Город впервые упоминается в начале XV столетия, и назывался он тогда Соль-на-Городце. Название «Балахна» фиксируется в 1536 году, когда Иван III, после нападения казанцев, решает строить тут крепость.

Нет свидетельств существования на месте Балахны булгарской фактории, кроме факта нахождения города в узле возможных пограничных крепостей — «курмышей». Булгарская крепость здесь была, как была она на месте Городца, и на месте Нижнего Новгорода.

О дорусском прошлом Балахны может рассказать только её название. Персидское слово «балахон» значит «халат». В старом русском языке маленькие болота назывались болохонцами. В старом русском говоре «балахна» значило «ротозейство, неряха, разиня, настежь открытые ворота, не в меру широкий мешок, распашонка».

Историк Ахмет Булатов показал, что «Балахна» выводится из персидского «бала ханэ», что значит «высокая постройка», или просто — «верхний город» (отсюда слово «балкон»). В данном случае «верхний» — значит, что он был верхним по волжскому течению в цепи тюркских городов.

Поселение Соль-на-Городце, по преданию, основали в 1394 году купцы Иван Ястребов и братья Фёдор и Нефедей Ляпины. Они попали в плен к татарам, оттуда их продали в Пермь, где они, вероятно, постигли основы солевого промысла. Вернувшись в родные края, они нашли соль на месте будущей Балахны, и стали разрабатывать «усолье». Возле этого, единственного в пределах тогдашней России соляного месторождения, и заложили посёлок Соль-на-Городце.

Остатки рассолоподъёмных труб из стволов деревьев

Остатки рассолоподъёмных труб из стволов деревьевОстатки рассолоподъёмных труб видны в межень на Волге у Балахны

Посёлок находился в пределах Городецкого удельного княжества. Он впервые упоминается в 1401–1402 годах в духовной грамоте (завещании) серпуховского князя Владимира Андреевича. Князь пишет, что доходы с Соли-на-Городце делятся равно между двумя его сыновьями, Семёном и Ярославом, кроме доходов с Фёдоровской варницы (она принадлежала Фёдоровскому монастырю в Городце, а потому сыновья князя и не могли ею распоряжаться). «А иной никто не вступается в Городецкие варницы без позволения детей моих», — пишет князь, понимая, какие это огромные деньги и выгоды.

Значение посёлка более укрепилось, когда в 1408 году в него хлынули люди из Городца, разорённого Едигеем. Третий, ещё более решительный импульс к развитию посёлок получил в 1478 (или в 1489) году, когда Иван III поселил здесь ссыльных граждан из захваченного им Великого Новгорода. Эти новгородцы, понятно, должны были работать на казну, и варить соль. С 1532 года здешние солевые варницы начинают постоянно фигурировать в экономических реестрах Московского государства.

Соль была одной из основ средневековой экономики. Соль необходима была казне в огромных количествах. Чтобы добыть соль, надо докопаться до соленосного слоя. Для этого бурили вертикальные колодцы глубиной порой до 50 метров. Стенки этих колодцев делали из стволов деревьев, в которых выдалбливали сердцевину. В колодце рассол поднимали наверх, и выпаривали в гигантских, несколько метров в диаметре, сковородах. Варка длилась несколько дней. В 1674–1676 годах в Балахне фиксируется 33 рассольных трубы, возле которых работало 25 тысяч бадей с рассолом; его выпаривали на 86 варницах.

Долгое время Балахна была единственным значительным центром соляной промышленности в русском государстве.

К началу XVI века посёлок разбогател и поменял имя. После записи в духовной он упоминается письменными источниками в следующий раз в 1536 году уже как Балахна.

В течение XV столетия в Соль-на-Городце стали стекаться персы — специалисты по варке соли. Персы дали своему новому пристанищу имя «Бала хане», Верхнее поселение, которое для них было верхним по течению Волги. Надо знать, что в Персии есть горные хребты: Большой и Малый Балахан, где добывалась соль. Персидское имя вытеснило неудобное «Соль-на-Городце».

