключением Кириллова, который, отстреливаясь, ушёл за Волгу, при этом убил верховую лошадь под комиссаром милиции т. Василевкиным».

Попытка авантюристов-анархистов свергнуть Советскую власть в Городце не удалась.

Абрамов И.И. (слева) и Барашкин С.Г. в 1918 году
Первый председатель Городецкой чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем И.И. Абрамов (слева) и начальник милиции Городца С.Г. Барашкин в 1918 году.

5 мая 1918 года боевому отряду Городецкой организации РКП(б) пришлось принять участие в ликвидации контрреволюционного выступления антисоветских элементов в с. Василёве (теперь г. Чкаловск), где контрреволюционеры убили Якова Ивановича Петрова, начальника Красной гвардии. Василёвские коммунисты не имели у себя достаточно сил для подавления контрреволюционного выступления, поэтому и решили обратиться за помощью в Городец. Трое из них добрались до села Катунок, а оттуда на лодке приехали в Городец. Городецкие большевики выделили небольшой отряд красногвардейцев под руководством тт. Абаимова и Василевкина и отправили в Василёво. Вскоре бунт прекратился. Активные участники его были арестованы и оправлены в Нижний Новгород. Именем Якова Петрова была названа одна из улиц Городца (бывшая Аксениха.)

Исполкому Городецкого Совета рабочих и крестьянских депутатов пришлось работать в очень трудных условиях. Население Городца, не имевшее земельных наделов, голодало. Буржуазия Городца позакрывала свои промышленные предприятия и оставила рабочих без работы, а следовательно, без средств существования. Возникла массовая безработица. Хлеботорговцы припрятали хлеб и другие продовольственные товары и не желали их продавать. Не было не только хлеба, но даже соли, керосина, спичек, мыла, обуви, дров, тканей и других предметов первой необходимости. А тут ещё в мае 1918 года возникла вспышка холеры, завезённой с низовьев Волги.

Продовольственный вопрос становится главным вопросом в деятельности исполкома Совета. Централизованного государственного снабжения продовольствием неземледельческого населения ещё не было — и он посылает своих представителей за покупкой хлеба в Яранск Вятской губернии, в Сарапул, Челны, Елабугу, Бирск, Симбирскую и Самарскую губернии. Но безуспешно. Местные органы власти в этих губерниях не разрешают представителям Городецкого Совета закупать и вывозить хлеб, и посланные возвращаются ни с чем или привозят хлеба небольшое количество, которое Совет передает больнице и детским учреждениям.

Таким тяжёлым положением в Городце и воспользовались враги Советской власти. Всюду, где только можно, они вели скрытую агитацию против Советов и большевиков.

В середине июля в Нижнем Новгороде состоялся съезд представителей профорганизаций. От советских служащих Городца на съезде были эсер Д. Жарёнов и Ф.Т. Тряпкин. Съезд решил объявить однодневную забастовку всех служащих и рабочих в знак протеста против власти Советов. Жарёнов и Тряпкин, приехав в Городец и сговорившись с эсерами, решили провести такую забастовку и в Городце, назначив её на 18 июля. Вот как описывает это контрреволюционное выступление эсеров в своих воспоминаниях комиссар труда Д.И. Маслов:

«Ночь на 18 июля прошла спокойно. Наутро, явившись в здание Совета рабочих и крестьянских депутатов, в комиссариат труда, я встретил товарища И. Богданова, в то время председателя исполкома Городецкого района. Он мне сообщил, что на базаре, в лавках продовольственного комитета населению предлагают выдавать продукты, причём есть основания думать, что раздача таковых, возможно, не состоится, что лавки уже были открыты, но по настоянию кого-то их снова пришлось закрыть. Очевидно, служащих сняли с работы.

Толпа же на базаре и у здания продовольственного комитета продолжала всё больше расти. Учитывая создавшуюся обстановку и стремление городецких буржуа, меньшевиков и эсеров своей демагогической агитацией взбудоражить обывательскую массу и натравить её на Советы, мы решили немедленно выяснить, в чём дело, и с этой целью отправились: товарищ Богданов на базарную площадь, а я — в продовольственный комитет в здание бывшего волостного правления (сейчас там музыкальная школа). У здания продовольственного комитета скопилось около 200 человек. В толпе были слышны различные ругань и возгласы: «Почему воспрещена торговля хлебом? Почему отбирают и не дают провозить продукты? За что посадили торговцев и хозяев?» и т.д. Очевидно, обывательская масса была настроена нашими врагами против мероприятий Советской власти.

