Из книги:
Коновалов А.Е. Городецкая роспись. Рассказы о народном искусстве. — Горький, Волго-Вятское книжное издательство, 1988.


Правый берег реки Узолы. Здесь тесно расположена небольшая группа деревень: Ахлебаиха, Репино, Савино, Курцево, Косково, Серково и другие. Жители этих деревень издавна занимались изготовлением деревянных прядильных донец, по-местному «дёнец». Здесь же расписывали дуги, детские стульчики и каталки, мочесники, берестяные бураки, глиняные кувшины. Однако именно «дёнечный» промысел способствовал развитию оригинального местного живописного стиля.

Нашу роспись можно было бы назвать курцевской или косковской, ибо, по преданиям, сохранившимся в памяти старожилов, мастер, обучавший местных жителей росписи прядильных донец, поселился в деревне Косково, приехав в 1870 году из Городца для поновления живописи в курцевской церкви.

И тем не менее наименование нашей росписи «городецкая» вполне соответствует её истории и художественному своеобразию. Это искусство всеми своими корнями уходит в глубины местной культуры, получившей развитие в окрестностях города Городца, бывшего центром многих художественных промыслов — резьбы по дереву, древней живописи, миниатюры рукописных книг, расписной керамики, деревянной и глиняной игрушки, вышивки, ткачества, плетения кружев.

В наши дни в Городце основано предприятие художественных промыслов «Городецкая роспись». Мастера его творческого коллектива стали продолжателями традиций декоративной живописи, некогда украшавшей прядильные донца.

Многие художественные особенности городецкой росписи связаны с историческим прошлым наших земель.

Расположение Городца на великой русской реке, вблизи Макарьевской (Нижегородской) ярмарки, малоземелье крестьян и плохая земля способствовали развитию здесь промыслов и торговли. Городец — старый, значительный центр деревянного судостроения и деревообрабатывающих промыслов, частично связанных с судостроением (плотничный, веретённый, изготовление мочесников, донец, парусины). Окружающие его богатые лесные массивы служили постоянным источником сырья.

Присущая городецким мастерам любовь к красоте развивала стремление украсить деревянные изделия резьбой и росписью. Вызывающей до сих пор удивление «глухой» резьбой украшались дома и деревянные суда — расшивы. В тесной связи с декоративным оформлением крестьянской избы находится оформление вещей внутри избы. Резьбой украшались шкафы, божницы, столы и скамьи, ткацкие станы, а также мелкие предметы быта и крестьянского ремесла. Резьбой украшались даже вальки и рубели, предназначенные для стирки и глажения белья.

Трудно рассказать о разнообразных промыслах Городца. Но художественное оформление донец занимает в нижегородском народном искусстве особое место. Это сначала выемчатая резьба и инкрустация, затем роспись.

В районе Городца были развиты также гончарный и золотошвейный промыслы, прядение, ткачество, изготовление расписных деревянных и глиняных игрушек, вышивка, кружевоплетение. С большим искусством вырезали здесь пряничные доски, при помощи которых печатали знаменитые городецкие пряники.

Сам Городец долго хранил облик древнего русского города, стоящего на высоком берегу Волги, глубоко изрезанном оврагами, через которые были перекинуты изящные мостики. Красовались дома с богатыми, нарядными, искусно сделанными резными рельефами, с фантастическими драконами и русалками-берегинями. Такие же фантастические существа когда-то вырезались на парусных судах и барках, бороздивших волжскую воду. По старинным поверьям, они берегли от опасностей людей и товары.

По примеру городчан жители окрестных деревень также не скупились на украшения.

Городец издавна был центром разнообразных крестьянских промыслов.

Я помню, как шумел Городец базарами и ярмарками, которые не умещались в центре города на его главной площади. Торговые ряды расползались по съездам и по улицам и внизу, по берегу. Три более мелких базара находились в большом овраге, где ныне улица Горького, а также на первом и втором перекрёстках. Лавки и лавчонки, палатки и балаганчики стояли по Большому, ныне Кировскому съезду, многочисленные лавочки и навесы — в Большом Песочном. Там же — кузнецы, чтобы подковать расковавшуюся лошадь, колесо или телегу починить, скрипевшие колёса дёгтем смазать. На верхнем базаре — льняные амбары, мучной ряд, дровяной ряд, а также возы сена, соломы.

Славился Городец и яркими поливными пряниками разных сортов — от дешёвой камфарки до дорогих печатных, медовых. Здесь же торговали кренделями, баранками, булками, различными сладостями. Можно было выпить горячий сбитень, обглодать баранью голову, тут же сваренную, купить фрукты и овощи. Много было и привозных товаров. В субботние базары было так людно, что с трудом можно было пешему протолкнуться. То и дело слышался крик кучера, пытавшегося проехать на лошади: «Эй, берегись!» Сюда спешило множество приезжих купить-продать, людей посмотреть, себя показать.

На берегу Волги был так называемый щепной ряд. Боже мой, чего там только не было: сани, дровни, санки лубяные с росписью, санки и саночки, плетённые из тала, кадки, ушата, бочата, деревянные вёдра, лохани, плетёная мебель и различные корзины, корыта, лопаты, рубеля, колунища, топорища, сита и решета. Здесь же огненные хохломские изделия, привезённые целым обозом в коробах, коромысла, рогожи, плетённые из лыка лапти — да всего и не перечислишь… Привозили всё, кто что мог и умел делать. По соседству со сверкавшей золотом хохломской посудой располагались и наши курцевские, косковские, репинские, савинские товары. Городецких расписных донец, в простонародье называвшихся «намазными», было так много, что среди прочего щепного товара на берегу Волги им был отведён отдельный, особый ряд. Разложенные на снегу или прямо на возах, эти произведения народного художества привлекали взгляд своей красочностью. Словно из сказки были и продававшие их мастера, разодетые в чёрные полушубки, подпоясанные цветными кушаками, с заткнутыми за них узорными рукавицами. Разрумяненные на морозе, с весёлыми шутками, с заиндевевшими бородами, они были живым олицетворением той энергии и жизнелюбия, которыми радовало их искусство. Здесь одновременно происходили и продажа товара, и своеобразная выставка мастерства, на которой можно было поучиться у красильщиков, самых умелых и щедрых на выдумку.

Всё это представляло зрелище незабываемое. Те, кому повезло пораньше продать свой товар, спешили в чайную или трактир. Там был слышен звон крышек по пустому чайнику. Это означало, что чайник уже пуст и требуется его вновь наполнить.

Товар продавался и покупался на базарах не только в розницу, но и оптом. Скупщики, или, как их ещё называли, «браки» (от слова «брать» — покупать товар), скупали перед базарами изделия ещё дома у мастеров, наживая на этом немалые капиталы и оставляя мастеров жить в постоянной нужде. Только в советские годы мастера традиционного народного художества освободились от их кабалы.