Весенний разлив Волги и Оки против Нижнего представляет великолепнейшую картину. В ширину вода разливается до 20, а в длину до 40 вёрст. Ставши на любом из высоких открытых пунктов Нижнего, начиная с высот над Благовещенским монастырём до самых Печор, и устремивши взор к северу, поперёк разлива, вы встречаете там село Кантаурово — в 25 верстах, за ним мамакинскую возвышеность, возле с. Дрюкова, по семёновском тракту — в 40 верстах, а за нею, в глуби этой синеватой отдалённости, взор ваш уже теряется в неопределённом пространстве.

Вверх по Оке не видать левого капитального берега; видно одна равнина, покрытая лесом. Такая равнина известна в истории под названием балахнинской стрелицы, иначе — это балахнинское междоречие. Пространством оно около 30 вёрст по протяжению Оки, а по Волге — более 40 вёрст. Левого берега Оки здесь, на балахонской стрелице, не видать до окрестностей села Оленёва. Там этот берег идёт довольно высоким кряжем. Расстояние его от правого, горного, берега — около 10 вёрст. Точно таково-же расстояние обоих этих берегов Оки против с Подъяблонья и г. Горбатова. Вниз по Волге от Нижнего берега отстоят друг от друга на расстоянии немного большем. Так в окрестностях с. Собчина берега удаляются один от другого вёрст на 15. Ниже г. Макарьева, против с. Просек — тоже около 15 в., ещё далее, близ с. Великовского — на 15 в., против Василя и близ пограничного с. Юрина эти берега, то сближаясь между собою, то отдаляясь друг от друга, где увеличивают, а где уменьшают, вёрст на 5 расстояния, разделяющие их промежуток (в 15 вёрст).

Но что-же такое капитальный берег реки? Капитальным берегом мы называем тот, который образовался у реки вскоре после переворота, происшедшего на земной поверхности и направления реки от потопных вод, который с тех пор, в течение нескольких тысячелетий, остался, по своему виду и положению, цел и несокрушим, который никогда не позволяет водам заглядывать далее себя, переходить им через себя и заливать высокий гребень его, который по этому служит для всякого разлива вод реки настоящею стеною, пределом. Между такими капитальными берегами у великих рек всегда огромная площадь, обширное раздолье, по которому река разгуливает, как ей вздумается: то склоняется к правому берегу, то к левому, то идёт серединою.

Капитальным берегам рек противополагаются берега меженные, которые имеют отличительными чертами своего характера, во-первых, ту, что в границах своих сдерживают воду и господствуют над нею лишь в периоды меженной годины. В течении этого периода воды в реках бывают самое малое и уровень их, сравнительно с половодием, самый низкий. Вторая черта характера этих берегов та, что воды рек в весенние и другие необычайные разливы, переходят за берега и совершенно заливают их. А третья черта — та, что меженные берега реками зачастую разрушаются и меняются. Прорвавшись сквозь один из меженных берегов, буйная река уходит в сторону и образует для себя новые меженные берега.

Мы отыскивали капитальные берега рек Оки и Волги в тех видах, чтобы выяснить настоящую причину происхождения множества разных урочищ, какие находятся в пределах этих капитальных берегов. В самом деле урочищ такого рода внутри капитальных берегов наших великих рек довольно много, а именно: удолья, улужья, топи, болота, ключи, речки и озёра, не говоря уже о местах под населением, полях и лесах. Тёмный люд думает, что урочища созданы Творцом в начале мира, и существуют в первобытном своём положении и до сих пор. Скажем ещё более, находка в одном из упомянутых урочищ, в каком-то озере, досок и брусьев, яко-бы корабельных, послужила поводом к самым странным толкам и объяснениям в среде тёмного люда. Когда-то и из какого-то пойменного озера Оки или Волги, — из Свята-ли возле Оки, под дер. Жолниным или из Свята возле Волги, в артемьевских лугах, вытащены были доски и брусья такой чудной отделки, что смотря на них никак нельзя было признать тут работы наших речных судов, а они непременно должны быть заморского происхождения. Вот и продолжает далее толковать тёмный люд: «Вестимое дело, что у киян-моря есть пучины, которые имеют подземные сообщения с озёрами на земле; вот и озеро Свято имеет такое сообщение с киян-морем. В морские пучины увлекаются корабли и разбиваются там в дребезги: доски и брусья от таких кораблей подземными каналами и приносятся в озёра. Так надо быть, а никах иначе. У нас ещё взялись такие вещи, как не из киян-моря?»

