«И спростася два князя о великое княжение: Михаило Ярославич Тфhрьскыи и Юрьи Данилович Московьскыи, и поидоша въ Орду оба, и много бысть замятни Суждальскои земли во всhхъ градhхъ». Эти слова Синодального списка Новгородской I летописи [ПСРЛ. Т. III. С. 92, под 6812 годом] верно отражают то, что довелось пережить после 1304 года землям великого княжества Владимирского, включая русское Среднее Поволжье. События именно этой «замятни» вызвали знаменитую реминисценцию «Слова о полку Игореве» — запись писца Домида, сделанную 22 августа 1307 года в псковском «Апостоле»: «При сихъ князехъ сhяшется и ростяше усобицами гыняше жизнь наши въ князhхъ которы и вhци скоротишася человекомъ» [ГИМ, собр. Синодальное, № 722, л. 180об. Издание текста записи, с комментариями: Столярова Л.В. Древнерусские надписи XI–XIV веков на пергаменных кодексах. М., 1998. С. 321–322. Критические замечания на этот свод: Мошкова Л.В., Турилов А.А. «Плоды ливанского кедра». М., 2003 (в том числе на псковский «Апостол» — с. 57–58)]. Усобицы, походы и разорения, ордынские набеги — и кровь, кровь…

Городецкое княжество в посл. трети XIII – перв. трети XIV в.
Глава 1.1 Удел князя Андрея Александровича
Глава 1.2 Удел князя Андрея Александровича
Глава 2.1 Наследие Андрея Городецкого: «меж Тверью и Москвой»
Глава 2.2 Наследие Андрея Городецкого: «меж Тверью и Москвой»
Глава 3. Городец или Новгород Нижний?
Глава 4.1 «Полътретья году» князя Александра Васильевича
Глава 4.2 «Полътретья году» князя Александра Васильевича
Глава 4.3 «Полътретья году» князя Александра Васильевича

Изучать политические судьбы Городецкого удела в период после смерти владевшего им князя Андрея Александровича чрезвычайно трудно по причине, достаточно традиционной — из-за скудости источниковой базы. Источники, достоверно отражающие преемственность правления на территории Городецко-Нижегородского края, практически отсутствуют. Лаврентьевская летопись, излагавшая основные сведения о княжениях во Владимиро-Суздальской земле (с той или иной степенью полноты), завершается рассказом о событиях 1304 года, предшествовавших смерти князя Андрея, последовавшей 27 июля 1304 года. Летописи, восходящие к гипотетическому общерусскому своду конца XIV – начала XV веков — реконструированная Троицкая, Симеоновская, а также Владимирский летописец — содержат отрывочные записи о восточных землях великого княжества Владимирского, далеко не всегда дающие ясное представление о том, кто владел Городецко-Нижегородским краем в первой трети XIV века. Ещё менее внятные известия читаются в памятниках новгородского и московского летописания XV–XVI веков, так что их сообщения требуют не только текстологического анализа, но и пояснений.

