*) …Предлагаемая статья есть не более как небольшой отрывок материала (по Балахнинскому уезду) для исследования отношений Нижегородской губернии к нижегородской ярмарке, исследования, предпринятого на средства нижегородского статистического комитета; весь-же труд комиссии будет напечатан в следующем томе «Ниж. Сборника»…


Население Балахнинского уезда, по преимуществу, занимается промыслами, так как к этого рода деятельности оно направляется условиями самой природы, из которых главнейшие, — непроизводительность почвы, состоящей почти из сплошного песку и близость больших судоходных рек, вызывающая не только чисто-речные промыслы, но и вообще большее развитие промышленного движения, всегда находящего себе обильную пищу в водяных, удобных путях сообщения. В г. Балахне развиты, преимущественно, речные промыслы: постройка речных пароходов, барж, разного рода других речных посуд и морских шхун. С речными промыслами связано, в городе, существование паровых лесопильных заводов. За речными промыслами идут: выделка кирпича, глиняных горшков, изразца и приготовления солода.

*) Балахнинский кирпич конкурирует в Нижнем-Новгороде с нижегородским и лысковским, в нынешнем году открылся ещё завод в Семёновском уезде около с. Бора, верстах в 3 от Нижнего, за Волгой; цена на кирпич, конечно, вследствие различных обстоятельств, весьма разнообразна, но между названными кирпичами, колеблется, приблизительно, около следующих цифр: для нижегородского — 9 р. и 9 р. 50 к., для балахнинского — 7 р., для лысковского крупного — 3 р. и мелкого — 4 р.; в нижегородском кирпиче весу от 9 до 10 ф., в балахнинском от 7 1/2 до 8 и в лысковском от 10 до 11. Несмотря на то, что лысковский кирпич и дешевле и тяжелее, ему трудно соперничать с нижегородским и балахнинским, так как в Нижнем он стоит дороже, вследствие цены за провоз из Лыскова, оттуда он идёт в Нижний на так назыв. кладнушках, бечевой; преимущественно, лысковский кирпич доставляется на ярмарочные постройки, когда спрос на кирпич так велик, что нижегородские и балахнинские заводы ему не удовлетворяют. О недавно открывшемся у села Бора заводе мы пока сведений не имеем.

Знаменитые ещё в XVI ст. соляные варницы балахонского усолья в настоящее время не имеют уже своего значения, хотя и вываривают ещё ежегодно до 70 000 пудов соли, идущей, главным образом, в Нижний Новгород и Рыбинск; для местного потребления остаётся до 1 000 пудов. Славится Балахна также своими кружевами и блондами. Знаменитых по всей России балахнинских кружевниц считается, по оффициальным сведениям, до 500, но эту цифру нельзя не удвоить, так как в Балахне почти нет женщины, которая, начиная с самого раннего возраста, не занималась-бы плетением кружев, а всего женского населения в городе никогда не бывает менее 2 000 чел. Одни из мастериц занимаются только накалыванием узоров, другие исполнением их, при чём за образцы узоров берутся иногда фантазии мороза на оконных стёклах. Всего вырабатывается кружевницами в год кружев, блонд, косынок, митенок и т.д. тысяч на 20 р. Производительницы редко продают свой товар сами, разве в какое нибудь местное чиновничье семейство, заезжему туристу или кому нибудь из летних дачников (Балахна служит для нижегородких жителей дачей). Торговля, в строгом смысле слова, вся в руках торговок, пушников, прахов женского пола, которые, выбирая от производительниц товар, отправляются с ним на нижегородскую ярмарку, в Москву, Харьков и др. места, где продают его вдвое и втрое дороже настоящей его цены, кладя, конечно, львиную долю себе в карман; на месте-же, из первых рук, косынки, напр., стоят от 10 до 100 р.с. Нередко случается, что производительницы не получают за свой товар ни гроша, так как всё дело с торговками они ведут на одном доверии, без условий и росписок. Всего торговок в г. Балахне до 10-ти. Они снабжают производительниц (победнее) своим шолком в счёт будущих работ и эксплуатируют их труд точно также, как он всегда эксплуатируется там, где нет правильно-устроенных ассоциаций его, как напр., в Павлове, Ворсме и во всём их околотке по отношению к стальным изделиям, в Арзамасе — к шерстяным женским изделиям, на Ветлужьи — к лесным, в Туле — к оружейным, в Кимрах — к сапожным, в Переяславль-Залесском — к предметам рыболовства (переяславская сельдь) и т.д. и т.п. Возвращаясь к балахнинским кружевницам нужно сказать, что изделия их, не смотря на всю отчётливость, ждут ещё своего толчка вперёд, так как они не знакомы не только с новейшими усовершенствованиями, но и с машиной Жакарда, и, во всяком случае, в настоящее время не могут сравниться с валансьенскими, брюссельскими, нотингемскими, дублинскими и лимрикскими.

