(этнографические материалы)

Настоящая статья, по нашему мнению, интересна в особенности тем, что списана прямо с действительности, т.е. в ней приводятся песни новейшего происхождения, которые уступают, конечно, в силе образности древним песням, за то рисуют современный характер удовольствий нашего народа.

Зимние удовольствия у мещан и крестьян г. Василя открываются с наступлением рождественских праздников. Молодой народ весь пост с нетерпением ожидает наступления праздника, которым начинается для него ряд святочных удовольствий. Пред наступлением этого праздника в домах, выбранных для посиделок, начинается горячая работа приготовлений; для этого все девицы, допускаемые к участию на вечеринках, собираются в назначенный для этого дом, и там тотчас-же начинается мытьё и скобление полов, лавок и стен. В том доме, в котором устраиваются вечеринки, непременно есть девушка, ради которой родители и дозволяют собираться другим девушкам, для того, чтобы дочь не ходила по чужим дворам. У такой девушки всегда есть свой круг знакомых подруг, с которыми она и делит время своей девической жизни. Выбор подруг делается самими матерями; предусмотрительная мать старается для своей дочери найти таких подруг, которые или хороши лицом, или богаты, или-же, наконец, имеют хорошее родство. Собственно-же цель устраиваемых вечеринок — показать своих дочерей молодцам-святочникам и ознакомить сколько-нибудь самих дочерей с будущими женихами. Вечерние увеселения начинаются со второго дня праздника и продолжаются беспрерывно до самого кануна крещенского сочельника.

В назначенный день, т.е. на второй день рождества (в первый день игрищ не бывает, так как отцы детей считают весьма грешным делом оскорблять святость первого дня праздника каким-бы то ни было удовольствиями) часов в шесть девицы собираются в назначенный дом и приносят с собой узлы с платьем. Начинается переодевание в лучшее платье и потом чинное сиденье на лавках, в ожидании святочных гостей. Зажигаются свечи, купленные девицами в счёт тех денег, которые они имеют выручить от величанья. Всякие работы в это время вовсе устраняются: молодёжь все эти девять дней предаётся одному веселью и разгулу. Девицы сидят на правой стороне в таком порядке, что одетые лучше сидят ближе к столу; левая лавка остаётся не занятой; на неё садятся ряженые гости. В другой комнате, за перегородкой, дремлят старики — хозяева дома, любуясь по временам на розовую и краснеющую от удовольствия молодость, и вспоминая былые дни. Наряд девиц состоит из платьев шерстяных, кисейных и ситцевых, которые, по возможности, меняются на новые каждый день; в домах по-беднее девицы бывают одеты в сарафаны, с лентой в волосах; на всех девицах в первые дни бывают надеты платки или шали на головах. В последние дни святок они сидят с непокрытыми головами, и при этом, разумеется, дают молодцам высмотреть себя получше. Оттого-то число наряженных в последние дни святок бывает больше; всякий молодой парень считает обязанностью нарядиться как-нибудь по-искусснее, чтобы его не узнали, что даёт случай застенчивым из них выглядеть получше сидящих красавиц. В отношении наряда святочники представляют самое пёстрое разнообразие; все они ходят группами. Одна группа, например, состоит из цыганки, турчанки и старика с непременным горбом; другая состоит из бурлака, черемисина в белой рубахе с обшитым воротом, женщины в барском платье и кормилицы с ребёнком; третья группа водит медведя на цепи и все бывают одеты сообразно этому представлению: один изображает мишку, другой козу, третий скрипача или барабанщика. Эта группа особенно доставляет удовольствие девицам. Но самую соль удовольствия играющим доставляет представление чорта: изображающий его, с красными глазами и губами, с длинными когтями, хвостом и рогами, весь обтянутый кожей, вбегает быстро в комнату, к страху глазеющих старух. В скором времени приходит одетый в рогожу и представляет попа, со словами: «мир всем» и «дух вон» он кропит веником и кадит лаптем; после чего чорт, как не терпящий кажденья и кропленья, с громким криком убегает, к немалому удовольствию присутствующих. Самый-же обыкновенный и любимый наряд святочников составляет красная рубаха, обшитая галуном, и при этом шляпа, обвязанная лентами всевозможных цветов.

