Городецкий шлем
Городецкий шлем
Из очерка-эссе Негина А.Е. «Шлем из Городца»

Русские летописи и повести неоднократно упоминают использование русскими воинами, боярами и князьями монгольского оружия и доспеха. Этот факт игнорировался советскими историками. Среди дореволюционных русских археологов Э. Ленц являлся самым последовательным сторонником восточного происхождения русского оружия. Положения Э. Ленца продолжил и усугубил В.В. Арендт. Однако их исследования не были поддержаны советскими учёными.

Шлем с полумаской и фрагмент кольчужного плетения (бармица) были найдены в Городце в 1985 году Мошкиным Б.А. при рытье ямы в своём огороде по ул. Загородной (вблизи от внутренней стороны вала) на глубине около 50 см. При дальнейшем осмотре и раскопках костяка выявлено не было, значит, находка не связана с захоронением.

Стержень навершия городецкого шлема
Стержень навершия городецкого шлема

Шлем представляет собой трёхмастную тулью, к которой приклёпана небольшая полумаска, состоящая из окологлазных выкружек и обломка клювовидного наносника. По нижнему краю полумаски проделаны отверстия для крепления лицевой части бармицы. Навершие шлема напоминает по конструкции наконечник зажигательной стрелы: с отходящими от стержня четырьмя крестообразно расположенными ушками, предназначавшимися для крепления на них плюмажа из конского волоса, а также кольца с привязанными к нему двумя матерчатыми или кожаными ленточками. Над ушками стержень значительно расширяется, образуя ромбовидный наконечник. Стержень навершия немного отогнут назад и изогнут книзу. Шлем покрыт толстым слоем серебрения с линиями гравировки, почему-то не украшенными позолотой в нескольких местах. Орнамент на шлеме состоит из четырёхчастной композиции из узлов с лилиями (криками) на вершинах, расположенных крестообразно. Они опоясывают тулью в нижней части и одновременно делят её на четыре неравные части. Из них лицевая больше остальных трёх и соотносится как 1,3:1:1:1. Под навершием, также ориентированным на четыре стороны, на вершине шлема цветок четырёхлепестковый, лепестки его обращены вниз, к узлам. В большой лицевой части расположены слова. Несмотря на большие утраты, можно видеть в сохранившихся фрагментах арабскую надпись. В левой и правой частях расположен орнамент, соответственно имеющий «левое» и «правое» направления. В затылочной части расположен сюжет, имеющий правое направление. На лобной части шлема вмятина округлой формы, возможно след от удара. С правого и левого боков шлема сквозная пробоина от удара лопатой: нашедший, наткнувшись в земле на железный предмет, попытался его перерубить, чтобы извлечь из земли.

Шлем, найденный в Городце, принадлежит к серии совершенно аналогичных боевых наголовий, которые уже давно встречаются среди археологических древностей в Восточной Европе. Семь из них найдены на территории бывшей Российской империи, а позднее СССР. Они близки к городецкому шлему. Долгое время их относили к русским, но все они имеют восточное происхождение

Не ранее середины XIII века появляются ранние изображения крутобоких шлемов в восточных манускриптах. Примерно этим же временем или позднее — концом XIII века датируются находки крутобоких шлемов в половецких погребениях. До монгольского вторжения мы не находим на Руси свидетельств о бытовании крутобоких шлемов с круговой бармицей и клювовидным наносником. Развитие этого способа защиты лица, наряду с масками-личинами прослеживается на Ближнем Востоке и в центральноазитских степях, как реакция на применение лучников в военных действиях.

На раскопках в Городце
На раскопках в Городце

Шлем, найденный в Городце сочетает в себе все признаки восточных боевых наголовий. Он был изготовлен, по видимому, в Хулагидском Иране по монгольскому заказу в конце XIII- начале XIV века.

Шлем был найден всего в 20 метрах от внутренней стороны крепостного вала, в том месте, где, по преданию, враги прорвали оборону города.

Вероятно, городецкая крепость строилась в два приёма с разрывом во времени. Строительство более мощных стен, чем первоначальные, отмечено в русских летописях под 1391 годом. Использование противником для штурма стыкового участка двух частей сооружения, а также участка частокола (остатки найдены при раскопках) к нему прилегающего, позволяет предполагать, что кровавые события, разыгравшиеся на валу вдоль улицы Загородной, относятся к осаде 1408 года. Это лучше согласуется и с датировкой шлема. Он мог быть в употреблении спустя даже столетие с момента своего изготовления, хотя к 1408 году подобный крутобокий шлем должен был стать уже довольно архаичным.

Сложно объяснить связь находки с последствиями боя. Главное противоречие заключается в отсутствии каких-либо признаков наличия костяка в непосредственной близости от доспеха. По словам нашедшего, вместе со шлемом лежала свёрнутая кольчуга. Это позволяет истолковывать находку как клад, спрятанный непосредственно до, во время или после боя.

Тяготевшее к восточным образцам русское оружейное искусство после монгольского завоевания было нацелено на производство оружия по монгольскому заказу или испытало сильнейшее влияние, выразившееся в изготовлении доспеха, который внешне, а часто и конструкционно напоминал монгольские образцы. Подтверждает это ряд найденных археологами предметов вооружения, совмещающих в себе типичные признаки образцов оружейного искусства «поработителей» с элементами, носящими отпечаток типично русского стиля. Именно с этого момента следует вести отсчёт движения в сторону всё усиливающегося восточного влияния в русском оружейном искусстве, которое с этого момента отказалось от западноевропейского влияния, предпочтя совершенно иную «культурную зону». Эта культура соприкасалась на востоке и юго-востоке с тюрско-монгольской «степной» культурой, а через неё связывалась с древними культурами Азии.

Преобладание в вооружении русского воина восточного влияния вплоть до времени усиленной европеизации, начатой Петром Великим, показывает значительную его ценность для русских на том этапе, в течение которого возникла потребность интеграции Руси в Евразийский блок.

Городецкий шлем иллюстрирует ту степень монгольского влияния на завоёванные и присоединённые русские земли, когда подавляющее большинство предметов русского «национального» доспеха либо носит на себе отпечаток этого влияния, либо вообще является импортом высшего качества.