Но самая видная роль в промышленной жизни Балахны остаётся за постройкою судов и, преимущественно, пароходных барж, вытесняющих почти все стародавние волжские посудины (Как разнообразны эти посудины видно уже из одного голого перечня некоторых, как напр.: коноводная машина, или коноводка, или конно-машинное судно, росшива, беляна, мокшан, гусанка, кладушка, тихвинка, суряк, унжак, соминка, коломенка, барка, полубарка, бархот, асланка, коренное, межеумок, или ладья, шитик, каюк, косная и т.д.). Всего ежегодно строится в Балахне до 100 барж, занимающих до 3 000 рабочих рук, хотя вслучае надобности (какого-нибудь чрезвычайного заказа) и один подрядчик (так большею частию называются в Балахне строители барж) может выстроить тоже количество. Самыми крупными подрядчиками считаются следующие: Исаков, строящий один ежегодно до 20 барж, Плотников, трое Редозубовых, Беднягин и Поляков. Баржа обыкновенных размеров (40 саж. длины, 5 ширины, 17 четвертей вышины и 12 четвертей осадки, с полным грузом до 70 000 пудов) стоит на месте, без оснастки, до 8 000 р.; можно выстроить баржу и за 7 000 р. и менее, но в таком случае будет большая разница в прочности, так как многое зависит от качества леса и железа, от способа пробойки днища и подобных условий постройки, что всё, вместе взятое, влияет не только на силу баржи, относительно того или другого количества поднимаемого ею груза, но и на долговечность её. Оснастка баржи, которую однако подрядчики редко и неохотно берут на себя, считая её не своею специальностью, обходится от 1 000 до 1 200 р.: якорей всех, необходимых для баржи, названий (станового, подпускного, кормового, рыскового) приблизительно идёт до 75 пудов, по 3 р. за пуд, — 225 р., снастей и цепей рублей на 900, так что баржа с оснасткой стоит от 8 до 9 тысяч р. Снасти берутся, при балахнинских постройках, преимущественно, машинные, из нижегородских складов фабрики Журавлёва (в Рыбинске), Зайцева (в Касимове) и Вяхирева (в Нижнем-Новгороде); в последнее время зайцевские снасти стали предпочитать журавлёвским, что, быть может, зависит от качества пеньки; чем пенька старее, тем она способнее слёживаться, сгораться, поэтому и полагают, что фабрика Журавлёва и делывала, в последнее время, снасти из старой пеньки. На постройку одной баржи идёт до 1 500 деревьев, преимущественно, двух сортов — сосновых и елевых; лес получается и из балахнинских дач, но преимущественно, из унженских, с р. Унжи; сплавляют в Балахну лес из Мологи, но мало. Рабочие нанимаются, чаще всего, из нагорной части Балахнинского уезда (города Балахны, смежного с ним села Кубинцева и др.); из луговой, заволжской его части, приходят на постройку барж, главным образом, одни пробойщики. При постройке одной баржи (летом баржа может быть готова в течение 3 месяцев, в другое время года — 6, именно с октября по апрель) занято до 30 человек рабочих: плотников — 15, пильщиков — 15 и пробойщиков от 5 до 6 чел.; плата им, в большинстве случаев, понедельная, бывает крайне разнообразна, смотря по времени года, по предложению и спросу, по результатам урожая и т.д.; прошлого года плата эта равнялась 7 р.; нынче — 4 р.; пильщики-же в нынешнем году берут дороже, чем в 1869 г., по случаю большого на них требования, по работам на кинешемской железной дороге. Лес нынче дешевле от 20 до 30 к. на рубль.