В 1536 году 6-го января казанские татары «безвестно», то есть скрытно, подошли к «пребогатому» городу, как они называли его, и зажгли дворы. Татар было немного, по их меркам, около 6 тысяч человек, но они могли совершать большие дела и гораздо меньшим числом. Русские источники говорят, что «чёрные люди» попытались сопротивляться, но, не умея военного дела, быстро проиграли. Татарские источники уверяют, что сопротивления не было. По русским источникам, весть о разорении Балахны быстро дошла до воевод великого князя в Нижнем Новгороде, и татары едва ли не в тот же день ушли из Балахны с «полоном». По татарской версии, им никто не мешал. Полон их не интересовал, о чём сохранилось прямое свидетельство — людей убивали, зато брали ценности: исключительно золото, серебро и драгоценные ткани. Меха татар не интересовали, их сжигали. И, после длительного грабежа татарское войско беспрепятственно ушло в Казань.

В том же году 20 июля в Балахне начинается строительство крепости. 8 октября строительство закончено: валы насыпаны, рубленые стены водружены на валы. Елена Глинская в своём указе мотивирует необходимость строительства крепости тем, что «посад велик, а людей много». Крепость представляла из себя квадрат земляных валов, увенчанных деревянными стенами и башнями.

В 1537 году новая крепость подвергается разрушению, детали которого неизвестны. В тот год из Казани вышло два татарских отряда. В Москве царила смута между удельным князем Андреем Старицким и правительством Елены Глинской, в Казани же на престоле сидел деятельный хан Сафа из династии крымских Гиреев. Помимо Балахны, этот отряд разорил Городец и Юрьевец.

Летописи каждый год сообщают нам имена воеводы в Нижнем Новгороде и в Васильсурске, но про воеводу в Балахне мы узнаём только в 1565 году, когда тут воеводил «меньшой Григорьев сын Волынский». Но крепость в Балахне стояла и ранее 1565 года, и после погрома 1537 года её восстановили. Кто же там верховодил? Вероятно, «воеводы за городом», которые упоминаются рядом с нижегородскими воеводами. Историки представляют их как «объездчиков», дежуривших в поле, вероятно, они перемещались по крепостям, вроде Балахны или Лыскова, наводя в них по очереди порядок.

Никольская церковь, 1552
Никольская церковь, 1552 года

После победы над Казанским ханством царь Иван Грозный из Нижнего Новгорода по реке добрался до Балахны и отправился во Владимир. В память о победе Иван Грозный распорядился построить в Балахне Никольскую церковь в модном тогда, и позаимствованном из казанской архитектуры, шатровом стиле.

Внимание царя к городу проявилось ещё и в том, что в 1656 году Иван Грозный, отбирая лучшие в России земли в свою опричнину, взял кроме прочего и «Балахну с Узолою». Под Узолой понимается Заузольская волость. Река Узола течёт на другом берегу Волги, и «тянет» больше к Городцу. Поэтому сей пассаж надо понимать так, что Балахна, став городом, более значительным, нежели Городец, контролировала в административном плане и противоположный берег Волги.

Балахнинские изразцы XVII–XVIII веков
Балахнинские изразцы XVII–XVIII веков

Привлекла Балахна царя не только солью. Балахнинские мастера участвуют в возведении собора Василия Блаженного в Москве (памятник покорению Казанского ханства). Балахнинские ремесленники уже тогда показали себя едва ли не лучшими в России специалистами по производству изразцов. Несколько ранее мастера-кирпичники из Балахны уже работали в Москве при возведении кремля. Изготовление изразцов и кирпичей, после добычи соли, стало её второй опорой. Делать изразцы и кирпичи русские научились у золотоордынских мастеров через казанское посредничество.

Спасская церковь, 1668 года
Спасская церковь, 1668 года

Вершиной местного творчества принято считать Спасскую церковь, возведённую в память о погибших от «морового поветрия». К тому времени балахнинские изразцы вошли в моду по Верхней Волге, особенно ярко проявив себя в Ярославле и Костроме.

Несколько позже развилось в Балахне судостроение. В 1633, 1636 и 1639 годах Россию посещало так называемое Голштинское посольство, организованное герцогом Шлезвиг-Голштинским Фридрихом III. Это было грандиозное дипломатическое предприятие — посольству выделили даже особый каменный дом в Москве, конфискованный у впавшего в немилость архиепископа Суздальского и сосланного в Сибирь. Посольский двор на тот момент был занят дипломатами персидского шаха. «Немцы» хотели проторить путь через Россию на Каспий и Иран. Об этом путешествии секретарь посольства Адам Олеарий оставил бесценные для нашей истории записки и рисунки.