Я прошёл через толпу в здание продовольственного комитета, там мне представилась следующая картина: находившиеся в комнате служащие толпились, не работали, слушая пришедших, которые уговаривали их оставить работу и начать однодневную забастовку.

Я пробовал убедить служащих стать на работу, доказывая, что не время в данный момент проводить забастовку и выставлять требования Совету рабочих и крестьянских депутатов, как избранному вами же самими органу, которому вы доверяете. Но эти доводы не подействовали, и я вышел из здания.

Толпа значительно увеличилась, и, когда я стал пробираться через неё, послышались выкрики: «Вот он идет, берите его!». Но брать никто не решался и я благополучно прошёл, направляясь в здание милиции (дом Дерюгина — рядом с музеем). Здесь собралось около 9 человек наших товарищей. Срочно пришлось обсудить вопрос о создавшемся положении и о мерах борьбы с контрреволюционными подстрекателями. Решили немедленно направить начальника милиции товарища Спорынина в Нижний Новгород с просьбой о присылке отряда для полной ликвидации беспорядка, а свои силы до прибытия отряда расставили в качестве охраны вокруг здания и примыкающего к нему сада.

Стали ждать, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. Вдруг во всех церквах села Городца одновременно раздался набатный звон. Отовсюду улицы и базарная площадь стали быстро заполняться народом. Набатный звон привлёк людей из ближайших деревень. Возраставшая толпа направилась к Народному дому.

В это время к нам прибежал инвалид империалистической войны, выполнявший обязанности милиционера, и заявил, что его схватили у здания продовольственного комитета и, вырвав винтовку, начали бить; но, когда раздался набатный звон, его оставили и одна часть толпы ринулась освобождать сидевших под арестом контрреволюционеров, а другая часть пошла к Народному дому.

Примерно то же самое произошло с товарищем Богдановым. Он находился у магазина продовольственного отдела, где толпа пыталась его схватить. Заметив это, товарищ Богданов пытался скрыться, но преследователи в конце концов его задержали и посадили в арестное помещение, откуда только что были освобождены вражеские элементы.

Набатный звон не прекращался. Его возбуждающее действие на обывателей усиливалось. Перестюк, Жарёнов, Афанасьев и другие эсеры возглавляли толпу, численность которой достигала около 1500 человек. И вся эта масса двинулась от Народного дома к зданию канцелярии милиции. По мере приближения толпы мы сняли находящихся на постах своих товарищей, заперли ворота и парадный вход здания, оставив только постовых в саду, и ожидали, что будет дальше.

Через некоторое время мы были окружены. Жарёнов и Афанасьев в сопровождении нескольких человек стали стучать в двери парадного хода с требованием открыть их и выдать оружие, причем уговаривали нас: «Если вы удовлетворите наши требования, то мы вам ничего не сделаем». Мы молчали. Стук повторился ещё громче. Я вышел в коридор и через закрытые двери спросил: «Что вам от нас нужно?». Они повторили своё требование о сдаче оружия: «Вы от нас оружие не получите до тех пор, пока не вырвите его у нас вместе с руками». Отдельными выкриками они дали знать, что приступят к взлому дверей. Мы решили через окно последний раз сделать предупреждение с просьбой к толпе разойтись по домам. Если это не подействует, дать ружейный залп из окон вверх. Товарищ Барышников, открыв окно, пробовал уговорить толпу, но на его слова никто не обращал никакого внимания. В это время раздался сильный стук в двери, а спустя немного, в саду раздался выстрел: это наш постовой товарищ выстрелил вверх, предупредив перелезавших через забор сада.