Как ни обширно бывает пойменное пространство рек между капитальными берегами их, и как оно во время речных разливов ни покрывается водами, — во всяком случае нет здесь ни одного допотопного урочища из тех, какие выше были исчислены.

Все они происхождения позднейшего, далеко отстали от потопа, и при том появлялись, вероятно, не в одно время, а постепенно, в продолжении нескольких тысячелетий. Не говорю уже о том, что одни из таких урочищ изменяются в своём виде, напр., от озера остаётся лишь один небольшой поток или топь, другие вовсе уничтожаются, напр., речки и озёра совершенно засыпаются песком, так что не остаётся от них никакого следа, а третьи — вновь образуются. Вот как непостоянна, переменчива судьба пойменных урочищ.

Озёра

На балахнинской стрелице есть множество озёр такого характера, что по свойству своему непременно они должны быть отнесены к разряду речных озёр, т.е. таких, которые образовались из речных стариц, рукавов, затонов Оки и Волги. Такие озёра находятся в окрестностях с. Черноречья, на Оке — Глубокое, Гусиное, Гнилые, два, Волосановское и Большое. Характер этих озёр имеет слишком много общих, одинаковых свойств. Во-первых, все эти озёра находятся почти на одной прямой линии с запада на восток; во-вторых, все имеют продолговатый вид, так что иное, напр., Волосановское, в ширину простирается на 50 сажен, а в длину тянется более, чем на версту; в-третьих, лежат среди болот, тоже продолговатых, и в-четвёртых, лежат среди болот, тоже продолговатых, и в-четёртых, имеют глубину почти одинаковую, около 13 саж. (Есть такие озёра и большего размера, напр., Чирятово, под Горбатовым, и Подборное, ниже села Мызы, до 5 вёрст длины).

На правой стороне Волги, начиная с с. Копосова, озёра тянутся прямо на запад — всего вёрст на 40. К этой местности принадлежат именно следующие озёра: 1) Голосское — шириною около 100, глубиною не более 3, а длиною до 300 сажен; притом находится оно среди большого болота, по названию Зелёного, тоже продолговатого; 2) Курьяново — глубиною около 3, шириною от 100–150, а длиною до 350 сажен, смежно с болотами; 3) Боровское — видом и местностию много походе на Курьяново, с тем только различием, что по величине много превосходит его в своих размерах, а именно: ширины имеет от 150–180, а длина — не менее 430 саж.; 4) Костичье — по свойствам и обстановке своей похоже на Голосское, шириною от 100–120, глубиною около 3, а длиною до 300 сажен. Далее находятся здесь озёра — Машинское, Черемисское и самое большое из здешних водохранилищ — озеро Пырское.

Заметим о положении первых трёх озёр, что все они лежат по одному направлению — западному, только с некоторыми исключениями, в направлении длины их, что все отстоят друг от друга почти на равном расстоянии, именно около 7 вёрст, и что все лежат внутри болот, не круглых, а узких и длинных.

Судя по положению всех этих озёр балахонской стрелицы, всякий наблюдатель неизбежно должен придти к тому заключению, что эти озёра по происхождению своему суть не что иное, как памятники прежних русл Оки и Волги. Которая именно из этих рек-соперниц оставила после себя столь явные и неизгладимые следы прежнего своего владычества над здешними такими местностями — это ещё вопрос. Разрешения его надобно ожидать не раньше, как по многосложном и подробном обозрении направления всех здешних озёр, рек, речке, болот, топей и других урочищ.