Уже во время первого посольства стороны договорились о том, что для плавания по Волге и для торговли шёлком с Персией Россия построит 10 кораблей. Решили строить в Балахне, прислав туда иностранных специалистов. Вероятно, в Балахне на высоком уровне стояло плотницкое ремесло. Условие у московского царя было одно — чтобы иностранцы не скрывали от русских своего мастерства. В 1636 году первое судно из ели сошло на воду, на нём подняли голштинский флаг, а назвали в честь монарха — «Фридерик». Корабль был в длину 38,6 метров, в ширину — 12,2, в высоту — 4, имевший три мачты и двенадцать пар вёсел, он мог брать на борт до 125 человек. Несколько пушек стреляли каменными и чугунными ядрами. Первое плавание корабля оказалось последним — 14 ноября того же 1636 года он в бурю разбился о камни около города Низибата в современном Дагестане. Поняв, что русские плотники уже всему научились, правительство не санкционировало постройку остальных судов.


Герб Балахны с кокорами
Образцы глухой резьбы в Балахне
Образцы глухой резьбы в Балахне

С тех пор в Балахне строили парусные суда, главным образом военные. В 1695 году, когда Пётр стал готовиться к Азовскому походу, он именно тут заказал большую партию военных парусников, а для гарантий качества — присылает в Балахну в 1699 году иностранных специалистов. С их помощью здесь стали делать и речные суда, и шхуны для Каспийского моря. В 1722 году они получают от царя заказ на строительство кораблей для Балтики. С 1845 года в Балахне начали производство пароходов и барж. Было время, когда в год строили сто барж. Кокоры — детали кораблей — попали даже в герб города.

Побочным продуктом кораблестроения было столярное ремесло. Балахна в XVIII столетии стала центром распространения деревянной культовой скульптуры, для России не характерной. До сих пор самые впечатляющие коллекции этого вида искусства — в Балахне, и в городах неподалёку от неё, например, в Юрьеве Польском. Не была чужда Балахне и «городецкая» глухая резьба, хотя из-за того, что подъём Городца в XIX столетии пришёлся на упадок Балахны, это искусство считается городецким.

В Смуту Балахна поначалу поддержала Лжедмитрия II. Летом 1608 года от Лжедмитрия II прибыли гонцы, казаки и литовцы, и совратили на свою сторону воеводу Балахны. Он со своим коллегой из Арзамаса, а также с прямой поддержкой литовцев из Тушина, попытался взять Нижний, но крепость не сдалась. В декабре верные Василию Шуйскому люди из нижегородского кремля пошли в наступление, и 2 декабря Балахну взяли штурмом, и принудили горожан целовать крест законной власти. С другой стороны, «чёрные люди» города, видимо, изначально были против Самозванца. Так, некто Ивашка Кувшинников в том же году подбил местную чернь идти бить людей Лисовского под Лух, что они с успехом и сделали уже в следующем 1609 году. А в 1610 году город разорили казаки, причём они сожгли практически всё, все храмы после этого пришлось перестраивать.

Памятник Козьме Минину в Балахне
Памятник Козьме Минину в Балахне
Стела Козьме Минину в Балахне
Стела Козьме Минину в Балахне (ул. Дзержинского)

«Гражданин Минин», организатор знаменитого похода на Москву, был родом из Балахны. Точная дата рождения его неизвестна, зато известна родословная. Его родителей звали Мина и Домника, фамилия их была Анкудиновы. Отец героя, Мина, как и все балахнинцы, варил соль; а вот Козьма выбрался в Нижний и занялся торговлей мясом. В Балахне стоит памятник Минину. Его отлили и поставили в 1943 году в Горьком. После установки нового памятника Минину в Нижнем Новгороде в 1980-е годы первый памятник перенесли в Балахну.

