из книги:
Чернецовы Г.Г. и Н.Г. Путешествие по Волге. — М., Мысль, 1970.

Панорама Волги
академиков Г. и Н. Чернецовых

В отделе редкой книги научной библиотеки Государственного Эрмитажа хранится рукопись из двух книг в скромных тёмно-зелёных коленкоровых переплётах с кожаными корешками. Золотом вытеснены заглавия: «Воспоминания из путешествия по Волге» и «Приложения к воспоминаниям».

Титульный лист первой книги Чернецовых
Титульный лист первой книги Чернецовых

Титульный лист первой книги снабжён красочной рамкой с цифрами в верхних углах: «1838» — «1862». На живописном фоне изображены гербы семи поволжских губерний: Ярославской, Костромской, Нижегородской, Казанской, Симбирской, Саратовской и Астраханской. 187 страниц, исписанных убористым, мелким, почти бисерным, но легко читающимся круглым курсивом, содержат записки о путешествии и 123 авторских рисунка. Красочная концовка указывает на плодотворные результаты путешествия. На ней изображены тюки с надписями: «Панорама», «Этюды». К книге приложена «Карта живописного путешествия по р. Волге от Рыбинска до Астрахани, 1838 года».

Титульный лист второй книги украшен виньеткой с живописным видом волжского города и даров волжской земли. На переднем плане многочисленные ящики и тюки, символизирующие обилие материалов, собранных во время путешествия. Книга содержит 43 страницы текста, в которых приводятся новые сведения о Волге и её притоках, её городах, художественных памятниках, исторических преданиях, и 23 рисунка. Обе книги обнаруживают широкое знакомство их авторов с отечественной историей и литературой и историей искусства.

Братья Чернецовы — Григорий Григорьевич (1802–1865) и Никанор Григорьевич (1805–1879) — совершили первое в России «художественное путешествие» по Волге, открыли в ней неисчерпаемый источник вдохновения для художников и своими многочисленными пейзажами и зарисовками волжских городов поставили «красоту неизглаголенную» русской земли в один ряд с классическими красотами Востока и Запада. Позднее, находясь в Италии, Чернецовы с удовлетворением отмечали в своих письмах: «Многие иностранные художники, живущие здесь, видели наши вояжи и удивлены разнообразными красками русской природы». Чернецовы были уроженцами Луха Костромской губернии; в тех местах издавна был развит иконописный промысел. Отец их, Григорий Степанович, имел живописную мастерскую, которая явилась для братьев первой школой. Помощник отца — старший брат Евграф — был их первым учителем. Таланты у братьев проявились рано. Григорий уже в 17 лет нашёл своё призвание в искусстве и, хотя Академия художеств отказалась принять его в число казенных учеников, направился в Петербург, получил признание своих способностей от президента академии Оленина и стал учеником академии, но учеником «посторонним». В 1823 году таким же «посторонним» учеником академии стал Никанор. Годы учёбы были для них годами тяжёлых лишений и полуголодного существования, но они пользовались расположением членов Общества поощрения художников П.П. Свиньина и В.И. Григоровича и выдающегося скульптора и рисовальщика Ф.П. Толстого. Их педагогами были С.Ф. Галактионов, А.Е. Варнек и М.Н. Воробьёв. Братья проявили столько терпения, трудолюбия и таланта, что в 1827 году окончили академию с золотыми медалями. Через четыре года, в 1831 году, Григорий получил звание академика живописи, а в следующем 1832 году этого звания удостоился и Никанор. Ещё до окончания академии, летом 1826 года, братья Чернецовы по заданию Общества поощрения художников поехали на родину, в Костромскую губернию, для писания картин с натуры. Волга была для них и «натурным классом», и предметом самостоятельных художественных занятий. Наслаждаясь «зрением красот отечественной природы», они мечтали совершить плавание по Волге до устья. Через десять лет, летом 1836 года, они посетили города средней Волги, Нижегородскую ярмарку, откуда привезли большое количество зарисовок и эскизов. Мечта о живописном путешествии водою по всей Волге после двукратных посещений Поволжья всецело завладела ими. Но опыта подобного путешествия у них не было. Григорий Григорьевич в своей творческой деятельности занимался перспективной живописью и созданием портретных многофигурных сцен; наиболее известна его громадная картина, изображающая парад на Царицыном Лугу (Марсовом поле) 6 октября 1831 года, над которой он работал более пяти лет. Никанор Григорьевич рисовал с натуры пейзажи Кавказа и Крыма. Теперь Чернецовы поставили перед собой новую цель — последовательно, не ограничиваясь только наиболее эффектными точками и местами, изобразить на большом протяжении величайшую русскую реку. Предшественников в этом у них не было.

Заручившись открытыми предписаниями «для беспрепятственного исполнения их предприятия» и обещанием материальной помощи от Общества поощрения художников, Чернецовы направились в Рыбинск, где приобрели «лодку» — судно, могущее передвигаться при помощи весёл и паруса. Оно было преобразовано в плавучую мастерскую, способную останавливаться везде, где «видели входящее в состав художественной путины».