Мы выстроились в комнате для стрельбы. Грянул залп, за ним второй… и осаждающая нас толпа с её главарями хлынула по направлению к Народному дому. Многие из толпы, думая, что стрелять будут по ним, стали укрываться в домах…

Выйдя из засады, мы начали преследовать беглецов и в это время встретились с товарищем Абаимовым. Видя, что толпа снова собралась у Народного дома, где Перестюк и с нею эсеры открыли митинг, агитируя за то, чтобы тем или иным способом добиться от нас сдачи оружия, мы с товарищем Абаимовым, вооружённые, подошли ближе к толпе. Товарищ Абаимов отдаёт мне находящуюся у него винтовку и револьвер и, обнажая грудь, идёт к толпе со словами: «Нате, разорвите меня, если вам нужна кровь рабочего! Вы видите — я отдал оружие при ваших глазах, и мне нечем защищаться, если вы вздумаете сделать со мной что-либо».

На толпу приём товарища Абаимова сильно подействовал, заметно было — многие из находившихся в ней смутились и не знали, что делать. Воспользовавшись этим моментом, товарищ Абаимов начал горячо доказывать, что если нужно выяснить те или иные вопросы, то можно выбрать делегацию, каковая и сделает всё то, что ей будет поручено. В свою очередь, мы с товарищем Барышниковым снова выставили постовых и, собрав оставшихся членов партии, поручили им строго следить за всем происходившим в толпе и, в случае нападения стрелять.

Товарища Василевкина я послал на вышку дома с тем, чтобы он оттуда обстрелял соборную и монастырскую колокольни, для того чтобы прекратить набатный звон. Василевкин данное ему поручение выполнил успешно. После полуторачасового митинга, на котором выступил товарищ Абаимов, толпа рассеялась…

Около часу ночи приехал посланный нами в Нижний Новгород за отрядом товарищ Спорынин. Он сообщил, что отряд в количестве 25 человек, вооружённый винтовками и одним пулеметом, прибыл.

…Рано утром, 19 июля, по Городцу был расклеен приказ о сдаче имеющегося на руках населения оружия. Приступлено было к арестам всех тех, кто принимал активное участие в мятеже. Всего было арестовано и отправлено в Нижний Новгород около 90 человек. Здесь были буржуи мелкой и крупной марки, деревенские кулаки и заядлые черносотенцы, меньшевики и эсеры».

[Октябрь в Нижнем Новгороде и губернии.  — 1957, стр. 177–181]


Закончилась полным провалом и вторая попытка контрреволюционеров свергнуть молодую Советскую власть в Городце.

Оказывали всяческое сопротивление Советской власти и некоторые служащие учреждений, работавшие ранее в учреждениях старого царского буржуазно-помещичьего строя. Часть из них совсем не захотела работать в органах Советской власти, а часть, забравшись в учреждения новой власти, тормозила и срывала их нормальную работу. Так получилось, например, с работниками Городецкого казначейства (банка). Вместо ушедших из казначейства части старых служащих (счётчиков), не пожелавших служить Советской власти, туда пробрались оказавшиеся после победы Октябрьской революции не у дел бывшие полицейские Городца. Они во главе с саботажником-казначеем не стали признавать Советскую власть и не желали подчиняться ни комиссару казначейства товарищу Сучкову, ни исполкому Совета. Когда товарищ Сучков доложил исполкому Совета, что казначей и подобранные им сотрудники из полицейских не подчиняются ни ему, ни Совету, то было решено: счётчиков из полицейских уволить и делегировать одного из членов исполкома Совета в Нижегородский губернский Совет для доклада о положении дел в казначействе.

Постепенно Советы и другие государственные учреждения были укреплены работниками, преданными Советской власти, желавшими честно служить ей.

В июле райком РКП(б) отзывает из состава исполкома Совета председателя исполкома т. Богданова И.А. и секретаря Совета т. Вагина С.В.; а вместо них председателем исполкома Совета утверждается товарищ Абаимов И.И. и секретарем Совета — товарищ Лунин Д.В.

Ещё в июне 1918 года в целях экономии средств, отпускаемых на содержание государственного аппарата, целый ряд отделов исполкома Совета упраздняется.

6 сентября председатель исполкома Совета т. Абаимов в своём докладе на заседании исполкома охарактеризовал политическое положение в стране в связи с предательским покушением на В.И. Ленина в Москве во дворе завода Михельсона. Исполком поручил тогда президиуму послать телеграмму В.И. Ленину с пожеланием скорого выздоровления.

31 декабря 1918 года состоялся очередной съезд Советов Городецкой волости, на котором председателем исполкома Совета был избран т. Кривоногов Ф.А., зам.председателя — т. Абрамов А.А., секретарем — т. Щербаков К.И.