Когда Минин и князь Дмитрий Пожарский поняли, что собрали в Нижнем достаточно сил, то двинулись на Ярославль через Балахну. И в Балахне задержались надолго. По одним источникам, балахнинцы с охотой снабжали воинство освободителей «казной». Но другие источники показывают, что было не так. Явившись в город, Минин потребовал от каждого отдать на ратное дело две трети имущества (именно так поступил и он сам, когда бросал клич о походе). Многие согласились тут же, но многие заявили, что бедны, и Минин приказал таким хитрецам рубить руки. Видимо, сбор денег в Балахне был едва ли не самым важным элементом похода: других столь же богатых городов по пути войска не было. Дело тянулось долго, поскольку князь Пожарский успел поставить в Балахне свой походный дворец.

Для Балахны Смута закончилась 4 января 1615 года, когда возле этого города, в Васильевой слободке, боярин Борис Лыков и его воины побили неких бродячих «черкасов»: кто не попал в плен — потонул в Волге, и лишь немногие ушли к себе в «окраинные городки». «Черкасами» звали казаков Захария Заруцкого, сжёгших много мелких крепостей в Поволжье в 1614 году. В операции участвовал князь Дмитрий Пожарский: будучи обиженным Боярской Думой (Дума сочла, что род Салтыковых почтеннее, чем Пожарских) он жил в погосте Вершилово.

В Смуту Балахна пострадала, особенно от погрома 1610 года и от поборов «гражданина Минина». Но к середине столетия Балахна становится 12-м по величине городом России, и лишь вдвое уступает Нижнему Новгороду по численности населения. Но в XVIII веке город стремительно идёт к закату, хотя по реформе 1779 года Балахна стала уездным городом. Виноваты не пожары и разливы Волги, хотя они были регулярными и разрушительными (город выгорал в 1680 и в 1730 годах, когда сгорела крепость; его заливало в 1620, 1678, 1709, 1751, 1829, 1849 годы). Важнее, что отмирали отрасли промышленности, кормившие Балахну.

Сначала в упадок пошла соль. Во-первых, правительство ввело пошлину на всю соль, которая отправлялась из Балахны. Во-вторых, на новых пространствах России обнаружились месторождения дешёвой соли (Пермь, Эльтон, Илецк). В 1860 году соль ещё варили, но вместо прежних 80-ти варниц оставалось 6, которые дали 85 тысяч пудов продукта. В 1870 году статистики фиксируют последнюю крупную партию соли, сваренную в Балахне. В конце XIX столетия соль варить перестали.

В конце XIX столетия в Сормове возник судостроительный завод, основанный греком Бенардаки. Балахнинцы не выдержали с ним конкуренции, и в конце XIX столетия здесь прервалось и судостроение.

На изразцы прошла мода. Так в конце XIX века некогда цветущий город превратился едва ли не в деревню, с повальной бедностью и незначительными промыслами вроде изготовления деревянной посуды и плетения кружев. Кружевное дело из-за низкой доходности и узкого спроса также находилось в упадке. В конце XIX века порт в Балахне практически стоял, отправляя лишь небольшие партии кирпичей — следы некогда развитой строительной промышленности.

Вид кремля Балахны на плане XIX века, по Кирьянову И.А.
Вид кремля Балахны на плане XIX века, по Кирьянову И.А.

План кремля Балахны по Филатову Н.Ф.План кремля Балахны с изображением зданий, по Филатову Н.Ф.

Деревянная крепость, построенная в 1536 году, сгорела в пожаре 1730 года. Крепость находилась на территории, ныне занятой парком. Крепость защищала река Нетеча (до XVII века называлась Железница), а также Петровское (Бабье) озеро, но сегодня Нетеча и озеро пересохли. В XIX столетии от крепости ещё сохранялся вал.

Первое описание крепости содержится в писцовой книге Балахны 1674–1676 годов. Как отмечают специалисты по фортификационной архитектуре, крепость в Балахне была очень небольшой, и по замыслу не должна была прикрывать своими стенами всех строений в городе, а служить убежищем людям на случай нападения. Внутри крепости была соборная церковь Вознесения, деревянная, воеводский двор, так называемая губная изба с тюрьмой, двор руководителя местных священников, и 27 так называемых осадных дворов («осадный двор» — специальный дом внутри крепости, которые ставили себе крупные феодалы, в обычное время жившие вне крепости, чтобы обеспечить себе защиту во время войны. Балахна в год описи насчитывала 547 дворов, и понятно, что все эти дворы находились за пределами крепостных стен.