Наняв лоцмана и рабочих, Григорий и Никанор Чернецовы вместе со своим младшим братом Поликарпом и учеником Григория Антоном Ивановым начали в районе нынешнего Рыбинского моря предварительные упражнения в рисовании параллели берегов, т.е., когда находившийся на левом берегу художник рисовал правый берег, а художник, находившийся на правом берегу, рисовал левый берег. Чернецовы отмечают в своих записках, что они «старались, сколько было возможно, не опускать примечательное: по живописности, историческим воспоминаниям, или предметам, имеющим в себе что-либо отличительное; при этом делали мы письменные замечания, составившие наши путевые записки». А примечательного было много. Они постоянно отмечают в своих записках «прекрасные картины», «великолепный панорамический вид», «удивительное и прелестное явление», приводившие их как художников в восторг, и они без устали занимались писанием с натуры красками: «жаль проплыть без пользы мимо прекрасных мест». Особенно их привлекали панорамы городов и памятники архитектуры, «примечательные по старине русского зодчества» храмы и светские постройки, остатки «твердынь». Чернецовы составляли описание художественных и исторических памятников, собирали сведения об искусных зодчих и художниках, интересовались занятиями и разными деталями жизни народа. Путешествие Чернецовых по Волге не было прогулкой. В своих записках художники говорят о «тревожной полугодовой жизни на воде, жизни, проведенной в непрерывных, постоянных трудах и заботах», о том, что навсегда «сохранят память о грозных картинах природы, когда в слабой ладье своей мы боролись то с разъяренными волнами, то с неодолимыми льдами». Начавшееся в мае путешествие завершилось поздней бурной осенью, когда двигаться приходилось, постоянно борясь с противными ветрами. 17 (29) ноября за станицей Замьянской лодка была окружена к скована льдами. 18 (30) ноября Чернецовы закончили путешествие, прорезавшись через льды к берегу у села Ново-Павловского, в сорока семи верстах от Астрахани. На всём протяжении пути они продолжали свои художественные занятия. Особенно трудно было работать на последнем участке пути, когда они подвергались многим опасностям, но, как отмечали художники, они не оставляли панорамы «ни во время бурь, ни даже когда находились во льдах, и если делали её уже не с теми подробностями, какие наблюдались до сего времени, то по крайней мере, не опустили ничего замечательного. Всё главное перенесено на бумагу».

Помимо многочисленных этнографических и археологических материалов Чернецовы привезли художественную параллель берегов Волги, заключавшую в себе в окончательном виде 1982 рисунка общей длиной в 746 м, до 500 видов, до 80 этюдов, писанных масляными красками с натуры, множество планов и рисунков. В Петербурге они продолжали работу над волжскими материалами, начав, как они писали, «чертить те самые рисунки и по тем же самым очертаниям, которые были с натуры, сохраняя совершенную верность». Эта работа была прервана в 1840 году путешествием на Восток, где они предприняли плавание по Нилу. Новое путешествие ещё более утвердило их мысль о необходимости продолжить работу над параллелью берегов и панорамой Волги и дополнить свои путевые записки «Воспоминания из путешествия по Волге» особым приложением. В апреле 1851 года в «Записке при представлении берегов Волги» Чернецовы писали: «Там при виде Нила и других знаменитых рек, славных по историческим воспоминаниям или по красотам природы, ныне частью в течении и в виде своем поменявшихся, они были убеждены, что не будет излишним окончание берегов реки Волги нашего времени». Однако пребывание Чернецовых в 1846-1849 годах в Италии задержало завершение этой работы ещё на три года.

Городец. Рисунок Н. и Г. Чернецовых, 1838 год
Городец. Рисунок Н. и Г. Чернецовых, 1838 год

Только в начале 50-х годов Чернецовы смогли демонстрировать на Васильевском острове в Петербурге панораму «Волга». По исследованию художника-панорамиста и искусствоведа В.П. Петропавловского, панорама, или, точнее, циклорама, Чернецовых имела длину 700 м и высоту 2,5 м. Огромная картина, исполненная с высоким художественным мастерством, изображала все достопримечательности великой русской реки от Рыбинска до Астрахани. Панорама была закреплена на двух поставленных вертикально цилиндрах и расположена за окном помещения, оборудованного в виде каюты. При перематывании картины с одного цилиндра на другой и при соответствующем шумовом оформлении у зрителя возникало ощущение движения судна. Но частое перематывание картины пагубно сказалось на её сохранности, и к 80-м годам прошлого века от неё остались лишь обрывки. В дальнейшем следы этого замечательного произведения затерялись окончательно. Некоторое представление о характере панорамы могут дать сохранившиеся видовые изображения станкового характера: картины «В Костроме». «В Костычевских горах», «Жигули», «На Волге в Симбирской губернии», «Бугор Степана Разина», «Вид с Царёва кургана» и др., а также акварели из трёх волжских альбомов Чернецовых, хранящиеся в отделе рисунков Государственного Русского музея. Конечно, панорама и акварели в альбомах или перовые рисунки в эрмитажной рукописи — это произведения разного жанра, но по ним можно судить об объектах, которые были изображены на панораме.