В отношении святочных гостей девицы сидят чинно, безмолвно, при чём каждая за долг считает узнать когда, где, у кого и по какой цене куплена материя. Святочники впрочем не долго заставляют себя ждать. На большой огонь они тотчас входят в ворота. Едва только калитка стукнет, как девицы начинают песни, под звук которых ряженые и расхаживают по комнате. Большей частью ряженых встречают следующей песнью:

Не ходи-ка, бел-кудрявый,
Мимо мово сада,
Не топчи-ка, бел-кудрявый,
Душисту мяту:
Я не для тебя садила,
Не для поливала;
Для того сады садила
Кого я любила.
Для того и поливала
Кого целовала.

В продолжение этой песни две девушки встают и ходят по комнате, а по окончании песни целуются. Святочники выступают на середину с своей гармоникой. Начинается русская пляска. Нечего и говорить, что после долгих трудов мещане и крестьяне на первых днях игрищ испытывают большое удовольствие. Пляска — лучшее доказательство того, что русский народ не привык смешивать удовольствие с натянутостью, вносить в свой разгул чуждые удовольствию элементы. В песнях и плясках крестьянин привык забывать свои горестные дни. Этим и объясняется характер наших весёлых старинных песен, которых-бы вовсе нельзя было ожидать от народа при прежней его обстановке, при прежних исторических обстоятельствах. После пляски, в которой ряженые особенно желают показать своё искусство, начинается песня «Во саду-ли, в огороде», во время которой девица выбирает кого-либо из узнанных святочников и, по окончании песни целуется с ним. Выбранный мужчина, в свою очередь, выбирает себе одну из девушек и игры таким образом начинаются. Песни постоянно чередуются. Между многими мы приведём более замечательные.

Не светел-ли месяц светит,
Не жемчужное кольцо,
У девицы чернобровой
Разгорается лицо;
На её лицо прелестно
Смотрит мальчик молодой;
Посмотрите: он находит,
Её за руку берёт;
Речь красавица заводит,
Песню весело поёт.
Младый юноша с девицей —
Точно вихорь их несёт;
Они вьются, обернутся
И опять рука с рукой
Алой лентой перевьются,
То любуются собой.
Посмотрите: чем не пара —
Хоть сейчас так под венец,
Поцелует молодец.

Пройди, милый, чернобровый,
По улице новой, по улице новой,
Взгляни, милый, чернобровый,
На моё окошко, на моё окошко,
На окошко — весёленько,
На меня — миленько,
У мово милова
Три сада зелёных:
В первом саде, в огороде,
Растёт трава ничка;
За то меня милый любит,
Что я не величка;
В другом саде, в огороде,
Растёт трава мята;
За то меня милый любит,
Что я таровата.
В третьем саде, в огороде,
Растёт древо верба;
За то меня милый любит,
Что я ему верна.

Эта последняя песня указывает на своё недавнее происхождение тем набором рифм, которые в ней встречаются. Первая песня рисует картину счастия при свиданиях двух молодых влюблённых сердцем, и та лёгкость и грация, на которую указывает содержание песни, обнаруживает в народе жажду к свободным лёгким движениям. Следующая песня доказывает, как много время изменило уже мужчин в их отношениях к женщине. В этой песне слышатся мотивы ласки и почти рыцарского обожания к женщине.

Полюби? полюби,
Красна девица, меня;
Если ты меня полюбишь —
Будешь счастливая
И талантливая.
Ты не будешь, моя радость,
По гостинному гулять —
Все обновы закупать.
Для красавицы такой
Есть особенный спокой;
Зеркалами и цветами
Вашу спальню уберу;
Ала древа кровать
На коврах будет стоять;
Ваша мягкая постель
На бархате лежать;
Как на мягкой на перине
Будет Маша почивать.
Я приду — прилечу,
Поцелую — улечу.