Церковь Вознесения (1538 год) была рублена в клеть, то есть самым простым способом, но с шатром. Кроме приделов Троицы и Николая, у неё был также придел Усекновения Главы Иоанна Предтечи, который, несомненно, появился по задумке Ивана Грозного (день Усекновения совпал с венчанием Грозного на царство). Иоанн при посещении города в 1552 году дал храму ругу (натуральное или денежное содержание), и установил постоянный штат персонала. Соборный храм был летним, холодным, и рядом с ним стояла небольшая тёплая, зимняя церковь Пресвятой Богородицы Печёрской, про иконы и утварь которой отмечено, что они — «строенье государево» (видимо, вклад Иоанна Грозного). «Государевым строеньем» также были колокола на ветхой к моменту составления описи деревянной колокольне с железными часами. Храмы разорены были в 1610 году, но к 1618 году восстановлены.

В 1690 году собор сгорел от молнии, и 36 лет стоял не возобновлённым. В 1719 году персоналу перестали платить ругу, и даже отобрали подлинник грамоты об этой руге 1613 года. Но собор не бедствовал, поскольку регулярно получал от солепромышленников вклады в виде права получать с определённых соленосных труб в год такое-то количество бадей. Ещё в XIX веке собор имел положенные с XVII века доли в трубе Золотухе, трубе Большой Толстухе, и в Порубщиковой трубе. Собор возвели в камне в 1726 году, тёплую церковь Печёрской Богоматери перестроили в камне в 1740 году. Оба храма разрушены после 1917 года.

Пишут, что крепость имела форму неправильного пятиугольника. Сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы, что крепость обладает столь сложной формой; он счёл бы её просто прямоугольной. В ней было девять башен, в том числе четыре проезжих, длина периметра составляла 1102 метра. Толщина рублёных стен составляла 4,4 метра. Высота стен колебалась от 7 до 8 метров, причём стены со стороны «тыла» были присыпаны землёй для пущей устойчивости; по их вершине шёл защищённый навесом боевой ход. Все башни крепости были квадратными в плане, высотой от 9 до 16 метров (без кровли), основанием от 6 до 12 метров. Детали устройства некоторых башен, сообщённые писцовой книгой, позволили исследователям сделать их реконструкцию. Так, Никольская башня расширялась кверху наподобие современному облику Дмитровской башни Нижегородского кремля. Этот расширение было нужно, чтобы через вертикальные бойницы получить возможность разить врага, уже вплотную подошедшего к башне. Четыре проезжие башни — Рождественская, Петровская, Воскресенская и Никольская (названные по ближайшим церквям) — имели самое сильное вооружение, и были самыми крупными. Угловые глухие башни, напротив, вовсе обходились без имени, за исключением башни Петух, да Водяных ворот, выходивших к Нетече, и призванных защищать осаждённых, собравшихся пополнить запасы воды.

Балахнинская крепость, как мы видели, нечасто сражалась, может быть, поэтому писцовая книга указанного времени отмечает, что она ветхая (впрочем, данный эпитет обычен при описании писцовыми книгами деревянных русских крепостей). Тем не менее, в XVI–XVII веках в крепости держали 20 пушек, как отмечалось, их большая часть была сконцентрирована на проездных башнях. К тому же в крепости хранилось около 13 тысяч ядер, от 400-граммовых до 4-килограммовых, из которых только 67 — каменные, старинные, прочие же металлические. Оружие содержалось в погребе, который вырыли по личному указанию царя в 1658 году. С этим контрастирует ничтожный гарнизон (по состоянию на время составления указанной писцовой книги): 11 человек.

В Балахне насчитывалось до пятидесяти храмов. Это объяснялось тем, что в Балахне жило много купцов из иных городов, которые строили храмы по обету, когда спасались от какой-то беды. В переписной грамоте 1620 года содержатся сведения о 30 храмах, не считая сожжённых казаками в 1610 году. В грамоте 1674 года — сведения о 32 церквях. После пожара 1730 года люди перестали строить деревянных церквей; в то же время уменьшилось значение соляных промыслов. В 1737 году в Балахне — всего 17 храмов, в 1741 году — 15 церквей.