На северной стороне Волги, напротив Нижнего, верстах в 15 от самой Волги, находится значительное озеро Диаконово. Широким и длинным полотном разостлалось оно по ровной местности, в направлении от юго-запада на северо-восток. Ширины имеет 100, длины до 400, а глубины не более 3 сажен. По концам соединяется оно с топями и болотами, которые когда-то составляли продолжение его. В половодье озеро заливается водами из протекающей неподалёку от него реки Везломы и почти смежного с ним большого болота Юрасовского. Это старое русло Волги.

Топи

На луговой стороне Оки замечательная топь вдоль северного капитального берега её, по прямому направлению с запада на восток, — назовём её Чернорецкою. А началась она от с. Черноречья и прошла далеко ниже с. Оленева, длиною имеет около 15 вёрст, а шириною от 80–100 саж.

На той-же луговой стороне Волги тянется также несколько значительных топей, вдоль северных первобытных берегов её, таковы: Золотоношенская, за селом Толоконцевым, верстах в 15 от Нижнего, Владимирская, под деревнею того-же имени, против Печорской Слободы, на расстоянии от неё не менее 10 вёрст, и Комаровская, под деревнею Комаровою, против села Великовского. Эти топи имеют ширины от 60–100 сажен, а длины около 10 вёрст. Без сомнения из обзора их выводится такое заключение, что все они, во время оно, служили руслами р. Волги.

Известно всякому, что руслом называется такое ложе реки, по которому движется главная масс вод её, а название старого русла носят такие направления рек, которые оставлены ими вследствие проложения новых путей. Старые русла Волги обыкновенно называются воложками, в том отношении, что более или менее покрываются водами. Есть старые русла, которые постоянно покрываются водою на всём протяжении, но по мелководью для судоходства не удобны. Таков рукав подле острова Муромы, против Нижнего. Есть старые ложа, которые в меженные дни содержат в себе воды не более, как только до половины и даже менее, оттого часто носят название затонов. Такова Заостровица, против слободы Старых Печор. Есть и такие воложки, такие старые русла, на протяжении которых остались только следы — более или менее обширные озёра. Таковы — Мещерское на Стрелке подле ярмарки и рядом с ним Гордеевское, под с. Гордеевкою. Моя-же речь пойдёт ни о тех, ни о других, ни о третьих, а о таких, которые в русских народных преданиях уже утратили своё название и получили другие имена, более свойственные настоящему виду их местности, каковы продолы, улужья и даже болота. Таких урочищ по Волге довольно везде, но мы укажем только на те, которые находятся в окрестностях Нижнего, и вместе покажем почему должно считать их остатками воложек, памятниками прежнего течения Волги.

Удолья (продолы)

От села Бора, вдоль так называемых Фофановых гор, лежащих с правой юго-восточной стороны его, и далее на восток, тянется ложбина. По местам она покрыта небольшими болотами и топями, а более состоит из песчаного суходола; в ширину простирается на 100 сажен, а в длину более 15 вёрст. Этот продол ни что иное, как старая воложка, русло Волги. Чтобы убедиться в том, довольно одного взгляда на поверхность его и направление. Фофановы горы, имеющие отвесные высоты около семи сажен, в таком случае суть ни что другое, по происхождению своему, как острова, образовавшиеся от постепенного наноса сыпучих песков.