Жаль только, что надо подозревать, что эта новая, судя по стилю, песня вышла из уст не мужчины, а женщины, любящей негу и закупку обнов. Но как-бы то ни-было, песня получила популярность в Василе, и иному парню может дать совет обходиться с женщинами поделикатнее. В самом деле, как должно быть приятно для мужчины видеть, когда его жена, ничего не делая, покоится в постели, как кошечка, которая катается по подушкам, мило выгибая свою спину [Такое воззрение на женщину особенно сильно высказал, как известно, Мишле, почти одновременно с совершенно противоположным взглядом на вопрос Прудона; но оставляем слова автора настоящей статьи без изменения, не смотря на то, что вовсе не согласны с ними, полагая, что их следует отнести к чисто-личным его воззрениям. — Редактор]. Но пока наступит эта пора для женщины, пусть наша крестьянка наслаждается этим удовольствием, хотя в песне. Но вот следующие песни ближе к действительности, потому что в них замечается практический характер, который приняли новые песни, утратив те блёстки поэзии, которые видны в старинных русских песнях.

Я на камешке стою,
Слёзы катятся,
Люди девушек берут —
Нам желается.
Создай, Боже, помолиться
О своих ясных очах,
Чтоб в трактиры не ходить,
Чтобы белаго не пить,
Папиросы не курить,
В биллиарды не играть.
Биллиарды дороги
Много денег извели.

Ехал мальчик из Казани:
Городецки новы сани,
Семисотенный конь,
С позолоченной дугой;
Вы не думайте, девицы,
Нынче за-муж выходить,
Вы не верьте молодцам,
Что они божаться вам;
Они божаться-клянутся,
Отойдут о вас, смеются.

Есть песни из числа тех, которые поются на игрищах в Василе и с сатирическим характером, такова: «Не родись малешенек, не женись глупешенек». Сатира в этой песне обращена на тех, которые выбирают себе партию не из того сословия, к которому принадлежат. Но есть также одна песня, которая доказывает, что девушки могут полюбить молодца без всякого расчёта. Песня эта следующего содержания:

Распрекрасная девчонка,
На белой груди цепочка,
В ушах серьги золоты,
Полюбила я такова,
Нет картуза никакова;
Продам шубку и бурнус,
Куплю милому картуз
Я не очень щегольской —
Чёрный драповый такой.

Во время этих песен молодцы ходят, целуются и уходят; одна группа святочников сменяет другую. Узнанных из среды святочников величают, за что каждый, которому пропели песню, обязан благодарить девушек деньгами. Часам к двенадцати толпа ряженых уменьшается; остаются одни знакомые. Песни сменяются играми. Играют «в соседи», «в верёвочку» и «в круги». Игра «в круги» разнообразна: девушки вместе с парнями ходят хороводом и поют весьма известную «Селезень ловил» и «По морю синему», действие и представление по которой всем известно. Собственно-же игровых песен здесь мало в ходу. Из числа плясовых поются следующие две песни: «Что на тоненький ледок выпадал белый снежок» и  «Чижичек-воробушек». Во время этих песен две пары становятся на середину и каждый из пары отдельно становится против другого, образуя четвероугольник; под напев песни они исполняют что-то в роде первой и шестой фигуры французской кадрили. Есть однако некоторое основание полагать, что этот танец выработался не по примеру французской кадрили., а самостоятельно в среде народа, любящего пляску. Из песен известных поэтов поются некоторые, принадлежащие Пушкину, и одна — Кольцову — «По над Доном сад стоит». Здесь она поётся в трёх куплетах и много искажена. Вообще васильчане мало любят книжные песни. Если по выбору песен судить о характере самих жителей-певцов, то можно предполагать, что в них довольно развиты лучшие чувства человека и особенно эстетическое, которому. говоря предположительно, весьма можно было развиться под теми условиями красивого местоположения г. Василя, которым он пользуется на самом деле.