Покровский мужской монастырь основан в первой половине XVI века иеромонахом Пафнутием. Во всяком случае, в 1544 году монастырь уже был, и при нём — кладбище. В 1552 году Иван Грозный дал монастырю жалованную грамоту, признав его, таким образом, монастырём официально. Тогда же монастырь обзавёлся собственной варницей. Помимо этого, солепромышленники делали в него свои вклады, в том числе в виде долей в доходах с труб. Первые Романовы подтвердили прежние привилегии обители, и дали монастырю вотчины. В крепости у монастыря был свой осадный двор с церковью Леонтия Ростовского. Монастырь был богат ещё в начале XVIII века, но резко оскудел из-за упадка соляного промысла, и в 1783 году монахи разошлись, а монастырь упразднили. Покровская церковь стала приходской. Монастырская ограда не сохранилась, но оба храма Никольский и Покровский дошли до наших дней.

Покровская (слева) и Никольская церкви
Покровская церковь (слева) и Никольская церковь, 1552 года

Самая знаменитая, Никольская шатровая церковь, древнейшая постройка в Нижегородской области после Нижегородского кремля. Дата построения обозначена на белокаменном блоке в южной части портала — это «7060» год, то есть 1552. Сооружение величественное, хотя и несколько приземистое. Заметно влияние итальянского Возрождения: в переходе от высокого подклета к восьмерику, в членении стен утопленными колоннами и скупыми окнами. Другая стилистическая волна — от приёмов деревянного зодчества, мастерски приспособленных к кирпичу. Вероятно, после построения этого храма тот же архитектор работал в Муроме, где, также в память о взятии Казани, возвёл похожий храм, Козьмодемьянскую церковь (1557 год).

Оригинальная зелёная поливная черепица, свидетельство влияния восточного вкуса, украшавшая храм, ныне почти утрачена. Уложена новая поливная черепица.

В 1674 году храм ремонтировали в первый раз. Тогда к ней пристроили небольшую колокольню, но она сгорела в пожаре 1680 года. В 1719–1722 годах колокольню восстановили в том же облике, плюс пристроили к храму паперть. Паперть сохранилась, колокольню разобрали в 1930-е годы. В 1960-е годы церковь реставрировалась, причём храму постарались вернуть «исконный» облик.

Впритык к Никольскому храму стоит другой, тоже монастырский, причём «титульный» для этого монастыря — Покровский храм. В дереве этот храм поставили в начале XVI века вместе с основанием монастыря. В ней погребён строитель монастыря Пафнутий. Точная дата построения каменного варианта неизвестна, видимо, середина XVII столетия. Эта церковь также пострадала в пожаре 1680 года, после чего в 1682 году подверглась некоторым переделкам.

Церковь Рождества Христова
Церковь Рождества Христова

На берегу Волги стоит храм Рождества Христова. Эта церковь также была частью монастыря, Рождественского женского, основанного в XVI столетии. Официальный статус этого монастыря признал Иван Грозный в 1552-м, и его подтверждали Романовы в течение XVII века. Однако, этот монастырь не имел поместий, а лишь изредка получал, по царским указам, кормление или ругу (деньгами и натурой). В середине XVIII века выдача руги прекратилась, старицы кормились подаянием, но не расходились из монастыря до его официального упразднения в реформу 1764 года.

Видимо, ещё в XVI веке на месте нынешнего каменного храма появляется его предшественник, деревянный шатровый храм того же посвящения. Её строил поп Алексей со странным прозвищем Список (очевидно, грамотный был). В 1610 году её сжигают казаки. Восстановление храма в 1618 году даёт повод к его первому описанию. В 1674 году строится нынешнее каменное сооружение. Это — чёткий, огромный куб, в моде тогдашнего времени. Пять глав покрыты зелёными поливными изразцами, на которых представлены кресты по моде XV–XVI веков. Первоначально церковь окружала галерея, к которой пристроена была колокольня. Впоследствии галерею превратили в закрытую паперть, а колокольню разобрали. Два придела, также в форме простых кубов, пристроены сбоку к основному объёму храма. Внутри храма — барочный иконостас XVIII столетия. При реставрации иконостаса выяснилось, что в нём сохранилось несколько десятков икон XVII века, от более раннего иконостаса, что является самым древним иконописным комплексом Нижегородской области.