Художественная манера Чернецовых в значительной степени определялась пиететом перед Волгой как объектом художественного воспроизведения и характеризовалась документальной точностью, стремлением создать «документальный пейзаж», тщательным соблюдением законов перспективы и близкой к природе цветовой гаммой. Нам представляется справедливой оценка художественного мастерства Чернецовых, которую дал академик Б.В. Асафьев в своих раздумьях над русской живописью. «На работах Чернецовых, — говорит Асафьев, — именно в силу особенно подчеркнутой в них обстоятельной деловитости и “обозренчества” видно, как воспитывался глаз русского художника конкретными впечатлениями от природы и быта родины». Отмечая, что работы Чернецовых представляют своего рода изобразительную летопись, Асафьев далее пишет: «Смотришь вид за видом, скорее с “путешественническим” интересом к странам, векам и народам, чем к художеству, и вдруг — прекрасная, меткая, всецело живописная подробность, яркий красочный миг природы или же характер фигуры, умно схваченный рисунком! И надолго в сознании сохраняется этот образ — заметим — среди множества равнодушно “проехавших мимо” предметов… Это уже в большинстве случаев не “парад видов”, а любовный выбор простого, характерного из попадающихся на глаза изобильных мотивов».

И далее он пишет о братьях Чернецовых: «…в их странствованиях было что-то гнавшее вперёд, вперёд: то ли жажда впечатлений, то ли своеобразное чувство душевного изгнанничества, столь характерное для эпохи, проблески артистизма или призывы художественной совести? Конечно, ни один из братьев несравним с Лермонтовым, но “лермонтовское беспокойство” рядом с эпической правдивостью, простотой и точностью повествования в их живописи присутствует». Одним из результатов художественного путешествия была «Параллель берегов Волги» по семи губерниям, причём для каждой губернии были склеены по две полосы: одна — с рисунками правого, вторая — с рисунками левого берега. К каждой из семи параллелей был приложен краткий пояснительный текст. В 1851 году Чернецовы представили параллель царю в расчёте на материальное вознаграждение, в котором они очень нуждались. Но эти расчёты не оправдались, как не оправдалась и их надежда, заручившись одобрением царя, издать свои материалы. Николай I, ограничившись благим пожеланием, чтобы любители изящного оценили и поддержали «труд достойных художников», не отпустил ассигнований на издание. А ходатайство Академии художеств об увеличении содержания Григорию Чернецову и назначении содержания Никанору Николай I отклонил.

Чернецовы не нашли ни средств на издание, ни издателей для «Параллели берегов» и материалов панорамы. Лишь отдельные виды удалось художникам опубликовать в «Иллюстрации», но они были представлены очень низкими по качеству гравюрами на дереве. Отвергнутые и забытые, оба брата умерли в нищете. Третий брат, Поликарп, заболел и умер ещё во время путешествия по Востоку. «Параллель берегов Волги» по распоряжению царя была передана в Русскую библиотеку Эрмитажа, но там она находилась недолго. Вскоре она вместе с другими изобразительными материалами и рукописями поступила в Публичную библиотеку, где в течение почти столетия находилась в полном забвении. Лишь в середине 50-х годов «Параллель» была обнаружена в отделе рукописей Публичной библиотеки, и в 1960 году данные о ней были опубликованы в «Каталоге русских рукописей Эрмитажного собрания» (издание Государственной Публичной библиотеки имени М.Е. Салтыкова-Щедрина).

С первого дня путешествия и до его конца Чернецовы вели подробные путевые записки. Каждый из братьев отдельно записывал свои впечатления, материалы о посещенных местностях, наблюдения над художественными и историческими памятниками, ход путешествия. Потом оба дневника были сведены в один. В Государственном Русском музее хранятся отдельные путевые записки Григория Григорьевича и Никанора Григорьевича и черновик сводной записи. В 1862 году художники преподнесли Александру II старательно переписанный от руки и великолепно иллюстрированный 149-ю миниатюрами — рисунками пером, акварелью и сепией беловой экземпляр путевых записок. Александр II, как и Николай I, равнодушно отнёсся к трудам и нуждам художников и ограничился распоряжением передать рукопись в эрмитажную библиотеку, где она хранится и поныне.