Но наскучивает святочникам играть и ходить беспрестанно по комнате; вот тогда они поют те поэтические песни, которые прямо веют стариной, когда у народа способность творчества была в полной силе. Такова, например, следующая песня:

Как во городе, да во Киеве
У одной-то вдовы
Было девять сыновей,
Было девять сыновей,
Как десятая
Дочь несчастная,
Дочь несчастная;
Возлелеяли сестру, —
На разбой братья пошли;
Они матери своей
Всё наказывали:
Не отдай-ка без нас
Ты сестру замуж;
Привезём мы сестре
Все приданое.
Всё богатое.

Не послушала мать,
Дочку выдала,
Что за барина она,
Да за богатого.
Они год-то живут,
И другой они живут,
Как на третьем году
Дитю прижили;
Приживши дитю,
Стосковалися;
Они в Киев побывать
Собиралися.

Они день-то едут
И другой они едут,
Как на третий день
Становилися,
Что коней они кормить,
Дите кашу варить.

Находила-же на них
Туча грозная,
Налетали-же на них
Чорны вороны —
Все разбойнички;
Они барина —
Да зарезали,
Они барченка
В воду бросили,
Они барыню
В полон взяли.
Как один-то из них
Стал выспрашивать её:
«Ты чьево роду,
Чьево городу?»
Уж я городу —
Я из Киева;
Я одной вдовы
Дочь несчастная,
У моей матери
Было девять сыновей,
Как десятая —
Дочь несчастная.
Возлелеяли сестру,
На разбой браться пошли;
Они матери своей
Всё наказывали,
Не отдай-ка без нас
Ты сестру за-муж;
Привезём мы сестре
Все приданого.

Не послушала мать —
Дочку выдала.
«Уж вы, братцы-мои,
Вы товарищи,
Не чужую-то кровь
Кровь мы пролили,
Зятя роднаго
Мы зарезали,
Мы племянника
В воду бросили,
Мы родную-то сестру
Во полон взяли.

Уж вы, братцы мои
Мы воротимся назад,
Зятя родного
Мы зароемте,
Мы племянника
Поймаем на воде,
Мы родную-то сестру
Отвезём её домой,
В Киев, к матушке родной.

Не правда-ли, какая в изображённой здесь трагической картине безъискусственность и чисто гомеровская простота речи? Передаётся в этой песне рассказ о страшном преступлении, о разбойниках — этой дикой и ничем не стеснённой в своих действиях вольницы — и между тем, читая, не чувствуешь уже ничего страшного, грозного, поражающего: разбойники, своим последним поведением окончательно уже заглаживают своё совершённое только-что злодейство. Поэт заметно отнёсся к ним даже симпатично, назвал их разбойничками; мягкость стиха, грустный напев, спокойствие заключённого здесь чувства делают то, что невольно извиняешь, любишь разбойников, которых создал дух тогдашнего времени, и которые были как-бы живым протестом существовавшего прежде порядка управления и власти. Вот в этом-то, т.е. в любви и ласке поэта, в отсутствии всякой изысканности, и заключаются, по нашему мнению, неоценённые достоинства этой народной песни, или скорее целой поэмы.

Мотив песни печального характера. По стилю её надо полагать, что она принадлежит южно-русскому эпосу. Такую-же древнюю песню, с таким-же печальным характером и мотивом мне удалось услышать в вятской губернии. Судя по содержанию, она имеет родиной приволжский край; но в Василе её не поют и не знают вовсе. Привожу её начало:

Как под лесом, лесом,
Под зелёным садом,
Два братца родимы
Сено носили,
Родима сестричка
Ество приносила.
и проч.

Особенный перелив голоса слышится, когда испугавшаяся бояр или дворян девочка начинает раздумывать, что ей делать с собой:

Отпущу я коня
Во чистое поле,
Узду кину-брошу
Под ракитов кустик,
Сама кинусь-брошусь
В матушку Волгу…
и проч.