Итак, постройка барж в Балахне ежегодно даёт движение, если отбросить оснастку их, и положить средней стоимостью баржи 7 500 р. — 750 000 р., занимая около 3 000 рабочих рук, вырабатывающих при производстве этой ценности почти ровно столько, сколько им необходимо на уплату повинностей и существование.

Постройкой барж, кроме Балахны, в меньших размерах (от 5 до 10 барж ежегодно) занимаются в нижегородском Поволжье ещё в следующих местах: в Городце, Юге и Работках; в Спасском Затоне общество «Кавказ и Меркурий» строит иногда баржи (от 2 до 3 ежегодно) исключительно для компанейской надобности. Заказчиками барж бывают не одни пароходовладельцы: большая доля, в этом отношении, падает на лиц, неимеющих собственных пароходов, но отдающих лишь баржи в наём пароходовладельцам. Так по Суре, с известной хлебной пристани у села Промзина, сплавляются ежегодно лицами, занимающимися постройкой барж для сдачи их в наём, к устью Суры на Волгу до 100 барж, которые отдаются ими в наём за всю навигацию по 1 500 и 2 000 р. за каждую.

В виду сильно-изменившихся в нынешнюю навигацию условий пароходного дела остановимся здесь, кстати, на этом предмете. Во второй половине марта писали мы («Судебный Вестник», № 8, 1870), что на нижегородской бирже (правильно-устроенной биржи в Нижнем-Новгороде не в ярмарочное время, не смотря на всю потребность в ней, всё ещё нет, и её пока заменяют 2–3 железные лавки на Нижнем базаре, каждый день битком набитые торговым людом, ведущим в них свои переговоры, оканчивающиеся в соседнем трактире Ермолаева) в то время в пароходном мире господствовало сильное оживление, скорбного однако свойства: грузов у пароходовладельцев почти не было в такой степени, что, говорили, около 60 пароходов не имели его ни на копейку, а обыкновенно пароходы запасаются весенними грузами ещё с зимы и даже с заморозков. Провозная плата от недостатка грузов, говорили мы, сбита до нельзя: она равняется почти четвёртой части прошлогодней, так что, напр., от Нижнего до Рыбинска берут пароходовладельцы по 4 к. с пуда и даже меньше. От недостатка-же грузов ожидают сильного размножения на Волге пассажирских пароходов: большинство буксирных приспособляется к пассажирским, провозная плата которых, полагают, понизится также до крайних пределов; говорят даже, что она дойдёт, по плёсу от Нижнего до Казани, до 3 р. для I класса, 2 р. для II и до 1 р. для III, так что по этому только случаю можно, кому угодно лишний раз прокатиться до Казани. Не выдаю впрочем этих цифр за вполне достоверные на том основании, что ещё компанейские расписания не напечатаны (ожидания эти оправдались относительно частных пассажирских пароходов; тарифы компанейских остались почти без изменения). В подтверждение плохого положения пароходного дела рассказывают, что один пароходовладелец с ног сбился, искавши 7 000 р. под залог своего 30-ти тысячного парохода и не нашёл: заимодавцы резонно отвечали, что осенью можно будет купить такой 30-ти тысячный пароход тысяч за 9, — нет, следовательно, рассчёта давать под залог 7 000 р. Такой кризис пароходного дела объясняют пока всё тою-же роковою мстинской переправой, отразившейся в самых отдалённых углах нашего отечества тем, что производители приостановились подвозом грузов в обычные пункты соприкосновения их с пароходами, не зная когда будет окончена поправка мстинского моста. Указывают, кроме того, на неурожай прошлого года в низовых местах, и на совершенно случайную искусственную сбавку цен до открытия навигации двумя-тремя пароходовладельцами.