В публикуемых записках Чернецовых, естественно, много наивного, а подчас и неверного, но оригинальный текст художников с характерным для них языком и стилем даёт возможность почувствовать колорит и дух времени. Главное значение этих записок в том, что они будили интерес к родным местам, что они смело противопоставляли классическим красотам Востока и Запада красоты русской земли, указывали на красоту древнерусского зодчества, обращали внимание художников на Волгу как на неисчерпаемый источник вдохновения и сами вдохновенно живописали её маслом, акварелью, сепией, карандашом, тушью. Волга важнейший очаг жизни русского народа, стала для художников Чернецовых неисчерпаемым источником вдохновения. Эту Волгу воспели они кистью и пером, и заключительные строки их путевых записок звучат как настоящий гимн «благодатным водам волжским». «Она [Волга] есть как благотворная жила земли Русской и во всех отношениях достойна приложенного народом наименования: “Матушка-кормилица”». Они стремились создать зрительный образ Волги, предвидя неизбежные её изменения. В записке о параллели берегов реки Волги Чернецовы писали, что эта параллель есть «близкий портрет, снятый с натуры в очертаниях одной из знатнейших и благодетельных рек России, в том самом современном виде, в каком она ныне орошает берега свои, портрет интересный для просвещённой любознательности не только теперь, но и впоследствии, когда по неизбежным законам природы и вид, и формы, и население берегов, и самое течение величайшей и благодатнейшей реки изменится».

Г.Г. Чернецов. «Волжский вид». Акварель. 1838 г. Русский музей, С.-Пб
Г.Г. Чернецов. «Волжский вид». Акварель. 1838 г.
Русский музей, Санкт-Петербург

Во времена братьев Чернецовых путешествие по Волге было сопряжено с большими сложностями, а нередко и опасностью для жизни; мели и перекаты, жестокие бури затрудняли плавание по реке. За время шестимесячного плавания по Волге небольшое судно братьев Чернецовых не раз садилось на мель, мешали плыть сильные ветры. И только искусство лоцмана и матросов позволило благополучно завершить путешествие. С той далёкой поры сама Волга и условия судоходства на ней изменились неузнаваемо. И если бы Чернецов.ы могли с нами повторить путешествие по Волге, то их взору предстала бы совершенно иная картина. За годы Советской власти внешний облик реки изменили плотины гидроэлектростанций. Спускаясь вниз по Волге, мы последовательно проплываем каскад водохранилищ: Иваньковское, Рыбинское, Горьковское, Чебоксарское, Куйбышевское, Саратовское, Волгоградское.

Создание гарантированных глубин позволяет перейти на новый тип грузовых судов, по своей мощности приближающихся к морским. Появление водохранилищ на Волге создало новую судоходную обстановку, для продления сроков навигации широко используются ледокольные суда.

Во времена, когда Чернецовы совершали своё путешествие, Волга посредством Мариинской системы соединялась с Балтикой, однако этим путём могли пользоваться только суда с небольшой осадкой, в связи с чем волжские суда доходили только до Рыбинска, где и осуществлялась перевалка грузов.

В записке Чернецовых сообщается об «удивительном зрелище — сухопутном ходе судов степями» из района Дубовки (на Волге) до Качалинской пристани (на Дону). Небольшие суда «со всем вооружением и грузом вытаскиваются здесь [в Дубовке] на берег, где ставят их на особо устроенные для сего колеса, вроде покатней, и силою запряжённых в сей экипаж быков ввозят в гору по устроенному въезду, причём употребляют до 20 и более пар быков, но, выбравшись на ровное место, число их уменьшают и продолжают путь степями на расстоянии 60 верст до Качалинской пристани…».

В описании путешествия по Волге братья Чернецовы показали себя не только тонкими ценителями живописи, архитектуры, истории; их интересы значительно шире, страницы их записок изобилуют яркими географическими наблюдениями, ими подмечены многие характерные черты экономического развития России в тот период. Правда, их оценка экономических условий жизни общества не всегда верна, а иногда наивна, и нередко в ней сквозит идеализация деяний купечества. Волга была важнейшей транспортной артерией России, на берегах которой осуществлялся обмен товарами между различными зонами страны. Большая роль в этом принадлежала ярмаркам. Крупнейшей в России была расположенная на Волге Нижегородская ярмарка (ей предшествовала до 1817 года Макарьевская ярмарка). В Нижнем Новгороде Чернецовы видели приготовление к открытию Нижегородской ярмарки, которая «по многочисленному стечению народа из отдалённейших мест, количеству и разнообразию товаров, обширности производимой торговли и великости обращающихся капиталов… есть важнейшая в России». И естественно, что всё в Нижнем Новгороде подчинено ярмарке и всё существование города неразрывно связано с «кормилицей» Волгой.

Да и экономическая жизнь других городов, в которых побывали Чернецовы, в большей степени связана с Волгой: в одних (как Рыбинск) — перевалка грузов, в других (Лысково) — крупные хлебные склады, в третьих (Балахна) — строительство деревянных судов-расшивов и т.д.

Пульс большинства волжских городов точно соответствовал сезонному характеру судоходства. Жизнь в городах пробуждалась и бурлила весной. Население городов увеличивалось в несколько раз за счёт притока бурлаков, рабочих, крючников и замирало в зимний период. Промышленность имелась далеко не в каждом городе и была представлена мелкими кустарными предприятиями.

