В конце XIX века в Городец переехал мастер каретного производства Матвей Муравьёв. Потомственный мастер каретных дел приехал в Городец из деревни Тимонькино. Мастер облюбовал себе дом с большим земельным участком на Ворыханихе (улица Александра Невского, дом 19).

Во дворе дома разместились столярная, шорная, каретная, а позади этих строений появилась кузница на берегу Черемонова болота.

Сын Иван стал первым помощником отца в кузнечном деле. Характером он отличался спокойным, но твёрдым, не пил и не курил. Вместе с отцом сын мастерил легковые экипажи: пролётки, тарантасы, «долгушки», выездные саночки. По зимам Муравьёвы ковали зонтики (навесы над крыльцом), оградки к палисадникам, а в свободное время помогали соседу Кустову печь крендели. В 29 лет Иван женился на девушке своей веры — старообрядке Марфе Абросимовне, женщине сильной, волевой, прижимистой.

Работали Муравьёвы днём и ночью, знали, где какой спрос на их товар, поэтому выгодно его продавали. Все тарантасники между собой жили дружно и помогали друг другу, делились секретами своего мастерства. Вместе с Лоцмановыми и Сушиными они ездили в Мордовию и Чувашию за коврами. В семье Муравьёвых появился достаток, в доме на потолках — лепнина, в углах — роспись, плафоны голубые, бирюзовые, мебель хорошая. Отец и сын Муравьёвы становятся членами акционерного пароходного общества «Кавказ и Меркурий». Детей у Муравьёвых не было. Так и жить бы Ивану со своей Марфушкой в постах да молитвах, но он часто отлучался из дома по торговым делам.

Однажды в начале 20-х годов Иван возвращался из очередной поездки домой и познакомился в дороге с молодой девушкой Агнией Лопатиной из бедной многодетной семьи с Покровской (Профсоюзной) улицы, которая возвращалась в Городец из Тифлиса. Умная, начитанная, девушка произвела на Ивана неизгладимое впечатление. Сорокалетний мужчина влюбился, как мальчишка. Порыв неведомой страсти заставил зрелого мужчину переступить догму старообрядчества: «Повенчал Бог, а развенчал гроб». Начался бракоразводный процесс, Иван отдал всё золото и драгоценности своей бывшей жене. На него не действовали ни слёзы матери, ни уговоры отца. Иван связал свою судьбу с Агнией. Два дома пустовали, а сын с дочкой Сашенькой (1922 г.р.) и женой ютился на квартире в маленькой избушке. От горя отец умирает, мать прощает сына, и молодые поселяются на Ворыханихе в доме отца.

Годы НЭПа… Иван занимается кузнечным ремеслом. В кузнице и каретной появились наёмные работники. Закипела работа…

Лёгкие кареты на рессорах, тарантасы, красиво окованные, внутри обитые коврами, поверх чёрной краски ложился лак, и никому не разрешалось входить в каретную, где они сушились.

Рождались девочки. С виду суровый Иван безумно любил детей.

В середине 30-х годов — в период массового раскулачивания из дома было вынесено всё, кроме стола и нескольких стульев. Хозяевам оставили одну комнатку. Иван Матвеевич стал лишенцем. Он подаёт заявление в местный совет о восстановлении его избирательных прав.

Выписка из протокола заседания Городецкого совета № 19 от 12 января 1934 года на основании заявления Муравьёва И.М. о восстановлении избирательных прав: «Как владелец каретного производства имел семь человек наёмной силы. До 1929 года имел торговлю, облагался за беспатентную торговлю. С 1930 г. общеполезным трудом занимался недостаточно, является неблагонадёжным к проводимым мероприятиям Советской власти. Имел рабочего в кузнечном производстве и окраске экипажей два человека (…). О восстановлении избирательных прав ходатайство отклонить...».

В 1936 году известный мастер умер от инсульта в возрасте 56 лет. Одна его дочь Зоя (1929 г.р.) жила в Нижнем Новгороде, другая — Александра жила в Петербурге.