Улужья

Эта такая-же ложбина как и продол, и в существе дела есть ни что иное, как продолжение удолья, а потому оно и тянется от него далее на восток, мимо с. Собчина и проходит до небольшой горной возвышенности — увала, близ с. Рожнова, где в недрах её теряется речка Ватома. Отличается это улужье от предидущего удолья многими свойствами: во-первых, оно несравненно его обширнее, во-вторых, покрыто более топями с промежутками луговых угодий, и в-третьих, перерезывается обширными озёрами, каковы Собчиское, Путьково и др. По этому-то и надобно считать его продолжением первой боровской ложбины, тем вернее, что начало своё оно берёт там, где замечается исход упомянутого продола. Этот пункт в отношении к настоящему руслу Волги приходится против того самого места, где существует теперь на ней одна из самых крупных отмелей, известная под именем Телячий брод. Самоё образование этой отмели, по всей вероятности, произошло от того, что одна часть вод сливалась в заречную, а другая в подгорную сторону, на прежние русла свои, этим самым действием ослабляла стремление и силу свою, так что воды не могут поднять рыхлого песку с ложа настоящего русла, разметать его, и таким образом прочистить этот трудный и опасный перекат. Улужье, т.е. собчинская ложбина, лежит от теперешнего русла Волги в расстоянии 6 вёрст, а в длину простирается более чем на 8 вёрст.

Между этими ложбинами и руслом Волги есть ещё несколько углублений, полосами тянущихся вдоль Волги, наполненных топями и озёрами, и отделённых друг от друга возвышенными гривами. Но они не имеют столь значительного протяжения, как удолье и улужье. И близость Волги, и обилие воды в здешних местах не оставляют никакого сомнения в том, что они некогда сами служили ложем для своей царицы — Волги, и что она ныне только по временам навещает их, лишь по вёснам забегает не на долго разгуляться в недрах их, на всём просторе.

Есть улужье в окрестностях с. Ивановского, именно под дер. Тугариною, назовём его Ивановским. Находится оно против с. Юркина, в расстоянии от него не менее 10 вёрст, на левой стороне Волги и верстах в 6 от р. Керженца. Подобных улужьев, равно как и удольев или суходолов, много замечается и ниже г. Макарьева, особенно на разработанной под полями местности между с. Великовским и деревней Комаровою. Все они происхождением своим обязаны прежнему течению, по здешним краям, р. Волги.