Так происходило установление Советской власти в Городце под руководством большевистской партии 50 лет тому назад.

Разбитый наголову классовый враг не решался уже больше выступать против Советской власти. Поэтому в дальнейшем контрреволюционных выступлений в Городце не было.

Все силы и средства органов Советской власти и населения Городца и района были направлены на восстановление разрушенного народного хозяйства — промышленности, сельского хозяйства, транспорта, на оказание помощи Красной Армии, героически боровшейся с армиями иностранных интервентов и белогвардейских генералов.

Первые шаги Советской власти в Городце

Тяжёлое наследство оставили после своего господства молодой Советской власти свергнутые рабочими и крестьянами под руководством большевистской партии в результате Великой Октябрьской социалистической революции помещики и капиталисты царской России. Затеянная ими в 1914 году первая мировая война привела нашу страну на край гибели. Война, хозяйственная разруха, голод, эпидемии — вот в какой обстановке начали свою деятельность первые органы власти рабочих и крестьян в нашей стране. Но наш трудовой народ не дрогнул, а руководимый партией Ленина, напрягая героические усилия, начал строить новое социалистическое общество — общество без эксплуатации и угнетения.

Хозяйственная разруха, голод и безработица захватили и Городец. Зимой 1917–1918 года на приколе в Городецком затоне стояло около трёх десятков буксирных пароходов и несколько десятков буксирных барж, которые надо было подготовить к предстоящей навигации. И рабочие энергично взялись за это.

После издания Советским правительством Декрета о национализации морского и речного флота 18 января 1918 года флот перешёл в ведение Главного управления водного транспорта ВСНХ. В  Нижнем Новгороде, как центре Волжского бассейна, было организовано областное управление водного транспорта Волжского бассейна, в которое входили районные управления водного транспорта Волжского бассейна (рупводы), руководившие отдельными пароходствами. Такие два соединённых буксирных пароходства были организованы и в Городецком затоне из национализированных судов городецких судовладельцев. Для управления пароходствами рабочие затона избрали коллегию по управлению первым и вторым Городецкими соединенными пароходствами из шести человек и затонский комитет рабочих и служащих затона. Председателем коллегии был избран т.Желтухинский Григорий Васильевич; он же был и руководителем комиссии по национализации флота в затоне.

Летом 1918 года буксирные пароходства Сопчинского, Молитовского и Городецкого затонов объединились и образовали «Первое Нижегородское объединённое буксирное пароходство». 1 сентября Первое буксирное пароходство было присоединено к Нижегородскому районному управлению, а коллегия пароходства — распущена.

Первое время денег для оплаты рабочим затона за работу не было. Рабочий комитет затона подал даже заявление в исполком Городецкого Совета с просьбой о выдаче ему денежного аванса. Тогда исполком Совета решил помочь затону, и, заслушав 7 марта 1918 года на своём заседании вышеуказанное заявление затонкома, постановил: «Проявить активное вмешательство в затонскую организацию и заменить теперешний неработоспособный состав затонского комитета, делегировав трёх представителей от Совета на общее собрание рабочих для объяснения рабочим, что состав затонкома бездеятельный, неработоспособный и необходимо избрать новый состав из лиц, вполне надёжных и пользующихся доверием Совета». Вскоре после этого дела в затоне поправились.

В конце 1918 года улучшается снабжение продовольствием постоянных рабочих затона, которые в централизованном порядке получали по карточкам необходимые продовольственные товары.

Судостроительная верфь в затоне начинает расширять производство, растёт в связи с этим и количество рабочих. К концу 1918 года число рабочих берегового и плавсоставов составляло более 1200 человек, а в конце 1920 года дошло до 1750 человек.

В июне 1919 года заведующий затоном М. Миленин ставит перед Нижрупводом вопрос о постройке на верфи ремонтных мастерских, на строительство которых верфь и получает аванс в сто тысяч рублей из 150 тысяч, просимых по смете; а несколько позднее затону отпускается 220 тысяч рублей на строительство кузницы. Так Городецкий затон с судостроительной верфью становится сравнительно большим предприятием водного транспорта.