В монастыре была другая церковь, Сретенская (XVI век), и так же сожжённая в 1610 году. Потом она существовала лишь как придел к Рождественскому храму, но, не перестроенная в камне, до нас она не дошла.

Спасская церковь, изразцы на колокольне
Спасская церковь, изразцы на колокольне
Спасская церковь. Икона Христа и изразцы на колокольне
Спасская церковь. Икона Христа и изразцы на колокольне
Спасская церковь. Одно из окон
Спасская церковь. Одно из окон

Спасская церковь считается вершиной мастерства зодчих этого города. Она стоит в Кузнечной слободе, на гряде между Волгой и Нетечей (все улицы Балахны стоят как раз по таким грядам). Изначально в слободе было две деревянные церкви — Спасская и Никитская. Обе сгорели в 1610 году во время налёта казаков, но Никитскую церковь не восстанавливали, а перенесли придел из неё в Спасскую. Поэтому местные жители иногда называют Спасскую церковь Никитской. В 1668 году соляной «олигарх» перестроил Спасский храм в камне. После пожара 1690 года церковь перестраивали в 1702–1704 годах, когда появилась шатровая колокольня, украшенная изразцами. Тогда же изразцами украсили и главы, сгоревшие в 1690 году, как говорит летопись, «без остатка». Эти изразцы считаются вершиной достижения гончарного искусства мастеров Балахны, и как думают некоторые, всей России. В храме красиво всё. Он хорош издалека, когда шпиль колокольни вырастает из-под одноэтажной деревянной застройки. Хороши обрамления окон — двух одинаковых нет. Интересен перспективный портал «под старину», даже иконка Иисуса над входом в колокольню исполнена изящества. За всё это спасибо реставрации 1960-х годов, которая исправила переделки XIX века.

Церковь Троицы Живоначальной
Церковь Троицы Живоначальной, 1784 года

Троицкая церковь — на кладбище, у въезда в город. Церковь имела деревянного предшественника, но не на этом месте. В конце XVI века «на старом Торгу», у Водяных ворот, стояли две парные (холодная и тёплая) церкви Симеона Столпника и Успения. В 1610 году их сожгли казаки, вскоре после 1618-го их восстановили. В 1784 году оба храма ликвидируют, а престолы переносят на кладбище, где усилиями прихожан возводится Троицкая церковь. Деревянные храмы остались «жить» в виде приделов. Одновременно с построением храма мастера поставили кирпичные ворота. Храм несёт на себе печать умеренного архаизма, и по облику напоминает больше сооружения начала XVIII столетия, нежели конца века. Колокольня, которая была при церкви, утрачена.

Сретенская церковь
Сретенская церковь, 1807 года
Знаменская и Воздвиженская церкви

Знаменская и Воздвиженская церквиЗнаменская и Воздвиженская церкви

Сретенская церковь построенна в селе Кубенцеве (теперь входит в городскую черту). Памятник считается «переживанием» барокко. Специалисты отмечают, что позднейшая штукатурка и покраска скрывают её главную красоту — изысканную отделку.

В Балахне много церквей разрушено, часть была переделана под общественные и производственные помещения. Например, Знаменская и Воздвиженская церкви. Знаменская церковь, будучи деревянной, горела, страдала от разливов Волги, «гуляла» по городу, пока солепромышленник Латухин не купил для неё место, и не поставил в камне в 1748 году. Ту же судьбу испытала Воздвиженская церковь, объединившая в себе престолы трёх храмов. Она возведена в камне в начале XVIII века, а в 1795 году из-за уменьшения числа прихожан приписана к Знаменской.

* * *

С набережной видна на противоположном левом берегу Волги часть бывшей Заузольской волости. Из Балахны виден храм села Николо-Погост. Этот ансамбль из двух храмов, Преображенского (1760) и Никольского (1788), считается эталонным комплексом «храма на погосте».

Вид на Волгу с балахнинской набережной
Вид на Волгу с балахнинской набережной
Вид на село Николо-Погост из Балахны
Вид на село Николо-Погост из Балахны