Болота

Не покажется-ли странным сказание, по которому некоторые из нынешних болот, в сущности своей, по происхождению, составляют остатки воложек, и служат памятниками прежних, древних русл Волги. Не сочтут-ли за сказку, когда станем утверждать, что Волга против Нижнего некогда имела своё течение почти за 20 вёрст от настоящего, подгороднего своего русла? Не признают-ли за выдумку, когда скажем, что могучая Волга, во время оно, протекала по близости сёл: Кантаурова, Юрасова, Городищ, Заскачихи и Ивановского, в окрестностях которых остались явные следы прежнего русла её? По видимому всё это странно, но тем не менее весьма вероятно. От большой семёновской дороги, перед с. Кантауровым, начинается обширное болото и тянется мимо с. Юрасова, Городищ, Ивановского, до самого почти устья р. Керженца. Ширина его от 100–250 сажен. Направление почти прямое, с запада на восток. Длина с промежутками до 40 вёрст. Местами оно чистое, местами покрыто сплошной тканью толстого слою моха. В начале его два озера, и глубокие; таких озёр довольно и на остальном пространстве его. В простом народе носится предание, что тут некогда протекал Керженец. Но если действительно здесь протекала какая-то река, то это неведомая река опять таки матушка Волга. Когда-же это было? Что мудрёного, если предположим, что Волга в прежние времена соединялась с Окою и ниже г. Макарьева; могла иметь такое слияние с Окою и выше г. Балахны, между с. Городцом и Николо Погостом; могла отселе проходить, придерживаясь левого своего берега, мимо с. Зарубина, Линдовской Пустоши, Кантаурова и т.д. Направление — самое прямое и естественное. Сохранилось сказание, что Волга, назад тому лет 300, проходила не подле нынешней Балахны, а гораздо севернее её, так что соляные трубы находились вдалеке от неё. Значит Волга, на памяти Балахны, прежде имела течение гораздо ближе к левому капитальному своему берегу. Правый горный кряж не есть принадлежность Волги, а собственность Оки, которая привела его к нам с собою с верху. Не одни потопные воды, причинившие величайшие перевороты вообще на земной поверхности, могли произвести такой переворот в направлении Волги (положим, она существовала тогда) и заставить её соединиться с Окою выше прежнего места на 40–100 и более вёрст; могло статься, что Волга оставила прежнее своё русло (назовём его канатуровским), уже спустя много времени после потопа. Конечно такой переворот мог совершиться последовательно, не вдруг, а постепенно. Сначала Волга приняла течение позади с. Толоконцева и Бора, где до сих пор существует множество обширных озёр, это остатки прежнего русла Волги. В таком случае сливалась она с Окою против Печор, где доселе видны памятники страшных переворотов горного берега; потом, время от времени, склонялась ближе к горному кряжу Оки, наконец приняла настоящее направление. А прямой и простой причиною такого склонения Волги должно считать возвышение левой стороны Волги, а за тем большое углубление и понижение русла Оки, а в следствие того и сильнейший напор и давление волжских вод на окские, во время весенних разливов. Горный берег, состоящий из открытых масс земли, совершенно почти голых, мало защищённых растительностью, время от времени всё сильнее размывается, чем заречный, покрытый кустарником и густой тканью муравы. Как-бы то ни было, только совокупность всех признаков ясно говорит в пользу того мнения, что Волга в стародавние времена протекала вёрст за 20 от настоящего направления своего, именно под селом Кантауровым. Это давно оставленное ею русло, давно уже закрылось, засорилось разными растительными веществами, затянулось толстым слоем моха, поросло редким и не высоким лесом. Только изредка проглядывают в нём, из под крова мохового, чистые воды, в виде воклен и озёр. Допотопное-ли это было русло или послепотопное не известно, но в сущности заключение выходит одно, именно, что Волга действительно некогда здесь имела своё течение.

Из множества болот на балахонской стрелице пользуется особенною известностью так называемое Малиновое. Эту известность приобрело оно по своей ширине и длине. Пересекая железную дорогу верстах в 7-ми от Нижнего, оно имеет ширины около 600 сажен, а в длину тянется по северо-западному направлению на пространстве более 13 вёрст. Глубина-же его, по местам, простирается до 3 сажен. Как объяснить образование столь обширного болота? Чему оно обязано своим происхождением? И ширина, и длина, и сама глубина его ясно доказывают, что здесь когда-то протекала великая река, после которой осталась старица или затон, и что в течение времени эта старица совершенно засорилась от окружающих её растительных веществ, словом: заросла мохом и стала болотом. Но которая из рек — Ока или Волга — оставила в обстановке этого болота столь явные следы прежнего своего течения, неизвестно.

Против Нижнего, за селом Бором, находится несколько безымянных болот, которые тянутся с запада на восток, на расстоянии от 5–10 вёрст. Множество подобных урочищ замечается вообще на всей луговой стороне Волги, начиная от Нижнего до самой р. Ветлуги, на границе губернии; все они, по наружным свойствам своим, совершенно одинаковы, т.е. ширина, глубина, длина, и самоё направление у всех почти одни и теже; поэтому очень вероятно, что они произведены одной и той-же силою.

Но подобные перевороты в направлении рек иногда производятся и внутреннею силою земной теплоты. Известно, что река Инд уклонилась когда-то от прежнего русла своего в сторону на протяжении целых 70 вёрст; точно также р. Аму-Дарья, прежде впадавшая в Каспийское море, оставила это водохранилище в стороне, вёрст на 800, и ушла в море Аральское. Такие и подобные им перевороты в направлении течений великих рек, объясняются предположением, что верхний пласт земли под руслами рек бывает приподнят внутренней земной теплотою. Вот от этого-то поднятия земли под руслами и образуются низменности или впадины земной поверхности, по сторонам прежнего течения. По этим-то низменностям речные воды и продолжают своё течение до известных озёр или морей. Вследствие этой-же подземной теплоты поднимаются и морские берега, отчего и самые моря, как известно, отступают от тех берегов, по окраинам которых рядами тянутся кратеры огнедышащих гор.