Не смотря однако на такие неблагоприятные надежды пароходовладельцев на ожидаемую навигацию, дела их, в конце концов, вовсе ещё нельзя считать на столько плохими, как это кажется с первого взгляда, потому что барыши прежние, и особенно за последние 3–4 года, были громадны: у кого года 4 тому назад был всего один пароход, нынче их 4; у одного пароходовладельца было их 4, а теперь 11.

Но как-бы ни были хороши барыши пароходовладельцев за последние годы, выгодность (в смысле громадных барышей) пароходного дела, вследствие-ли увеличения числа самих пароходов, вследствие-ли конкуренции построенных уже на юго-востоке железных дорог, вообще начинает несколько падать, доказательством чему достаточно привести хоть два следующих обстоятельства. Прежде, бывало, кладчики бегали за пароходовладельцами и, кланялись им в пояс, с охотой давали большие задатки, только возьми кладь; теперь-же, наоборот, сами пароходовладельцы и агенты пароходных компаний бегают за товаро-отправителями и даже, случается, сами, в свою очередь, дают им задатки, только погрузи, сделай милость, товар на баржи. Другим обстоятельством упадка пароходного дела, в крупных его размерах, т.е. с точки зрения на дело крупных пароходовладельцев обстоятельством однако, в итоге, скорее выгодном, чем невыгодном во всей экономической жизни каря, следует признать частый переход владения пароходом из рук крупных пароходовладельцев в руки мелких, к небольшим крестьянским ассоциациям или даже к одному крестьянину, точно также как и частую отдачу пароходовладельцами пароходов своих в аренду: арендаторами являются также, преимущественно, крестьяне из приволжских селений, которые в одиночку и небольшими товариществами, конечно, ведут дело с большею выгодою, чем крупные капиталисты, так как такие крестьяне, пароходовладельцы или арендаторы, сами подыскивают себе кладчиков, сами и принимают грузы, сами и записывают их в свои книги (пожалуй, иногда не на бумаге, а в голове), сами и служат на своём или арендуемом пароходе и капитанами, и помощниками, и лоцманами, следовательно избегают всех конторских расходов и расходов по некоторым, и к тому-же крупным, статьям жалованья служащим. Прислуга пароходная набирается такими крестьянами-пароходовладельцами и арендаторами, главным образом, из своих-же односельцев.

Несколько позднее, а именно в середине мая, сообщали мы в № 146 «С.-Петербургских Ведомостей», что в нынешнюю навигацию не работают, т.е. вовсе не выходили с мест своей зимовки, до 70 пароходов, и до 40 буксирных, за недостатком грузов, преобразились в пассажирские; фрахты стоят крайне низкие; так напр. от Самары до Рыбинска берут по 4 к. с пуда, тогда как прошлого года они доходили до 20 и 25 к. Теперь, когда дела ещё более определились, постараемся дополнить свои летучие газетные корреспонденции.