По летописным источникам достоверно известно лишь то, что после смерти Андрея Александровича великим князем владимирским становится его двоюродный брат, тверской князь Михаил Ярославич. Согласно сообщению агиографического источника, Михаил занял «великий стол», во-первых, по благословению предшественника, Андрея Городецкого, а во-вторых, по праву старшинства [См. «Повесть о Михаиле Тверском» по списку: РГБ. Ф. 310. № 1254. Сборник слов, житий и апокрифов, XVI в. (1530-е гг.). Здесь повесть читается на лл. 30–50об., под заголовком: «В лhто 6800 [так!] убиен бысть благовhрный и христолюбивый великий князь Михайло Ярославичь месяца ноября 22 день» (нач.: «Вhнець убо многоцвhтенъ всякымъ украшениемъ…»). В тексте повести, на л. 33, читается фрагмент: «Князящу же ему в-ътчинh своеи въ Тфhри, преставися великый князь во Тьфhри [так!] Андрhй, благослови его на свои столъ на великое княжение сего христолюбиваго князя Михаила // (л. 33об.) же, по старhишиньству дошелъ степени великого княжения…». Данный список «Повести» считается основным среди отнесённых к древнейшей (так называемой «Пространной») редакции, составленной, вероятно, одним из духовников князя вскоре после описываемых событий. См.: Кучкин В.А. Повести о Михаиле Тверском. (Историко-текстологическое исследование). М., 1974. С. 40–42 (описание списка), 212–224 (характеристика Пространной редакции). По замечанию Кучкина В.А. (там же, с. 226–227), «в свете приведённых данных сообщение Повести о благословении Андреем Михаила является вполне правдоподобным».
Об этих же мотивировках притязаний Михаила Ярославича на «великий стол» см.: Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства…, с. 353, прим. 4]
. Права Михаила Ярославича были признаны великокняжескими боярами, которые после смерти Андрея Александровича отъехали в Тверь [ПСРЛ. Т. III. С. 92, 331–332; Т. IV. Ч. 1. С. 252; Т. VI. Вып. 1. Стб. 367]. Эти права были признаны и митрополитом Максимом, вскоре, впрочем, умершим. Но вокняжение Михаила Ярославича оспорил его двоюродный племянник, московский князь Юрий Данилович, представитель другой ветви потомков Ярослава Всеволодовича [Горский А.А. ошибочно называет Юрия Даниловича двоюродным братом Михаила Тверского (Горский А.А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце XIV — середине XV в. // Средневковая Русь. Вып. 4. М., 2004. С. 143). В действительности двоюродным братом Михаила Ярославича был отец Юрия, московский князь Даниил Александрович (их отцы, Ярослав и Александр Ярославичи, были родными братьями)]. Чем обосновывал Юрий свои притязания, неизвестно [Основанием могло стать то обстоятельство, что его отец недолго (между 1296–1298 годами) был соправителем великого князя Андрея Александровича, уступившего Даниилу Александровичу новгородский «стол». Новгородское летописание, именующее Даниила «великим князем», подтверждает, что братья «поделишася великим княжением» (ПСРЛ. Т. V. С. 202); вокняжение Даниила в Новгороде подтверждается находкой там его свинцовых печатей и записью конца XIII века дьякона Скореня в Служебной минее (РГАДА. Ф. 381. № 161. Л. 260об.). См. об этом: Янин В.Л. Новгородские акты XII–XV вв. Хронологический комментарий. М., 1991. С. 150–151. Великокняжеское летописание начала XIV века, отразившееся в более поздних памятниках, симпатизировавших тверскому княжескому дому, не приводит никаких аргументов Юрия Даниловича в обоснование его претензий на «великий стол»], но преимущественных прав перед Михаилом он не имел: по родовому старшинству он был младше тверского князя, к тому же его отец, Даниил Александрович, не пережил старшего брата, великого князя Андрея, и не занимал «великий стол», что могло означать для его потомков утрату надежд на великое княжение. Окончательное решение вопроса о великом княжении принималось в Золотой Орде, куда и отправились в том же 1304 году оба князя-соперника. При этом их сторонники попытались получить некоторые преимущества. Так, тверичи послали наместников в Новгород, правителем которого с середины XIII века становился великий князь владимирский. Новгородцы, однако, не приняли этих наместников и, не доводя дела до военного конфликта, заключили перемирие до ханского решения о «великом столе» [ПСРЛ. Т. III. С. 92]. Юрий Московский успел посадить своего брата Бориса на стол в великокняжеской Костроме, но там Бориса схватили и привели в Тверь как пленника, после чего в Костроме произошло восстание против бояр [ПСРЛ. Т. XVIII. С. 86; Приселков М.Д. Троицкая летопись…, с. 352]. Митрополит пытался отговорить Юрия Даниловича от похода в Орду за ярлыком, а великокняжеские бояре попытались «переимать» московского князя в Суздале, но безуспешно [Там же]. Во время пребывания князей-соперников в Орде брат Юрия Иван Данилович занял Переяславль, на который претендовал великий князь, и успешно отразил нападение тверской рати [ПСРЛ. Т. XVIII. С. 86]. Правивший в Золотой Орде хан Тохта отдал ярлык на великое княжение владимирское Михаилу Ярославичу. Вернувшись на Русь в 1305 году, Михаил Тверской попытался сразу же окончательно сокрушить своего соперника: «ходилъ ратью къ Москвh на князя на Юрья и на его братью» [Там же]. Итогом этих событий стала княжеская усобица, завершившаяся кровавой развязкой в 1318 году и вызвавшая знаменитую реминисценцию «Слова о полку Игореве» — запись писца Домида на псковском «Апостоле». Междоусобная война князей тверского и московского неоднократно становилась предметом специального изучения, при этом скудость источниковой базы порой приводила исследователей к диаметрально противоположным выводам и суждениям [Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Т. III, гл. 5 // Соловьёв С.М. Сочинения, в 18 кн. Кн. II. М., 1988. С. 209–239; Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства…, с. 87–103 (гл. II); Насонов А.Н. Монголы и Русь…, с. 79–93; Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV–XV веках. М., 1960. С. 460–498; Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси…, с. 131–139; Клюг Э. Княжество Тверское…, с. 99–150 (гл. IV); Горский А.А. Политическая борьба на Руси в начале XIV в. и московско-ордынские отношения // Russia Mediaevalis. Tomus VII, 1. München, 1992. С. 88–111. Интересно, что в работах Насонова А.Н. и Клюга Э. политика Юрия Московского рассматривается как проордынская; противоположного взгляда (с оговорками) придерживается Горский А.А., выводы которого основаны на анализе тех же самых источников. Возможность извлечь из имеющихся источников противоположные, а то и взаимоисключающие выводы ещё раз свидетельствует об отрывочности и противоречивости самих источников. Поэтому осторожность в суждениях становится непременным условием изучения данного исторического периода].