Помимо судоверфи, одной из главных задач Совета было восстановление закрытых промышленных предприятий Городца путём объединения рабочих и ремесленников в артели промысловой кооперации. Для выполнения этой задачи при исполкоме Совета создается в сентябре 1918 года отдел народного хозяйства, переименованный затем в экономический отдел.

Руководители этого отдела тт. Собачкин, Широков, Путилин и другие приложили немало сил для организации производственных артелей в Городце. Одной из первых артелей, возникших после революции, была артель «Торф», которая летом 1918 года начала добычу торфа для учреждений и населения Городца на близлежащем к Городцу «Раковом» болоте. Были объединены в артель и сосредоточены в одной мастерской рабочие бывших ведёрно-клепальиых мастерских. Организуется общественная мастерская по шитью одежды под названием «Игла».

В 1920 году организуется Пестовская лесопромысловая артель, организаторами и первыми руководителями которой были тт. Червяков М.Е., Орехов Я.И., Мамарин М.Н. и Мартемьянычев И.С. Артель начала лесопиление и баржестроение. В 1922 году Городецкая судоверфь сдала артели капитальный ремонт своих деревянных баржей. Особенно широко артель развернула судостроение в 1923 году, построив деревянный док, принимая заказы на постройку не только барж, но и дебаркадеров, корпусов пароходов, рыбоприёмных шаланд, сухогрузных морских судов. Артель объединяла тогда более 200 рабочих лесозавода, 135 судостроителей на верфи и 100 лесозаготовительных рабочих.

Восстанавливается и обработка металла. В 1924 году организуется артель «Красный молот». Организатором её был механик Максим Васильевич Березин. Его же избрали члены артели председателем. Собрав с каждого члена по 50 рублей вступительных взносов, руководители артели купили на эти деньги в Нижнем Новгороде на заводе Воробьёва два токарных станка, вагранку, двигатель в 25 лошадиных сил; артельщики принесли свой слесарный инструмент и начали изготовлять заказы из сырья заказчиков. Они отливали из чугуна и стали Городецкой судоверфи поршни, цилиндры, кнехты для судов, а также втулки, гайки к телегам и плуги для крестьян.

Артель росла, расширялось производство, увеличивалось число рабочих. Предоставленное исполкомом Совета помещение во дворе купца Малехонова (теперь общежитие педучилища) стало тесным, и артель в 1926 году перешла в пустовавшее здание завода Рязанова, в котором находится и сейчас.

В дальнейшем организуются артели по выработке кирпича и гончарных изделий, по заготовке корья и другие. Так, постепенно восстанавливались промышленные предприятия в Городце, но не на старой частновладельческой основе, а на новой — кооперативной и государственной.

Главная задача экономического отдела Совета состояла в том, чтобы осуществлять контроль над мерой труда и потребления, следить за выработкой изделий, экономным использованием сырья, осуществлять контроль над сбытом вырабатываемых товаров, всемерно способствовать организации новых промышленных предприятий.

Империалистическая и гражданская войны вконец подорвали сельское хозяйство в нашей стране. Почти всё взрослое мужское население находилось в армии на фронте. Дома остались лишь женщины, старики да дети, которые не в состоянии были обработать посевные площади. Рабочей силы не хватало, особенно в красноармейских семьях. Всё это привело к сокращению посевных площадей в стране и снижению урожайности. 12 июня 1919 года в Балахне проходил VI уездный съезд Советов. В докладах с мест делегаты говорили об упадке сельского хозяйства. Делегат от Бриляковской волости Гаврил Соколов заявил, что у них в волости засеяно ярового клина лишь 25%, а делегат от Смольковской волости т. Богданов сообщил, что яровые посеяны лишь на 2/3.

Зимой 1919–1920 года в Городце появился зловещий спутник голода — сыпной тиф. Маленький отряд медицинского персонала Городецкой больницы не в силах был ликвидировать эпидемию, и заведующий больницей, врач Диздерев, обратился за помощью к Советской власти. Исполком принимает энергичные меры в борьбе с этим страшным врагом. Он отпускает средства, предоставляет помещение для второго барака, достает 67 пачек мыла для больницы и населения, обязывает владельцев коров в Городце еженедельно доставлять в больницу суточный надой молока, разрешает больнице сломать на дрова пришедшие в ветхость купеческие амбары, берёт на учёт пустующие бани городецких купцов и обязывает их топить еженедельно для бедноты, изымает у частных лиц ванны и передает их в больницу, ходатайствует перед упродкомом о выделении продовольствия для больницы, обращается с воззванием к населению Городца о пожертвовании белья для больницы, обязывает артель «Игла» чинить больничное белье.