Наиболее крупными городами были Казань, Саратов, Астрахань, Ярославль и Нижний Новгород, однако численность населения каждого из них не достигала 50 тысяч жителей, а такие города, как Самара и Царицын, имели население всего около 10 тысяч жителей. Сегодня эти города — важнейшие промышленные и культурные центры страны.

Выходы нефти в Поволжье известны давно. Проплывая мимо Сюкеевых гор, Чернецовы отмечают, что в «некоторых местах сякнут небольшие нефтяные струйки, нефть скопляется в выдолбленные в камнях гнезда, откуда её берут, впрочем, не в большом количестве».

Братья Чернецовы в число их главных и непременных достопримечательностей относили храмы, церкви, монастыри. Длительное время жилые кварталы городов были отгорожены от Волги грузовыми причалами, складами, промышленными предприятиями, и это понятно, поскольку большинство грузов поступало с Волги. Сегодня редкий город на Волге не украшает красивая набережная — излюбленное место отдыха волжан.

Посад Пучеж

По значительной торговле хлебными товарами некоторых здешних капиталистов Пучеж есть замечательное местечко по Волге. В царствование императрицы Екатерины II он был из Дворцовой слободы переименован в посад; не имеет в себе ничего относящегося до дальней старины. Прекраснейший собор с великолепным в нём иконостасом и церкви двух приходов, прекрасно отстроенные, доказывают усердие жителей к украшению оных. В церкви прихода, называемую Пушавкою, где прежде был монастырь, находятся вклады Иова, митрополита Новгородского, имевшего недалеко отсюда свою родину. Главный промысл жителей состоит в хлебной торговле и в содержании судов для перевоза оного. Из числа четырёх конных машин, принадлежащих здешнему купечеству, одна остановилась в Пучеже для выгрузки товара. По постоянному ходу своему с огромным грузом они приносят владельцам большие выгоды.

На плоскодонном судне, вроде барки, длиною от 25 до 35, а шириною от 6 до 8 сажен, устраивается шпиль, приводимый в обращение лошадьми. Завезённый вперед якорь на определенное пространство бросают в воду; конец каната якорного, утверждённый у шпиля, при круговом обращении его накатывается на колесо, и от сего действия машина подвигается вперёд, имея за собою на буксире до шести барок с грузом, называемых причалами, которые составляют как бы хвост машины. Вся эта огромная плывущая масса, управляемая опытным лоцманом, идёт медленно; она отличается наружным своим видом от всех волжских судов. На палубе машины устроено здание, или, можно назвать, навес, на столпах, в котором находится шпиль, и производится действие лошадьми. Крыша этой надстройки, составляя как бы вторую палубу, окружена перилами, и на ней находится маленький домик, или светлица, вроде беседки; тут во время путины живёт хозяин или его приказчик. С этой высоты, которую можно назвать бельведером, производят распоряжения лоцманы. Беспрерывный завоз якорей составляет главную работу бурлаков, разделённых на смены, и на всякой завозне, плывущей с якорем, находится особенный лоцман, называемый завозенным. Он, отплыв на известное пространство от машины, останавливается и смотрит на сигналы, делаемые ему с машины — днём флагами, а ночью фонарями, которыми дают ему знать, где бросить якорь. Главных лоцманов на конной машине находится два; так как машина идёт беспрерывно и днём и ночью, то они чередуются между собою. Завозенных лоцманов четыре; водоливов шесть, которых обязанность состоит в отливании воды из машины и причалов её и в наряде для работ народа. Всего на судне до 60 человек: 50 бурлаков и 10 погонщиков. По количеству груза определяется и число лошадей, на этой машине находилось их более семидесяти, разделенных на две смены. Из двенадцати якорей, принадлежащих к машине, главные имеют вес до 80 пудов; они двурогие, наподобие морских. Вся машина с причалами вмещает в себя груза до 170 тысяч пудов, все построение её с причалами обходится до 80 тысяч рублей. Опытом известно, что они могут служить до 12 лет. Имея случай, хорошенько высмотрели прекрасную конную машину, которая служит ещё первый год, или, как говорят, первую воду, без повреждений, роскошно разукрашенную резьбою и раскраскою, мы вполне удовлетворили своё любопытство и получили совершенное понятие о конных машинах.

В протекающей здесь небольшой речке, называемой Пушавкою, недавно был найден зуб весом в 6 фунтов; он той же формы, какую имеет и приобретённый нами. В берегах этой речки находится земля коричневого цвета, которую можно употреблять в живописи. Волга против Пучежа имеет дно, усеянное мелким щебнем, но к левому берегу оно песчано и чисто. Средняя глубина её в этом месте четыре сажени.