На фоне начавшейся войны между тверским и московским княжескими домами не вполне ясной остаётся судьба Городецкого княжества. Родовой принцип наследования, ставший традиционным для «великого стола» во второй половине XIII – начале XIV веков, переставал действовать, когда решался вопрос о передаче удельных владений. Здесь действовал отчинный принцип наследования: князья передавали уделы по наследству своим сыновьям. Для примера и сравнения можно вспомнить получение «великого стола» после смерти Александра Ярославича Невского его следующим по старшинству братом Ярославом Ярославичем, а затем Василием Ярославичем. Лишь после смерти последнего из сыновей Ярослава Всеволодовича на «великий стол» восходят внуки, последовательно занимая его в порядке старшинства, так что после правления сыновей Александра Ярославича Дмитрия и Андрея настал черёд сына Ярослава Ярославича — Михаила. Напротив, тверской удел Ярослава Ярославича достался его сыновьям Святославу и Михаилу, а переяславский удел Дмитрия Александровича — его сыну Ивану. Правило это было общим и распространялось на вотчины не только великих князей: так, никогда не княжившие во Владимире на «великом столе» Даниил Александрович московский и Константин Ярославич галицкий и дмитровский свои княжества передали сыновьям. Выморочные уделы князей, умиравших бездетными, возвращались в состав великокняжеских владений. Такова была судьба, например, Костромы, отданной в удел Василию Ярославичу, а после его смерти в 1277 году вернувшейся под прямое управление великого князя владимирского. Таким образом, в соответствии с утвердившимися к началу XIV века правовыми нормами Городецкий удел после смерти Андрея Александровича должен был либо наследоваться его сыновьями, либо, если таковых не оставалось, вернуться в состав великокняжеских владений и попасть под управление бояр Михаила Ярославича.