Борьба с голодом являлась тогда одной из главных забот Совета — и продовольственный вопрос не сходит с повестки дня заседаний исполкома. 18 мая 1920 года заведующий продовольственным отделом т.Быков докладывает исполкому, что Городец выделен в самостоятельную единицу в продовольственном отношении и все продукты будет получать из губпродкома по числу едоков. В начале июня губпродком отпустил для Городца 360 пудов ржи, да на столовую — 100 пудов муки и 35 пудов чечевицы. Кроме этого, за май было получено 670 пудов ржи. Населению начали выдавать за май месяц по три фунта муки на едока по карточкам. В дальнейшем население Городца стало регулярно получать продовольствие по карточкам.

Поступавшие в недостаточном количестве товары распределялись в первую очередь между нуждающимися в известных товарах гражданами. Вопрос о том, кто и в каком товаре наиболее нуждается, решался общими собраниями граждан по кварталам, на которые был разбит Городец. Семьи красноармейцев снабжались по особым карточкам — «Красная звезда».

Тяжёлым было дело и со снабжением Городца топливом, особенно больницы и школ, которые не раз находились накануне закрытия. Артель «Торф» не в состоянии была удовлетворить огромные потребности учреждений и населения в топливе. Тогда исполком Совета 17 декабря 1918 года решил: ввиду критического положения школ с топливом ввести трудовую повинность для кулачества и обязать их через местные органы власти немедленно перевезти необходимое количество дров для школ, а также привлечь к вывозке дров для школ семьи дезертиров, крестьян-середняков, если будет нужно — и остальных владельцев лошадей.

7 марта 1920 года исполком Совета вместе с райкомом РКП(б) проводят воскресник по заготовке дров для населения Городца в количестве 2100 кубометров в Заволжье у деревни Галкино, силами членов профсоюзов и учащихся школ второй ступени с 16 лет. Для заготовителей у местных кулаков и торговцев конфискуется обувь, носки, варежки и рукавицы.

1 мая 1920 года по всей стране организуется Всеросийский субботник, в котором принимают участие многие жители Городца. В субботниках и воскресниках, организуемых Советом и райкомом РКП(б), принимает активное участие молодёжь во главе с Союзом молодежи III Интернациноала, который был организован 14 апреля 1918 года И.И. Абаимовым.

После издания Советским правительством Декрета о земле Городецкий волостной земельный отдел произвёл пересмотр земельных наделов и наделил безземельных и малоземельных крестьян волости землей за счёт бывших частновладельческих земель (помещичьих, монастырских, удельных и других), перешедших в ведение государства. Земельный отдел ведёт тогда настойчивую борьбу с попытками некоторых кулацких элементов организовать тайную продажу и покупку государственной земли, сдачей её в арендное пользование.

Для оказания помощи беднейшему крестьянству в обработке земельных наделов при Городецком земельном отделе организуется прокатный пункт, в котором крестьяне могли получить напрокат сельскохозяйственные орудия и тягловую силу для обработки своих полей. Все огороды частных владельцев в Городце — Памухиной, Девятова, Гасникова, Балашевой — были взяты на учёт земельным отделом, который осуществлял строгий контроль как за организацией труда на этих огородах, так и за учётом полученных с них продуктов. Причём, на земле огородника Девятова в 1918 году возникает Кирилловская сельскохозяйственная артель.

Государство начинает отпускать из своих закромов крестьянам семена для засева тех земельных площадей, которые раньше не засевались, пустовали. В результате этого резко сокращается количество неиспользованных земель. Так, в Городецкой волости весной 1919 года из 7422 десятин пахотной земли под угрозой незасева было всего 385 десятин. Городецкий земельный отдел получил от государства и раздал крестьянам 300 пудов овса, 200 — льносемени, 375 — картофеля и 3250 пудов гречихи. Семьи красноармейцев снабжались семенами в первую очередь.