* * *

Простясь в Пучеже с добрыми своими знакомыми, утром, при лёгком попутном ветерке, мы отправились в путь. Проходя мимо двух больших островов (Витязя и Ячменного), опять встретили несколько конных машин. По миновании островов Волга делает колено или поворот, где на правом берегу находятся Катумские горы, из которых достают известь. Крестовая гора, к ним принадлежащая, нося название своё по находящемуся на ней погосту: крест оканчивает собою Костромскую губернию. Она так же, как и Жареной Бугор, принадлежит к числу урочных мест для новичков-бурлаков. При подошве её мы остановились у берега.

Нижегородская губерния

Выступившие из-за горизонта тучи с громом и проливным дождём при сильном ветре встретили нас в Нижегородской губернии; но завеса, покрывшая лазурное небо, скоро упала за горизонт, и тишина восстановилась. Село Катунки, мимо которого мы проплыли, имеет в себе три каменные церкви и училище, основанное старанием сельского жителя Самарина. Катунки значительны по находящимся в них кожевенным заводам и промыслу кошачьими шкурами, которые через Кяхту отправляют в Китай, что составляет значительную торговлю. Поровнявшись с селом Василёвым, остановились на ночлег. Василёво известно здесь по изделию глиняных горшков, с которыми в течение лета отправляют по Волге до ста судов в низовые города, а более в Астрахань, из которой, кажется, они идут в Азию. Некоторые горшки бывают мерою вёдер в десять; промысл этот принадлежит, впрочем, не одному селу, а и окрестным деревням. В нём много находится серебряников и чеканщиков.

Прошлого лета мы имели случай проездом быть в селе Пурех, находящемся отсюда верстах в 15, по правому берегу Волги. Пурех почитают местом рождения князя Пожарского. Существующая в нём прекраснейшая церковь с шатровою при ней колокольнею построена, как нам говорили, иждивением князя Пожарского. В ней находятся некоторые его вклады, как то: образ божией матери, обложенный жемчужной ризою и украшенный каменьями; сказывают, что эта икона находилась с князем в походе и по завещанию его внесена в сию церковь, другая икона божией матери, украшенная также жемчужною ризою, трудов, полагают, матери князя Пожарского; золотой напрестольный крест с частицами мощей и резное из дерева распятие, приобретённое князем из Соловецкого монастыря. В одном из приделов её, в Царских вратах, находятся собственные труды героя, состоящие в клеймах, вырезанных из дерева, на которых написаны евангелисты. Прежде здесь хранилось знамя, с которым шли дружины под предводительством князя Пожарского на спасение Отечества, но оно взято в Москву и хранится там в Оружейной палате, а здесь вместо него оставлена копия.

На другой день жар был утомительный и заставлял нас купаться несколько раз, почему мы подвигались вперёд медленно. По приближении к Городцу однообразная низменность луговой стороны изменилась; место, занимаемое им, значительно возвышаясь, отличалось на левом берегу Волги, и Городец казался живописным.

Слобода Городец

В толпе любопытных, смотревших с берега на нашу лодку, мы нашли для себя хорошего путеводителя по Городцу. Предложение наше показать, что есть в нём замечательного, он принял с охотою. Первым предметом любопытства был древний земляной вал, поросший вековыми соснами, он обширностью своею доказывает минувшую значительность Городца. Восточная сторона или фас сего вала, идущий от Волги, составляя поперечную часть укрепления, имеет в длину 750 шагов; в нём находятся небольшие интервалы, служившие, как видно, для ворот. Вторая сторона вала, параллельного Волге, частью срыта и застроена, почему и нельзя определить всего пространства этой линии, уцелевшая часть которой имеет в длину 1500 шагов, но от третьего фаса не осталось никаких следов: он срыт совершенно и застроен. Этот остаток твердынь городецких служит теперь местом гуляний жителей в летнее время. Недалеко от восточной части сего вала видны следы отдельного земляного укрепления, в котором приметны остатки опустошения огнём, и, может быть, они принадлежат ещё к временам Батыя, разорявшего Городец. Отсюда представляется прекрасный вид: за Волгою в синеющей дали за лесами скрываются родина князя Пожарского и место, где находится его могила; по берегу Волги, левее, курятся дымы солеварниц балахонских, а далее сквозь пары жаркого дня белеется Нижний Новгород! Этот вид, заключая в себе места, славные событиями, долго останавливает путешественника своею панорамическою живописностью и воспоминаниями.