О событии, происшедшем в 1305 году на территории бывшего Городецкого удела Андрея Александровича после смерти его правителя, очень кратко сообщают летописные памятники так называемой «новгородско-софийской» группы. Сообщение это помещено в общем ряду известий о том, как тверской и московский князья постарались закрепить за собой важнейшие центры Владимирского великого княжества (Новгород, Переяславль, Кострому), не дожидаясь ханского ярлыка на великое княжение владимирское. По летописному известию, в Нижнем Новгороде «чёрные люди» (тяглое городское население, платившее все виды государственных налогов и повинностей) побили бояр, а вернувшийся из Орды князь Михаил Андреевич перебил вечников [ПСРЛ. Т. IV.Ч. 1. С. 253; Т. VI. Вып. I. Стб. 368]. Причины выступления и требования участников веча не сообщаются; неясным осталось и то, какие бояре (местные, городские, или великокняжеские) стали объектом нападения. Наибольший интерес, впрочем, представляет личность упомянутого здесь князя Михаила Андреевича. Его отчество может указывать на то, что это сын Андрея Александровича Городецкого, и тогда вмешательство Михаила (князя-наследника, вернувшегося предположительно с ханским ярлыком на отцовский удел) становится понятным и оправданным. Проблема, однако, заключается в том, что летописные источники очень скупо сообщают лишь некоторые сведения о семье Андрея Городецкого, не упоминая у князя сына Михаила. Известно, что Андрей Александрович женился в 1294 году на дочери ростовского князя Дмитрия Борисовича Василисе. Сын Андрея, князь Борис Андреевич, упоминается в летописях в связи с избранием новгородского архиепископа Феоктиста в 1300 году; он умер в Костроме 25 февраля 1303 года ещё при жизни отца [ПСРЛ. Т. III. С. 90, 330; Т. IV. Ч. 1. С. 250 (под 6807 годом); Т. I. Стб. 486; Т. XVIII. С. 85. Обоснование датировки: Бережков Н.Г. Хронология русского летописания…, с. 123]. Возможный возраст Андрея Александровича к моменту вступления в брак с Василисой может быть определён, видимо, в пределах 35–40 лет [Выше был приведён расчёт возможного года рождения Андрея Александровича по косвенным данным. Напомним, что наиболее вероятным считаем рождение князя Андрея в середине – второй половине 1250-ых годов]. Учитывая принятый на Руси брак в сравнительно молодом возрасте, приходится предполагать, что женитьба на ростовской княжне в 1294 году была вторым браком Андрея Александровича, но никаких сведений ни о первом браке князя, ни о детях от него летописи не сообщают. Поэтому неясно, например, был ли Борис Андреевич, дата рождения которого неизвестна, сыном от Василисы и, следовательно, совсем юным в год смерти, либо сыном от предполагаемого первого брака, то есть взрослым и «равноправным» участником княжеских усобиц [Судя по активной деятельности Бориса Андреевича в Новгороде (возведение на сени новоизбранного архиепископа Феоктиста, упоминание в связи с новгородским посольством в Данию в 1302 году) и в Костроме, логичнее всё же предполагать, что Борис был достаточно взрослым к моменту смерти и, следовательно, родился не от Василисы]. Летописи не содержат упоминаний о духовной грамоте великого князя Андрея, о «ряде» его жене и сыновьям (если таковые оставались), так что в итоге неясным остаётся и наследование Городецкого удела в начале XIV века.

Необходимость истолкования записи о действиях князя Михаила Андреевича в Нижнем Новгороде (в первую очередь, в связи с вопросами о судьбе Городецкого княжества после смерти Андрея Александровича) вызвала появление трёх различных объяснений, наиболее последовательно изложенных в работах Экземплярского А.В., Преснякова А.Е. и Кучкина В.А.

1. По версии Экземплярского А.В., история Городецко-Нижегородского края со второй половины XIII века до 1305 года включительно выглядит следующим образом. Первоначально Городец и Нижний Новгород («пригородки Суздаля») принадлежали суздальскому князю Андрею Ярославичу, после смерти которого в 1264 году их унаследовал его старший сын Юрий. После смерти Юрия Андреевича в 1279 году на суздальском княжении оказался его брат Михаил [Экземплярский А.В. ссылался на известие Никоновской летописи под 6787 годом: «И по немъ сяде братъ его на великом княжении въ Суздалh князь Михаило Андрhевичь» (ПСРЛ. Т. X. С. 157)], а Городецко-Нижегородский край был передан в удел Андрею Александровичу, владевшему им до самой смерти в 1304 году. После смерти бездетного Андрея Александровича Городец и Нижний Новгород вернул себе в 1305 году по ханскому ярлыку суздальский князь Михаил Андреевич, который женился на неизвестной по имени ордынке, но вскоре умер бездетным, а его княжество (Суздаль с «пригородками») унаследовал его младший брат Василий Андреевич. Древнерусским источникам этот князь неизвестен, но Экземплярский А.В. считал, что в известии Никоновской летописи о смерти в 1309 году суздальского князя Василия Михайловича [ПСРЛ. Т. X. С. 177, под 6817 годом] отчество искажено, и следует читать «Василий Андреевич» [Вот некоторые рассуждения Экземплярского А.В. (цитируются по кн.: Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период, с 1238 по 1505 г. Т. II. СПб., 1891): «По смерти Юрия в Суздале сел второй сын Андрея Ярославича, Михаил» (с. 396); «Самая поездка Михаила в Орду, как увидим, объясняется его стремлением выхлопотать в Орде возвращение к Суздалю пригородков его, которые становились выморочными по смерти бездетного князя» (с. 393; выделено автором); «Михаил, как уже нам известно, женился в Орде в 1305 году, следовательно, Василию, если он был сын его, в год его смерти, т.е. в 1309 году, было от роду года четыре, если даже предположить, что он родился в первый год супружества Михаила. Мог ли, спрашивается, четырёхлетний ребёнок иметь сына (Константина)? Очевидно, Василий был не сын Михаила, умершего бездетным, а брат его, и то место Никоновской летописи, где Василий назван Михайловичем, надобно отнести к Василию Андреевичу, а не Михайловичу, которого совсем не было» (с. 397)]. Естественно, что при такой реконструкции событий учёный не мог связать выступление «чёрных людей» в Нижнем Новгороде в 1305 году с борьбой Твери и Москвы за великое княжение и причиной избиения бояр считал желание народа «отомстить своим притеснителям» [См. там же, с. 396: «При жизни князя [Андрея Александровича. — Б.П.] нижегородцы при необходимости должны были молчаливо переносить обиды его бояр, а по смерти его избили их в 1304 году»].