В числе неигровых песен поётся и та историческая песня, которая составлена в позднейшее время, песня имеющая сатирический характер на нашествие Наполеона. Эпоха такая, как двенадцатый год не могла, разумеется, пройти в народе, неутратившем ещё творческой способности, следа. Тем любопытна эта песня, что сказывает какими глазами простой народ смотрел и смотрит на виновника нашествия неприятелей в 1812 году на русскую землю. По прежнему, в творении этом есть много простоты и нежности, но нет уже тех повторений и сравнений, которыми прежде, в форме отрицательной, народ любит украшать эти места; в песне появляется достаточное число иностранных слов. Вот она:

Шут на острове родился,
Во французах оказался
Наш Наполеон,
Вор, мясницкий
Сын, обманщик,
Самому жиду прикащик,
Ветряный француз.
Он ходил в Москву с обманом,
Всё с музыкой, барабаном —
Со веселием таким.
Француз крови много пролил,
Сам себя он удостоил:
Назвался хорош.
Обрывал в церквах иконы,
Наполнял свои обозы,
Разжиться хотел.
Разжиться — не разжился,
Только пуще обложился,
Сам стал ни при чём.
Он не долго погулял,
Сам, шельма, бежал.
Он без чул, без сапог,
С полуног-то, как собака,
Без чёрной своей шляпы —
Рад-бы кто пригрел.
Стал силушку собирать,
Полковников наряжать,
Нут-ка сам бежать.
Все казаки с тесаками
И башкиры со стрелами,
Ну-ка за ним гнать.
Казак Платов, енерал,
До Парижа провожал.
Во Париже — народ русский,
Все начальники французски,
У них нет царя —
Они рады нас дождаться
Все на остров собираться.
Российский народ —
Пили, ели, веселились,
С ними вместе согласились,
Нарекли царя.

Эту песню, с некоторыми местными изменениями, я слышал уже в трёх губерниях, — стало быть, народу русскому она пришлась по вкусу, согласуется с его взглядами и понятиями. Голос этой песни — новейшая манера мотивов народных песен. И если эту песню принять за представительницу новейшей устной поэзии, то какая резкая разница с прежними фантазиями народа! В старинных творениях народы высказывается теплота чувства и мягкость души, равно и гармония стиха; в этом последнем произведении недостаток чувства заменён грубыми сатирическими выходками; хотя в плавности стих и нельзя отказать, за то надо отказать в недостатке понимания и прочувствования самого события, вследствие чего и является обрубленность мысли и неверность передаваемых фактов.

Неигровые-же песни не составляют ещё необходимого условия при игрищах; их поют, быть может, по недостатку материи для разговоров или-же по любви к искусству. На свадьбах эти песни необходимее. При этом, надо сказать, что неигровые песни поются вовсе не с той гармонией и тихим голосом, чего следовало-бы ожидать. Напротив, каждая из играющих девушек старается, под-час, показывать свой голосок, от чего вся пленяющая содержанием гармония песни исчезает. Игровые-же песни поются лучше; ходящие по комнате девушки стесняются петь громко; молодые парни изредка присоединяют свой голос и подпевают девушкам. Между последними есть одна — запевала, которая иногда владеет чистым и музыкальным голосом, которым она смягчает визгливую дикцию иногда вовсе неумеющих петь остальных девушек.

Игры продолжаются далеко за полночь. Девушки рады играть и петь целую ночь, хотя, к концу вечера у всех порядочно охрипнет голос и припекуться губы. Во время вечера святочники приходят из слободы Хмелёвки, находящейся в трёх верстах от города. Они особенно любят показывать своё искусство в пляске. Хмелёвский парень ни за что не пройдёт по комнате так, чтобы не отмочить коленца. Впрочем, они не остаются долго на игрищах: как быстро приходят, также быстро и исчезают.