Начнём с того, что разовьём несколько увереннее, что не смотря на нынешний кризис пароходного дела с грозной цифрой не работающих пароходов во главе, пароходство по Волге на сколько, по крайней мере, мы его знаем и понимаем, представляется вовсе не в таком печальном виде, как это кажется с первого взгляда, так как во-первых, для экономической жизни народа вовсе ещё не важно, если несколько отдельных лиц терпят временно известные убытки, горечь которых значительно смягчается последствиями предъидущих и ожидаемых барышей; во-вторых, для народной экономии прямо даже полезнее, если увеличение заработков мелких предпринимателей ростёт на счёт уменьшения заработков крупных, и в-третьих, что всего важнее, пароходство вообще вследствие неурожаев и других причин терпящее некоторые убытки, нисколько не пострадает, если в будущем при более благоприятных урожайных условиях, будет приближаться к теперешним ценам доставки грузов. Приведём, для примера, следующий расчёт, оговариваясь конечно, что предполагаем существование груза, а не отсутствие его, по отношению к неработающим теперь пароходам, когда невозможны, само собою разумеется, никакие расчёты, а предположить, что они обречены на вечное бездействие или другими словами, что не будет урожайных годов, — невозможно. Пароходовладелец N, положим, обязался купцу NN доставить его груз, положим, 150 000 пудов соли из Астрахани до Нижнего по 5 к. с пуда, — мы намеренно берём крайне-низкую, едва-ли существующую цену, и ставим при этом ещё другое, далеко невыгодное, условие, т.е. что пароход г. N находится в Нижнем и должен бежать в Астрахань за грузом купца NN пустой. Пароход в оба пути пройдёт не более 40 дней; ежедневный расход парохода можно положить (берём едва-ли не высшую норму) в 180 р., т.е. на дрова около 140, считая по 20 р. за пятерик, а в день пароходу нужно, ни в каком случае, не более 7 пятериков, и 30–40 р. на команду; всего в 40 дней он израсходует следовательно, 4860 р.; за доставку груза возьмёт 7300 р., итого получит барыша 2640 р.: положим 15% скидки с барыша на стоимость парохода, положим ещё 15% на все остальные расходы (кладём все цифры щедрою рукою, не принимая, конечно, в расчёт такие случаи, как неожиданная, вследствие необычных обстоятельств, паузка, взрыв паровика, столкновение парохода с другим, с капитальными повреждениями, наконец гибель парохода вследствие ли бури или пожара и т.п.), и всё таки чистого барыша пароходовладелец N, при самых неблагоприятных условиях, получит с небольшим 1 000 р. с одного грузового рейса, обусловленного одним пустым. Что-же следует сказать о благоприятствующих пароходовладельцу обстоятельствах, да ещё когда он при них брал, как в прошлом году, по 20 и25 к. с пуда? Следует припомнить, в ответ на этот вопрос, поразительно быстрое выростание одного парохода их другого. Так напр. из множества известных нам фактов укажем хоть на следующий: несколько лет тому назад у одной маленькой ассоциации, состоящей из двух лиц, был один пароход, купленный в кредит; теперь у этой-же ассоциации, несколько разросшейся и частью раздробившейся, всего 20 пароходов, не считая других последствий от эксплуатации: домов, земель, промышленных заведений и т.д. Нам скажут, что то было, но прошло: но мы считаем достаточным повторить, что нынешнее положение пароходного дела по отсутствию грузов невозможно считать нормальным; положение-же дела по отношению к размерам грузовой платы следовало-бы считать близко-подходящим к нормальному и на будущее время, так как всё, что чрезмерно превышает эту плату служит лишь в пользу быстрого обогащения отдельных лиц в ущерб народной экономии, которая должна иметь в виду возможно-большее демократизирование капитала.

*) Мы уже не говорим о том факте, что такие крупные ценности, как пароходы, стоимость их вместе с баржами, на Волге, определяется приблизительно, цифрой 24 000 000 р., не несут почти никаких налогов, тогда как переход в другое владение, а отчуждение пароходов из рук в руки — не редкость, какой-нибудь лачужки, стоящей 500 р., оплачивается крепостными пошлинами, тогда как какой нибудь бердовый промысел обложен почти убивающим его налогом. Мы вовсе не сторонники стеснения промышленности различного рода поборами, но если уж государство, в данную минуту, не может обойтись без них, то желательно было-бы, чтобы налог распределялся равномернее, падая на те единицы, которые его всего легче могут выдержать.