Сразу отметим, что наиболее уязвимым в построениях Экземплярского А.В. является тезис о принадлежности Городца и Новгорода Нижнего суздальскому князю Андрею Ярославичу и его сыновьям в качестве «пригородков Суздаля». Тезис этот всецело основывается на соответствующих известиях Татищева В.Н. [Татищев В.Н. История Российская…, т. V, с. 42], ссылаться на которые Экземплярский А.В. по понятным причинам постеснялся, так что оставил свой исходный тезис без доказательств. Точно так же бездоказательными остались утверждения о разделе княжества Андрея Ярославича между его сыновьями и о том, что Юрий Андреевич, владея «суздальскими пригородками», проживал «большей частью в Нижнем Новгороде» [Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси…, т. II, с. 393. Здесь же, противореча сам себе, учёный заявлял, что «суздальские пригородки по смерти Андрея Ярославича заняты были Андреем Александровичем» (там же). Не исключено, что местом проживания Юрия Андреевича Экземплярский А.В. считал Новгород Великий (что ближе к истине), но в книге была допущена опечатка]. Слаба и источниковая база Экземплярского А.В., опиравшегося в своей реконструкции родственных отношений Михаила Андреевича на Никоновскую летопись. При этом в использовании её известий учёный был непоследователен: принимая без источниковедческого анализа отсутствующее в других летописях сообщение о вокняжении в Суздале в 1279 году Михаила Андреевича, он вносил конъектуры в известие о смерти Василия Михайловича в 1309 году и отверг как ошибочный перечень предков, возводящий нижегородского великого князя Дмитрия Константиновича к Андрею Александровичу Городецкому [ПСРЛ. Т. XI. С. 4, под 6873 (1365) годом; Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси…, с. 397].

Несмотря на очевидные изъяны в аргументации Экземплярского А.В., его версию принял Абрамович Г.В., по мнению которого Михаил — сын Андрея Ярославича и по возрасту не мог быть сыном Андрея Городецкого [Абрамович Г.В. Князья Шуйские и Российский трон. М., 1991. С. 17–20. Интересно, что Карамзин Н.М. — «родоначальник» этой версии — обосновывал её иначе: «Сей Михайло был сын Андрея Ярославича, а не Александровича, который не оставил детей; потому его Бояре, не имея Государя, уехали к Михаилу Тверскому» (курсив автора; см.: Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. IV. Прим.209. М., 1992. С. 263). Довод Карамзина тоже нельзя считать убедительным: великокняжеские бояре закономерно отъехали в Тверь к новому великому князю, и это не может считаться доказательством отсутствия детей у Андрея Городецкого]. Городецко-нижегородские земли Абрамович Г.В. рассматривал как наследственный удел суздальских князей (Андрей Ярославич > Михаил > Василий и его потомки); при этом умершего в 1309 году суздальского князя Василия Михайловича исследователь посчитал всё же сыном, а не братом («Андреевичем») Михаила, в соответствии с летописным текстом. Но для этого Абрамовичу Г.В. пришлось допустить, что брак Михаила в Орде в 1305 году был вторым, а Василий, имевший к моменту смерти в 1309 году как минимум двух сыновей, — сын от первого брака. Доводы Абрамовича Г.В. недавно поддержал нижегородский исследователь Таловин Д.С. Опираясь на логические умозаключения по известным ранее летописным сообщениям и не вводя в  научный оборот новых источников, Таловин Д.С. делает вывод, что Михаил Андреевич, столь активно действовавший в 1305 году, не мог быть сыном Андрея Александровича, женившегося в 1294 году: в противном случае пришлось бы поверить в то, что десятилетний отрок расправился с вечниками и женился в Орде. Поэтому Михаил Андреевич возводится к суздальскому князю Андрею Ярославичу, что служит Таловину Д.С. основой для далеко идущих выводов об отчинных правах суздальских князей на Городец и Нижний Новгород ещё с 1247 года [См.: Таловин Д.С. Князь Михаил Андреевич и Нижегородское Поволжье в начале XIV в. // Городецкие чтения. Вып. III. (По материалам Всероссийской научно-практической конференции «Александр Невский и его эпоха»). Городец, 2000. С. 37–42].