Леса бывшей графини Паниной и князей Волконского, Турчанинова, Рахманова и других стали государственной собственностью. В 1918 году были организованы три лесничества: Бриляковское, Коневское и Городецкое. Изымаются из нетрудового пользования частных владельцев и луговые угодья (покосы), которые распределялись между гражданами по выработанной земельным отделом норме на имеющийся у них скот.

28 февраля 1919 года в г.Балахне проходил съезд волостных земельных отделов Балахнинского уезда, на котором обсуждался вопрос о состоянии сельского хозяйства в уезде и мерах по его улучению. Съезд рекомендовал уездному земельному отделу развернуть активную деятельность по разъяснению среди широких масс крестьянства идеи социализма в земледелии. «Съезд пришёл к заключению, — говорилось в решении, — что единственным выходом из тяжёлого положения сельского хозяйства послужит применение всех путей к постепенному переходу от единоличного хозяйства к коллективному, к общественной обработке полей».

Большую заботу проявляет Совет и о развертывании культурного строительства. 10 марта 1919 года передаётся под музей и государственною библиотеку дом скрывшегося из Городца крупного хлеботорговца и пароходовладельца Облаева, в котором музей находится и сейчас. В первом этаже этого дома открывается библиотека, которой заведует А.Ф.Оранская, а на втором — музей, которым руководит К.П. Смирнов, работавший ранее инспектором народных училищ в Петрограде. Он же заведует и Народным домом.

Исполком поручает отделу народного образования взять на учёт все частные библиотеки в Городце и выбрать из них книги научного характера для общественного пользования. Очень скоро в музее уже насчитывалось более двух тысяч экспонатов, а в библиотеке — свыше 4000 книг и 500 читателей.

В сентябре 1918 года в Городце радиотехником Черновым П.И. была установлена приёмная радиостанция, которая помещалась в правом флигеле здания исполкома. Станция принимала радиопередачи центральной Московской радиостанции имени Коминтерна. Сначала принятые радиограммы размножались на пишущей машинке, а в июне 1919 года исполком Совета счёл необходимым выпускать принимаемые радиограммы в виде бюллетеней, которые отпечатывались в местной типографии.

Это было большим мероприятием Совета в области политического просвещения населения Городца, если учесть, что первый номер местной газеты «Поводырь» начал выходить 7 ноября 1921 года в количестве 500 экземпляров, раз в неделю, на двух полосах.

В ноябре 1919 года в Народном доме начала работать первая стационарная киноустановка. В июне 1920 года был построен летний театр в саду бывшего купца Дерюгина (сейчас там городской летний сад).

Здание трактира М. Масалина (теперь ресторан «Волга») было передано под клуб водников, где ставили спектакли, в частности, была поставлена пьеса местного автора М.И.Охлопкова под названием: «Под звон цепей». В пьесе показывалась жизнь и деятельность революционера, сосланного царским правительством в Сибирь.

В декабре 1919 года в Городце во втором доме бывшего пароходавладельца и хлеботорговца Плеханова (теперь деткомбинат № 16) была открыта музыкальная школа Городецкого пролеткульта. Заведующим школой был назначен преподаватель пения мужской гимназии Н.Д. Ремизов.

30 марта 1920 года создаётся районная комиссия по ликвидации неграмотности среди взрослого населения, в которую вошли от исполкома заместитель председателя А. Борисов и Л. Пожарская. Начинает развертываться огромная работа по обучению взрослого населения грамоте.

Летом 1918 года организуется первый детский сад, в котором было 40 детей. Дети получали тогда ежедневно, помимо прочих продуктов, по 100 граммов печёного хлеба.

Идя навстречу пожеланиям населения, исполком Совета 6 мая 1922 года постановил: на пьедестале старого памятника царю Александру II, разрушенного революционно настроенными жителями Городца в первые дни пролетарской революции, поставить символ революции. И на пьедестале, вместо фигуры ненавистного народу царя-крепостника, угнетавшего народы Российской империи, засияла большая ярко-красная пятиконечная звезда — символ победы Великой Октябрьской социалистической революции, принёсшей трудящимся нашей страны свободу, равенство, братство и счастье.

* * *

Так начались первые шаги Советской власти в Городце по пути победоносного строительства нового, невиданного в истории, социалистического общества в нашей стране.