Внутри главного укрепления, которое жители называют земляным городом, между полосами, засеянными хлебом, есть место, едва приметное, где находился надгробный камень князя Городецкого Андрея Александровича; но около пятидесяти лет назад этот камень свезён отсюда и раздроблен на части. Карамзин в своей истории так говорит о сём князе: «Заслуживший ненависть современников и презрение потомства, никто из князей Мономахова рода не сделал столько зла отечеству, как сей недостойный сын Невского, далеко погребённый от священного праха родительского». Некоторые части сего камня, означавшего место погребения князя Городецкого, находятся теперь над прахом других, а остальные употреблены для баз колонн при построении церковной паперти. На одной из сих частей этого камня видны следы каких-то фигур, но они так повреждены, что нельзя даже определить, литеры это или украшения. Старожилы помнят этот камень ещё в целости находившимся на месте, и грамотеи, как они говорят, тогда разбирали надпись на нём, которая означала погребенного тут Городецкого князя Андрея Александровича и время его кончины. Прежде существовала на этом месте церковь, в которой погребён был князь Андрей Александрович, но в 1368 году она сгорела от молнии, и после была вновь сооружена князем Борисом Константиновичем, но и эта также истреблена огнём. Впоследствии в некотором расстоянии от сего места построена вместо оной в 1708 году небольшая каменная церковь Михаила Архангела с колокольнею при ней, которая и теперь существует. В этом земляном городе находятся два небольших озера и немалая часть домов жителей с зеленеющими садами, придающими этому месту много красоты.

Путеводитель наш сказывал, что лет за шестьдесят в осыпи одного из оврагов у земляного города долго был виден высунувшийся камень, но мальчик, вскарабкавшись туда, нечаянно открыл, что этот мнимый камень был воск, масса которого оказалась в 50 пудов! Счастливый случай и нам доставил находку, также в одном из оврагов, которою мы очень были обрадованы. Это медный стакан, шестигранный, с узорчатыми эмалевыми украшениями, довольно сохранившимися. На высоте близ этого места, где мы приобрели свою находку, по преданиям сказывали, будто бы находился дворец; почему знать, может быть, находка наша есть частица его принадлежностей. Другая вещь, найденная нами, имеет сходство с гирею; она железная, с ушком, весом около трех фунтов; если это не гиря, то принадлежность кистеня. По общей форме и по грани своей она отзывается татарским вкусом.

Городец прежде был городом и резиденцией князей городецких и даже имел своих епископов. Теперь это только значительное село из шести находящихся в нём церквей, одна и до днесь называется у жителей собором.

Ковка якорей и колокольных языков составляет значительный промысл жителей. Якоря делают весом от 30 фунтов до 80 пудов; в Городце с окрестными деревнями в течение года выковывают одних якорей до 20 тысяч пудов. Прежде здесь производился также значительный промысл пряниками под названием городецких, и было до пятидесяти куреней, где их приготовляли, но теперь из них осталось только девять, из которых в течение года выходит до 10 тысяч пудов пряничного товара. Некоторые из пряников делают весом до пуда, украшения на них издревле безызменны.

Зимою на льду, покрывающем Волгу, в Городце бывают два раза в неделю обширные базары, на которых производится хлебная торговля.

Феодоровский городецкий мужской монастырь находится за слободою. Он известен кончиною в нём святого благоверного князя Александра Невского, который, возвращаясь из Орды в Россию, в 1263 году заболел и, приняв монашество, скончался в сей обители. На наружной стене соборной церкви есть описание этого события. В сём монастыре прежде находилась чудотворная икона Феодоровской божией матери, которая обретается ныне в Костроме. Остатков, относящихся к давности существования монастыря, не видно никаких.

Между рассказами словоохотного нашего путеводителя один показался нам любопытным: «В Сёменовском уезде (Нижегородской губернии), верстах в ста от Городца, есть в лесу место, называемое Малый Китиш, тут находится земляной вал, а подле него озеро Светлоярое, в котором вода чрезвычайно чиста и прозрачна. В средине этого вала видны груды после бывших тут каких-то строений. В этот Малый Китиш от нас, из Городца, многие ходят на богомолье, и полагают, что тут был город, куда во время Батыря из Большого Китиша (так тогда назывался Городец) князь укрылся. Батырь, пришедши со своими полчищами в Городец, разорил его огнём и мечом так, что он долго был запустелым и даже во многих местах порос лесом. По взятии царём Иоанном Васильевичем Новгорода многие беглецы из оного поселились здесь, и Городец наш вновь тогда омноголюдился. После он был Дворцовою слободою; а во время путешествия императрицы Екатерины Алексеевны по Волге пожалован графу Орлову». Этот рассказ между жителями составляет изустную историю Городца.

* * *

С восходом солнца отправились в путь, и местами должны были идти бечевою, чтобы дувшим боковым ветром не увлекло к противоположному берегу, но неудобство этого пособия для панорамы, которую мы беспрерывно продолжаем, заставило плыть, хоть с великим трудом, при помощи вёсел, сколько можно ближе к середине Волги, Обходя мели, находящиеся между Городцом и Балахною, при всей осторожности, мы сели на одну из них и с большими трудами, употребя все усилия, могли с неё сняться. Увеличивающийся ветер заставил нас остановиться близ левого берега, против Балахны. Ветер, усиливаясь более и более, наконец превратился в жестокую бурю; лодка наша подверглась сильной качке, и на ней оказалась течь; мы боялись быть сорванными с якоря, что в такое время могло бы быть для нас пагубно. Во весь остаток дня Волга бушевала, и наступившая ночь не успокоила её; луна, изредка показывавшаяся из-за летящих туч, освещала живописное волнение Волги.