2. Гипотетичность построений Экземплярского А.В., характерная и для современных сторонников его версии, заставила Преснякова А.Е. предпринять поиск иного объяснения событий 1305 года в Нижнем Новгороде. Учёный опирался на вариант текста известия под 6813 г., читавшийся в более поздних летописных памятниках — списке Царского Софийской I летописи (так называемый «свод 1509 г.») и Воскресенской летописи: «В Новhгородh въ Нижнемъ чёрные люди побили бояръ; пришедъ же князь Михайло Ярославичь [выделено нами. — Б.П.] изъ Орды въ Новгородъ въ Нижней, и изби вhчниковъ» [ПСРЛ. Т. VII. Летопись по Воскресенскому списку. М., 2001. С. 184 (аналогично: Татищев В.Н. История Российская. Т. V. М., 1965. С. 70). Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. Пг., 1918. С. 104, прим. 2]. Данное чтение Пресняков А.Е. счёл первоначальным и подвергшимся искажению в «новгородско-софийском» своде. Это дало учёному основание приписывать действия в Нижнем Новгороде в 1305 году князю Михаилу Ярославичу Тверскому, возвращавшемуся из Орды с ярлыком на великое княжение Владимирское. Следовательно, выступление «чёрных людей», так же, как и вечевое выступление в Костроме, было связано с действиями противников Твери и имело целью помочь московским князьям установить контроль над стратегически важным городом на Волге [Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства…, с. 87–88 («В прямую связь с этими же действиями бояр кн. Михаила Ярославича следует поставить события, разыгравшиеся в Нижнем Новгороде…»), с. 353–354, прим. 7–9. См. также: Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV–XV веках…, с. 462]. Михаил Ярославич, получив в Орде ярлык на великое княжение, вернулся на Русь через Нижний и покарал мятежников. В рамках этой версии получается, что Городецкое княжество в 1305 году вернулось в состав великокняжеских земель, оказавшись выморочным после смерти Андрея Александровича [См.: Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства…, с. 178: «А сыновей он [Андрей Александрович. — Б.П.] не оставил, и поэтому вопроса о вотчине его потомства не возникало»].

Среди современных исследователей точку зрения Преснякова А.Е. разделяет Кривошеев Ю.В., который тоже понимает под Михаилом Андреевичем «нижегородского» известия 1305 года великого князя Михаила Ярославича Тверского, но не приводит никаких аргументов в поддержку этой версии [Кривошеев Ю.В. Русь и монголы. Исследование по истории Северо-Восточной Руси XII–XIV вв. Изд. 2-е. СПб., 2003. С. 357]. Борисов Н.С. считает, что расправу над «чёрными людьми» в Нижнем Новгороде в 1305 году учинил Михаил Ярославич тверской, однако здесь же, в скобках, оговаривает: «По некоторым летописям, эту расправу учинил не Михаил Тверской, а местный князь Михаил Андреевич Городецкий, сын умершего в 1304 году великого князя Андрея Александровича». А далее вместо разбора степени достоверности той или иной точки зрения следует туманное замечание: «Вообще следует иметь в виду, что при изложении событий этого времени летописцы, работавшие в более поздний период, придерживались двойной самоцензуры» [Борисов Н.С. Иван Калита. М., 1995. С. 64. Необходимо отметить отсутствие последовательности в утверждениях учёного. После изложения событий 1305 года он обращается к известию о несостоявшемся походе на Нижний Новгород в 1311 году и здесь пишет о смерти бездетного Михаила Андреевича (там же, с. 77) — тем самым признавая реальность князя?].