Нам могут возразить, что мы увлекаемся идеей демократизирования капитала, в теории, забывая, что выгода в будущем, при понижении грузовой платы, против той, которой пользовались пароходовладельцы до навигации 1870 года, отразится не на массах, производящих и потребляющих товар, но на агентах перемещения товаров — на купцах… Мы с этим не спорим, и в доказательство правоты этого мнения сами приведём тот факт, что когда нажегородско-московская железная дорога сбавила тариф с хлебных товаров, сбавку эту почти целиком положили к себе в карман хлеботорговцы, почти не понизив цену на хлеб и потому, для настоящей минуты, действительно, почти никакого выигрыша массам от того или другого размера грузовых цен не может мерещиться… Но неужели не предвидится никакого изменения в условиях нашей торговли и в захватах капитала, и нам суждено вечно присутствовать при картине выжимания последнего сока из деятельной и работящей части народа в пользу отдельной единичной силы, за-частую недеятельной и неработящей и неимеющей никакого права на такое всемогущее владычество?.. Если-бы не твёрдая уверенность в лучшем будущем, можно-бы было задохнуться. А пока и то хорошо, что хоть приближает к цели.

Закончим нашу заметку беглым обзором балахнинской промышленности в уезде.

Так как хлебопашество по неплодородию почвы, как сказано выше, не играет почти никакого значения в жизни населения Балахнинского уезда, то его, частью, заменяет огородничество, в больших размерах в Козинской волости занимаются рассадкою на полях капусты, огурцов и картофеля; последний идёт, преимущественно, на местные паточные заводы, а капуста и огурцы идут на продажу, как для местного потребления, так и в соседние уезды, исключая семёновского; в Нижнем-Новгороде также всегда, в так называемое «капустное время» (в сентябре), можно купить балахнинскую капусту. Кроме того, жители с. Сормова Балахнинского уезда снимают под капусту остров Мурому на Волге, против Нижнего.

Рядом с неплодородием почвы и судоходными реками местность Балахнинского уезда приучила к промышленной жизни своё население и обилием лесов. Эти три главные причины наклонности к промыслам, к которым, быть может, следует причислить ещё предприимчивый дух новгородского темперамента, сделали то, что даже там, где почва сносна и можно-бы было посвятить себя чисто-земледельческим занятиям, население ставит своей исключительной задачей — промысел.

*) В Балахнинском уезде и в г. Балахне поселились новгородские выходцы. Особенно наводнили Балахну новгородцы, сосланные сюда Иоанном III, после разгрома Великого Новгорода; эти-то новгородцы, знакомые с образом добывания соли в Старой Руси, и завели в Балахне соляные варницы, воспользовавшись возможностью, которую дала, в этом отношении, сама природа (См. ст. Овсянникова в № 8 и 9 «Ниж. Губ. Вед.» за 1863 год: «Солеварни в Балахне»).

