Стрелять в яблочко — это значит стрелять в лошадиную голову. Есть у коня меж ушами бугорок, который и называется яблочко. Один меткий выстрел — и нет коня…

Я иду по пустынной дороге мимо полей, где когда-то паслись кони — сотни жеребцов, кобыл, стригунков, жеребят прославленных пород. Вот покосившиеся бетонные столбы — здесь стояли конюшни. Вот заросшая березняком пустошь, бывшая некогда колхозным ипподромом. Теперь кажется невероятным, что Городецкий район слыл передовиком в разведении орловских и русских рысаков. Леонид Семёнович Туманов из тех, кто не жалея времени и здоровья, выращивал в середине XX века породистых скакунов. Сейчас ему за 70, но бывший заведующий коневодством бывшего колхоза имени Тимирязева бодр и по-прежнему полон физических сил: он и собственную пасеку держит, и большой скотный двор, а уж земли у него не чета городским шести соткам. Но когда мы вспоминаем то забытое время, когда в русской деревне царили чистокровные лошади, глаза Леонида Семёновича наполняются слезами: «Эх, извели под корень такую полезную красоту. А пошто?..»

В конюхи — становись!

Туманов возле лошадей с детства. В 1942 году, когда взрослые мужики на фронте были, деревенские бабы его, 12-летнего пацана, под белы рученьки к стойлам подвели: становись конюхом, Ленька! И он им стал. Сутками не вылезал из конюшен: чистил, убирал, кормил. Зимой ухаживал за молодняком, летом пас колхозные табуны. Скоро доверили объезжать двухлеток, к труду их приучать.

Колхоз с 1932 года выращивал и продавал племенных лошадей. Сразу после гражданской войны государство бросило клич: «В колхозе, совхозе, полку и обозе нужен крепкий здоровый конь» и намекнуло, что «без хорошего коня не может быть хорошего колхоза». Народ воодушевился и — появились в колхозах табуны! Коров тогда мало было, молока особо не спрашивали. Всю любовь и умение земле отдавали да вот им — лошадям. Почти четыре сотни отборных голов орловской и русской породы было на балансе колхоза имени Тимирязева. Каждый конь вынянчен, выхожен лучше, чем дитя любое. Тогда у людей паспортов не было, а у коня — пожалуйста и попробуй конюх этот паспорт куда затеряй — тюрьмы не миновать. Ни одни ипподромные скачки в области не проводились без тимирязевских наездников. Туманов — бессменный жокей. Но своими результатами в конных соревнованиях Леонид Семёнович Хвастать не стал, а вот о Павлине Гагариной, старшем конюхе колхоза, обмолвился, что она на орловце Хазане дистанцию в 1600 метров преодолевала за 2 минуты 10 секунд. Знатоки оценят…

Племенных жеребцов и кобыл хозяйство за большие деньги продавало, в том числе заграницу, но при этом использовало их и в полевых работах — физическую выносливость да умение работать с человеком тренировали.

— Работали все, кроме производителей, — вспоминает бывший коневод. — Что раньше деревня без лошади? Любая мелочь только вместе с ней делалась, с её помощью. Стадом своим гордились больше, чем собственными детьми. У нас колхоз хоть и миллионер был, мог позволить купить машину для председателя, да только Иван Абрамович Емельянов даже в Горький в запряжённых обшивнях или в тарантасе ездил. Ничуть не дольше добирался, чем теперь. А как любил народ у левады толкаться, когда там малолеток-стригунков выгуливали!.. А как не стало в хозяйстве коней, так я больше в колхозе работать не мог: ушёл на моторный завод контролером.

Породили и… убили

— Помните, как Тарас Бульба сына порешил? Вот и мне довелось грех на душу взять и собственными руками уничтожить то, что двадцать лет растил и лелеял, без чего жизни не представлял, — тяжело вздыхает Леонид Семёнович, подходя к самому грустному месту своих воспоминаний.

Правительственный курс начала 60-х годов на выполнение продовольственной программы страны во главу угла поставил молочно-товарное животноводство. Стойла конеферм заполнялись коровами и быками. Строились гигантские птичники. На полях тарахтели новенькие тракторы и комбайны. Страна выбрала себе новый курс. Конь больше никому не был нужен. Ату его!..

Долгих два года: с 1960 по 1962 заведующий коневодством колхоза имени Тимирязева вместе с помощниками уничтожал, изводил, распродавал цыганам за копейки элитный табун орловских и русских рысаков. Изо дня в день лично брал в руки винтовку и стрелял очередному коню в яблочко. Плакал, зубами скрипел, по ночам перед иконами на коленях стоял, но ослушаться приказа не мог. «Партия велела — комсомол ответил есть!». Конину скармливали безбрежному морю кур. В Тимирязеве до сих пор остается нетронутым бывший лошадиный эшафот…

Кони только для богатых?

Когда я спросила сына знаменитого И.А. Емельянова, сельхозруководителя Валерия Ивановича, о возможности возрождения коневодства на селе, тот ответил, что не только возможности, но и необходимости такой нет. Современное сельское хозяйство не нуждается, мол, в подобной непроизводительной силе. Мощная надежная техника — вот цель и задача. А главное, нет мужиков, способных и желающих ухаживать за лошадьми. По всем статьям, умершая это профессия — конюхи, ездовые. Правда, добавил, что если найдутся богатые люди, желающие иметь в собственности доброго коня, то он готов организовать небольшую конюшню. Навыки содержания, строго говоря, остались…

— По моему мнению, возродить отрасль стоит, — высказал мнение бывший коневод Леонид Семёнович. — Не в прежних, конечно, объёмах. Но для пары десятков лошадей в любом хозяйстве и зимой и летом применение найдется. Работы на селе никогда не убавится. А содержание коня не в пример дешевле. Я тут подсчитал: чтобы животное сыто было, в день на него нужно потратить не более 10 рублей. Подножный корм — бесплатно. Килограмм овса рубль стоит. А литр бензина сколько? То-то же… Нет, если к делу с умом подойти, то вполне коневодство возродить можно.