Балахна

С трудом переправясь к противоположной стороне, остановились у балахонского берега. Мы имели письмо к одному из почтенных здешних жителей, владельцу нескольких из находящихся здесь соловарниц; он был столько добр, что показал нам оные и объяснил порядок добывания и выварку соли. Открытие солеварниц здесь относится к 1532 году, в то же время положено и первоначальное основание Балахны, получившей название своё от рабочих при варницах чуваш и черемис, носивших балахоны. По преданиям известно, что князь Пожарский имел в Балахне дом и часть в соляных варницах. Гаврила и Антон Минины, родственники бессмертного Козьмы, также имели долю в варницах балахонских. За десять лет назад соловарниц здесь было более 30, а теперь осталось 20, и из них в действии находится только 12. Для добывания рассола роют, или, лучше сказать, высверливают, колодцы на значительную глубину, несмотря что рассол местами бывает саженях в десяти от поверхности земли. Из сих колодцев действием помпы, приводимой в движение лошадью, добывают рассол и наполняют оным резервуар, из которого выпущают его посредством деревянной трубки в железную сковороду или противень, находящийся на поверхности печи, где его варят, и на четвертые сутки после варки он делается чистою солью. Вкус этого рассола солено-горьковатый, имеет целительные свойства и, употребляемый ваннами, оказывает спасительные действия. Близ соловарниц находится каменный столб, на месте существовавшей тут церкви, построенной царём Иоанном Васильевичем. Здесь находилось укрепление, состоявшее из земляного вала и деревянной на нём стены с башнями для ограждения от набегов казанских татар, но время и пожары истребили деревянные твердыни, а оставшаяся часть земляного вала обращена теперь в бульвар.

Из церквей здешних замечательна церковь уничтоженного Николаевского монастыря, в ней погребён праведный Пафнутий. Она имеет шатровый верх, украшенный изразцами; от времени поросла зеленью и очень живописна. Ограда, окружающая бывший монастырь, также живописно украшена растущими по ней деревьями.

Из находящихся в Балахне разных заводов изразцовые замечательны тем, что изделия оных, как нам говорили, идут через Кяхту в Китай.

В Балахне много строят росшив; так называются одни из судов волжских, которые отличаются от всех других оригинальностью своего носа, имеющего сходство со стерлядиным. Найдя случай видеться с одним из судостроителей, мастером своего дела, от него мы узнали всё, что относится к архитектуре и действию росшив. Их строят различной величины, плоскодонные одномачтовые, как и все суда волжские. Длиною от 5 до 20 сажен, а шириною от 2 до 7 сажен; корпус высотою бывает от двух с половиною до 4 аршин. Мачты составляются из 7 и 8 дерев, сплоченных вместе, до так называемого круга, выше которого они делаются тоне, и оканчиваются стеньгою. Вся высота их бывает от 6 до 20 сажен. Реи большие, или так называемые коренные райны, к которым прикрепляется огромный парус, называемый коренным, длины имеет от 10 и более 30 сажен, а топсельная райна от 5 до 12 сажен. Росшивы с грузом сидят в воде от 5 четвертей до 3 аршин и могут поднимать от 2 до 30 тысяч пудов. Число рабочего народа определяется, смотря по грузу; обыкновенно на каждую тысячу пудов рассчитывают по три с половиною человека, но если нужен слишком скорый ход, то увеличивают его до пяти человек. Построение росшивы с оснасткою обходится от 800 до 17 тысяч рублей, они могут служить от 8 до 12 лет.

Около семидесяти лет назад Балахна пострадала от злодейств разбойника Пугина с состоящею при нём шайкою из 40 человек. Впоследствии он был убит на границе Костромской и Нижегородской губерний, где он переправлялся чрез речку, и, когда взбирался на берег, был в это время застрелен одним из преследовавших его погонщиков. Отправясь из Балахны и пройдя вёрст десять, мы остановились.

 

Пустясь рано в путь и проплыв мимо нескольких островов, мы заметили, что течение Волги здесь очень быстро и находятся значительные глубины. Нижний то скрывался в поворотах, то опять выходил из оных; к нему стремились разнокалиберные лодки с множеством народу, некоторые из них вмещали в себе фокусников, спешивших на великое торжище со всеми принадлежностями своего ремесла. Боковой ветер сильно прибивал нас к берегу луговой стороны, возле которой быстрым течением воды несло нашу лодку; во множестве торчащие из берега огромные дубы сделали повреждение в нашем судне, это заставило нас употребить все свои усилия, чтобы удалиться от опасного соседства, где такой корабль, как наш, легко мог бы претерпеть крушение. Остановясь на якоре в некотором расстоянии от берега, мы ещё первый раз в пути принялись писать с натуры масляными красками; между тем ветер позатих; чтоб не терять случая, мы снялись с якоря и скоро приблизились к Нижнему, где остановились против ярмарки, у левого берега.