Главнейшим видом промыслов следует назвать: выделку и точение деревянной посуды, ложек, веретён, гребней, детских игрушек и оконных рам, саней, плиц для судов, копаней, накурков, вёдр, кадок, лопат, лагунов, коробов из луба для валеной обуви и т.п.; этим занимается большая часть селений уезда, и преимущественно села Пурех и Городец; жжением угля, гонкой смолы, дёгтя и скипидара заняты селения: Бурцево, Суховатово, Юрино, Олесово, Бабье, Шалимово, Тычинино, Паруново, Каданово и Черницыно; постройкой барок, судов и лодок, кроме села Городца и Юга, о которых сказано было выше, занимаются постройкой барж, селения: Копосово, Никольский Погост, Кубинцово, Чёрная, Сологузово, Смирино, Трестьян, Пестово, Бордово и Починок; валянием обуви и шляп занимаются селения Зарубино, Кирюшино и окрестные деревни; выделкой глиняной посуды особенно занято село Василевая Слобода; гвоздь куют в сёлах Гордеевке, Карповке и деревнях Ратманихе, Бурнаковке, Княжихе, Костарихе, Варе, Горнушкине, Енаковке и Горбатовке. Кроме того село Городец приобрело давно уже славу своими знаменитыми пряниками, а в селе Катунках почти все руки заняты выделкою кож опойка, портным, сапожным и скорняжным мастерствами, на домах и на заводах. Кошачьи шкуры собираются катунскими жителями по окрестным деревням ежегодно до 40 000 шт., но здесь они не выделываются, а продаются для выделки спасским заводчикам Лукояновского уезда. Всего заводов в селе Катунках слишком 40, которые сбывают почти все свои изделия на нижегородской ярмарке. Около 3/4 всех заводов — кожевенные. На кожевенных катунских заводах выделывают опойки, белые и чёрные из телячьей шкуры. Сырьё производится из Ярославля, Москвы, Сибири и др. мест. Опойков и кож выделывается на всех заводах более 500 000 штук; белый опоек стоит на месте от 75 до 85 к., а чёрный от 35 до 53 к. и идёт в Москву, на Украйну и нижегородскую ярмарку. Работа на заводах производится круглый год, но перед ярмаркой усиливается; в это время число рабочих возрастает вдвое против обыкновенного, так что работает до 600 м., 300 ж. и 100 детей. Значительнейшие заводчики: Парамонов, Белов, Бердников, Плотнов и Лохов. Зависящих от кожевенных, клейных заводов считается в Катунках до 8, вываривающих клею около 4 500 пуд., от 5 до 5 р. 50 к. за пуд. Катунский клей считается самым лучшим в России и идёт в государственную экспедицию заготовления кредитных билетов, на кинешемские, шуйские и московские фабрики и для столяров. Кошомные заводы выделывают ежегодно до 400 000 шт. весом в 7 000 пудов. Необходимого на отделку овчин, чёрных опойков, валенок и битья шерсти, идущей на разные сукна, левкаса выделывается на катунских левкасных заводах из алебастра с берегов Оки в количестве до 10 000 шт. от 3 р. до 5 р. за тысячу. Ложки, веретёны выделываются в Катунках в незначительном количестве. Село Пурех с его 34 приходскими деревнями живёт, преимущественно, ремесленною жизнею: ремесленники составляют здесь не менее 3/4 всего населения и занимаются, главным образом, столярными и кирпичекладильными работами. Столяры в значительном числе отправляются для поделок на нижегородскую ярмарку. На большом пуреховском базаре торгуют как балахнинским (из так называемых «белгородских» деревень), так и семёновским щепным товаром; пуреховскаа ярмарка, 19 января, имеющая вообще характер обыкновенных базаров, отличается тем, что на ней закупается нижегородскими и чернореченскими холщевниками до 50 000 арш. белого холста.

В Балахнинском уезде замечательно, между прочим, незначительное с виду, но крупное по своим торговым оборотам, село Жолнино (на берегу Оки). Многие жолнинские крестьяне ведут большую торговлю рыбой, закупаемой в Астрахани и сбываемой на нижегородской ярмарке, в Москве и С.-Петербурге. Одним из значительнейших жолнинских рыботорговцев является г. Солин, отправляющий рыбий жир за-границу в количестве 400 000 п. Другой жолнинский рыботорговец г. Марков торгует на 1 милл. р. Рядом с жолнинскими жителями, которые вообще почти все занимаются торговлей рыбой, стоят крупные горбатовские рыботорговцы гг. Орехов, Смолин и др.

*) Кстати здесь сказать, что за-частую придают слову рыбак не настоящее значение. Рыбаком на Волге называется лишь торговец рыбой, всё равно, торгует-ли он из садка или из большой конторы, как Солин и Марков, имеющие огромные склады в С.-Петербурге, Москве, Саратове и Астрахани; занимающиеся-же рыболовстовм называются ловцом.

Из фабрик и крупных заводов более замечательны: пароходная фабрика г. Бенардаки при д. Сормове с оффициальным оборотом в 250 000 р., основанная в 1849 году частной компанией камско-волжского пароходства; стеклянный завод г. Лебедева, сбывающий ежегодно на ярмарке стекла средним числом на 14 850 р. и закупающий на ней материалу также средним числом на 2 855 р.; канатопрядильные заводы имеют обороты ежегодно до 100 000 р.; мышьяковский винокуренный завод вырабатывает спирту ежегодно на 175 000 р. Паточные заводы и писче-бумажная фабрика незначительны.

Нижегородский сборник /
Под ред. А.С. Гациского. Нижегородский губернский статистический комитет.
Том 3, 1870. С. 309–325