Вопрос о возможности таких и подобных им переворотов в наших северных широтах и в наших краях уже решён историею нашего отечества, которая упоминает о землетрясениях, бывших в России в XI, XII, XIII b XIV столетиях. Предание-же говорит о слабых колебаниях земли в нижегородской губернии в минувшем и вначале текущего столетия: то были землетрясения васильское и боровское.

Мы выше упомянули, что существует поверие, что в каком-то озере всплывали когда-то на поверхность воды доски и брусья, судя по наружному виду их, корабельные. Постараемся объяснить возникновение таких поверий. Если на самом деле есть в пределах нашей губернии такие озёра, на поверхности или даже на дне которых находили судовые брусья и доски, то без всякого сомнения, эти озёра лежат в ложбинах больших рек. Если действительно находили в таких приречных озёрах на поверхности или на дне их доски и брусья, то опять-таки нет никакого сомнения, что они суть остатки не корабельно-морского, а судового-речного устройства. Озёра образовались из стариц, местностей прежнего течения рек. А когда здесь протекали Волга и Ока, тогда плавали по ним и разные суда; а плавая, некоторые тонули и разбивались; вот таким образом и остались в известных водохранилищах обломки от судов — доски, брусья и т.п.

На реке Ветлуге, во время весеннего половодья, выше с. Воскресенского, когда-то давно потонула посудина с железом. Тут был глубокий яр и достать её тогда не нашлось никаких средств. Так и оставили посудину до убыли воды. Когда половодье миновало и оставалось воды не более, как на аршин или два, — неоказалось этой посудины: её заметало песком на несколько сажен. Так посудина с железом и осталась до сих пор. Когда, положим, образуется здесь из русла Ветлуги старица, а из старицы — озеро, когда в этом озере всплывут на поверхность доски от разбитой посудины может возникнуть подобное, приведённому, сказание.

Стоит взглянуть на обширную ложбину Волги, тянущуюся против Нижнего вверх и вниз, в ширину вёрст на 20 и длину вёрст на 100, чтобы увидать множество разных озёр, и круглых и длинных, и более всего последних. Все эти озёра тянутся одно за другим, одно возле другого, и тянутся по одному направлению — с запада на восток. Все эти озёра — ни что иное, как старицы Волги, остатки прежнего течения её. Надо полагать поэтому, что Волга в стародавние, незапамятные времена, сливалась с Окою выше Нижнего, как уже мы заметили.

Скажут, что на этом пространстве есть множество высоких холмов, стоящих по одиночке и рядами так, что они, представляя собою целые гряды возвышенностей, нисколько не соответствуют пойме, а напротив скорее имеют характер береговых материков. Правда, под Нижним, на всём волжском пойменном пространстве, есть такие возвышенности, которые носят название гор, напр. Фофановы, лежащие по сторонам боровского удолья; но эти горы или, лучше сказать, холмы, не материковые, а наносные. Возьмём, для примера, Фофановы горы. Они нисколько не принадлежат к таким береговым материкам, которые-бы существовали здесь с покон века, и за которые Волга никогда не переходила-бы. Напротив, они образовались среди волжской ложбины после того переворота, когда Волга, оставив своё течение за ними, уклонилась к горной стороне. А образовались они из того песку, который лежит по здешним берегам Волги. Стоит только взойти на них и пристальнее вглядеться во всю обстановку их, чтобы увериться в таковом наносном происхождении: где на них растут деревья и кустарники, там они выше, а где нет — ниже. Такие неровности находятся у них, по преимуществу, с южной, волжской стороны, где лежат песчаные россыпи и откуда, следовательно, песок наносится ветрами. Между тем северная сторона Фофановых гор, особенно ближайших к Волге, имеет вид совершенно другой — более ровный, а главное обрывистый и крутой до такой степени, что с трудом можно взойти на них. Постепенное образование гор, подобных Фофановым, можно объяснить себе следующим образом: на их месте росли деревья и кустарники; ветер, дующий с южной стороны, в течение лета, засыпал их волжским песком; на следующее лето деревья и кустарники выростали, выбивались из песку, примерно на аршин; ветер опять засыпал их песком и т.д. Точно также образовались и острова, лежащие против Фофановых гор, на правой стороне Волги, именно — печорские. И пока там и сям будут рости кустарники и деревья — до тех пор будут увеличиваться в своих размерах и эти песчаные горы.