3. Версию Преснякова А.Е. подверг критике Кучкин В.А., доказавший на основе анализа сообщений летописей Софийской I по списку Царского (ГИМ, собр. Уварова, № 248 (231), л. 163) и Воскресенской вторичность чтения «Михаил Ярославич» и первичность чтения «Михаил Андреевич» [Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси…, с. 207: «Обращение к рукописи списка Царского показывает, что первоначальное отчество князя Михаила в статье 1305 года «[Ан]дьреевич» было смыто и другим почерком переправлено на Ярославич». Эта и некоторые другие правки были воспроизведены редактором Воскресенской летописи. См. также: Клосс Б.М. Список Царского Софийской I летописи и его отношение к Воскресенской летописи // Летописи и хроники. 1984 год. М., 1984. С. 25–37]. Привлекая внелетописный источник — запись в рукописном сборнике конца XV века об освящении церкви в Вологде «при благовhрном князh Андрhи и сынh его Михаилh», введённую в научный оборот Кудрявцевым И.М., — Кучкин В.А. доказал существование у великого князя Андрея Александровича сына Михаила, которого отождествил с Михаилом Андреевичем летописного известия под 6813 годом[Горский А.А., поддержавший версию Кучкина В.А., ссылается на упоминание сына Михаила у князя Андрея не только в записи рукописного сборника, но и в Ростовском соборном синодике (см.: Горский А.А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце XIV — середине XV в. // Средневковая Русь. Вып. 4. М., 2004. С. 142–143, прим. 11. Здесь же дана ссылка на публикацию: Конев С.В. Синодикология. Ч. 2: Ростовский соборный синодик // Историческая генеалогия. Екатеринбург, 1995. Вып. 6. С. 99). При этом Горский А.А. высказывает предположение, что Михаил — сын Андрея Городецкого от первого брака. Между тем, включение Михаила Андреевича в Ростовский соборный синодик логичнее рассматривать как указание на его рождение от Василисы — дочери ростовского князя]. Кучкин В.А. также опроверг довод о «малолетстве» сына Андрея Александровича: во-первых, в источниках сохранились свидетельства о женитьбе совсем юных русских княжичей в Орде, а восстание могли подавлять бояре именем князя; во-вторых, расчёт возраста Андрея Городецкого убеждает в том, что его брак с Василисой в 1294 году не был первым, так что Михаил мог быть в 1305 году взрослым — при условии, что родился от первого брака [Кучкин В.А. Отзыв о работе Д.С. Таловина «Великое Нижегородско-Суздальское княжество…», 2001. С. 2–3 (машинопись)].

В итоге, по версии Кучкина В.А., Городецкое княжество после смерти Андрея Александровича осталось удельным владением его сына Михаила, в силу чего выступление «чёрных людей» в Нижнем Новгороде учёный склонен рассматривать вне рамок борьбы Твери и Москвы за «великий стол» [Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество в XIII–XIV вв…, с. 239: известие 1305 года «свидетельствует о сложившемся нижегородском [подчёркнуто нами — Б.П.] боярстве, о наличии в городе глубоких классовых противоречий, результатом чего явилось выступление народных масс, создавших свою организацию — городское вече». Кстати, возможность того, что события в Костроме и Новгороде Нижнем были выступлениями горожан против боярского засилья и не были связаны с борьбой за «великий стол», допускал и Клюг Э. (см.: Клюг Э. Княжество Тверское…, с. 100)]. Тот факт, что Нижний Новгород уже в 1311 году стал объектом борьбы между Москвой и Тверью, Кучкин В.А. объясняет тем, что Михаил Андреевич умер между 1305–1311 годами, не оставив потомства, и именно в это время его Городецкий удел как выморочный вернулся в состав великого княжества Владимирского. При этом суздальского князя Василия Михайловича, о смерти которого в 1309 году сообщает Никоновская летопись, учёный не связывает с Михаилом Андреевичем: по гипотезе Кучкина В.А., это потомок суздальского князя Андрея Ярославича (с допущением, что у Юрия Андреевича был сын Михаил) [Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси…, с. 206. В прим. 57 (там же) учёный оговорил, что «это единственное в русских летописных сводах упоминание кн. Василия Михайловича очень трудно для истолкования». Напомним, что сомнения в реальности суздальского князя Василия Михайловича высказывали Экземплярский А.В. (Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период…, с. 397) и Пресняков А.Е. (Образование Великорусского государства…, с. 372, прим. 37)]. Таким образом, Кучкин В.А. доказывает существование в 1304–1311 годах самостоятельного Городецкого княжества (Андрей Александрович > Михаил), оставшегося выморочным и лишь позднее перешедшего к суздальским князьям (Андрей Ярославич > Юрий > Михаил > Василий и его потомки).