Игры в Василе вообще отличаются скромностью; девушки без песни никак не позволят молодцу на игрищах поцеловать себя или пошептать на ухо. Ряженый, желающий шепнуть что-нибудь девушке, тотчас осаживается строго произнесённым вопросом: «Что вам угодно? Говорите вслух». И святочник или скажет вслух или должен замолчать. Но не во всех домах игрищ соблюдается такая строгость; в некоторых домах парни во время песни «Пойду-ль я, выйду-ль я» садятся на колени к девушкам, но ни об одном игрище нельзя сказать, чтоб оно носило сальный и грязный характер, при всём том, что на игрища может приходить всякий, кому только вздумается.

По окончании посиделок, часу в четвёртом, девушки, живущие вблизи уходят домой, а живущие далеко остаются ночевать, и в это время, лёжа на постели, делятся между собой впечатлениями прошедшего вечера. Примутся иногда, если не хотят ещё спать, гадать, ворожить, ходят полоть снег, спрашивать имена и т.п. Всё это сопровождается шумом и весёлым непринуждённым смехом, пока хозяева строгими напоминаниями, что-де пора спать, не уложит весёлую молодёжь в постель. Девушке в это время, после шума и усталости, спится хорошо, и воображение после виденного и слышенного не остаётся в покое. Почти каждя из них на другой день непременно рассказывает какой-нибудь сон, который подруги всегда стараются объяснять. Легковерие, суеверие составляют отличительные качества, если не жителей, то жительниц г. Василя.

Пред кануном сочельника игрища на целый год прекращаются. В сочельник девицы приходят в дом посиделок, но только уже для того, чтобы вымыть и выскоблить полы хозяев в благодарность за то, что они позволили им играть в своём доме. В этот же день производится делёж выпетых девушками денег. При разделе делаются вычеты тем девушками, которые почему-либо пропустили посиделки или-же пели мало и не слышно. Разумеется, делёжка не обходится без некоторой перестрелки словами, хотя выпетая всеми сумма maximum доходит до трёх рублей. Для девиц наступают будничные дни до самой Пасхи. Впрочем они расстаются со святками без всякой грусти: для многих из них настаёт пора осуществления их заветных надежд.

Святочные вечеринки остаются не без влияния на молодёжь мужеского пола. Для многих молодых парней святки служат смотринами и ознакомлением с будущей невестой. Поэтому, спустя недельки две-три, сваха появляется в доме которой-нибудь девушки, садится под матицу и пресловутым предисловием начинает вести сватовство. Время от святок до масленицы считается лучшим для заключения браков. Это единственная в году пора, в которую в Василе всего более совершается свадеб. Вышедши за-муж, девушка должна проститься с девическими увеселениями, так как замужняя женщина не участвует уже ни в игрищах, ни в хороводах.

В заутреню праздника крещения хозяева домов, в которых происходили игрища, начинают мелом чертить кресты на косяках окнах и дверях для ограждения от нечистого, который, по их понятиям, с ворожбой, гаданьем и пляскою влетает в дома. Обыкновение это, занесённое Бог весть откуда, давно уже существует.

Масляницей оканчиваются все зимние увеселения васильковских жителей. С четвёртого дня начинается почти общее катанье на горах, которых здесь много; с полудня поднимается звонкий смех молодёжи, хохот на горах и катанье на лошадях; мужики-же толпами стоят на перекрёстках улиц, взирая от нечего-делать на катающихся. С ударом вечернего колокола стихает в воскресенье этот весёлый и движущийся шум, и только одни мальчишки вечером долго ещё возятся с своими салазками. Наступающий пост в своей торжественности уносит с собой все игры и увеселения, призывая народ к труду и молитве. Так, чистый понедельник открывает собой время, которое русский народ привык уважать и почитать святым, и потому начало поста служит концом зимних народных увеселений. Только весной, после Пасхи, в сухое время раздаётся снова эта хороводная песня, всегда молодая, как молоды поющие её…

Нижегородский сборник /
Под ред. А.С. Гациского. Нижегородский губернский статистический комитет.
Том 3, 1870. С. 107–124