Подобные перемены с песком происходят и в недрах текучих вод: на быстринах и стремнинах вода сдирает песок и землю до значительной глубины, а в затишьи оставляет всю эту массу; отчего в реках образуются отмели, косы и самые острова.

*) Вообще вследствие состава дна Волги, по преимуществу, песчаного …, фарватер её крайне прихотлив, изменяя своё направление каждый год. Кроме изменений, происходящих от течения воды, ледоходы, срывая с берегов камни и корни деревьев, переносят их на русло, а наносимые камни и корни песчаные частицы образуют наносы, развивающиеся впоследствии в россыпи, называемые побочнями, если они располагаются у берегов. Нередко ряд таких побочней перерезывает всю реку, и в таком случае называется перекатом; мели с промежутками называются осередками, образующими иногда острова, которые также как и мели подобным-же образом и размываются, уничтожаются. В доказательство быстроты совершающихся на русле Волги перемен, приведём то, что на нашей памяти, в течение каких нибудь 15–20 лет совершенно исчезла длинная коса ярмарочной стрелки, увеличилась и отодвинулась к-низу мель против Нижнего, обмелел прежний фарватер около Василя, у Суры, отойдя за остров, в-лево вёрст на 5, и даже самая Сура отдалилась от правого своего берега так, что существовавший на сурском берегу г. Василя шлахбаум, находится теперь, примерно, на середине устья Суры; довольно значительный, лет 7 тому назад, чугунский перекат, почти исчез и т.д. — Ред.

В заключение сделаем из всего вышесказанного следующие выводы: во-первых, капитальные берега Оки и Волги, как правые, так равно и левые, по происхождению своему, друг другу современны, т.е. они образовались в одно время, при первоначальной обстановке реки, после обнажения земли от потопных вод. Судя по множеству рук, речек и озёр, образовавшихся вскоре после потопа, и по обилию вод, оставшихся в них от потопа, можно полагать, что воды в реках, покрывшие всё обширное пространство между капитальными берегами, не так скоро убывали, как это теперь бывает после весенних разливов, а уменьшались в полноте и объёме своём лишь в течение времени. Да и куда им было уходить, в какие места, когда все водохранилища были полны? Если-же воды в реках, как надо полагать, уменьшались в течении известного периода времени, пока не достигли до меженного уровня, то, естественно, изменялись и самые русла рек. Вообще наши великие реки в течение тысячелетий могли переменить направление своего течения несколько раз. Следы древнейших русел, без всякого сомнения, давно уже изгладились с лица земли, когда менее древние из них покрыты в настоящее время топями и болотами.

Во-вторых, удолья, улужья, топи, болота и озёра, находящиеся внутри пространства, ограничиваемого пределами капитальных берегов, по происхождению своему, суть ни что иное, как древнейшие пути течения рек Оки и Волги. На месте таких первобытных русел Оки и Волги теперь видим или широко раскинувшиеся леса, или обработанные поля, а между ними города, сёла и деревни.

Нижегородский сборник /
Под ред. А.С. Гациского. Нижегородский губернский статистический комитет.
Том 3, 1870. С. 255–272