5 апреля исполнилось 770 лет со дня битвы на Чудском озере в 1242 году. Комментируют события далёкой эпохи специалист по политической истории Северо-Восточной Руси XII–XIII веков, доктор исторических наук Андрей Александрович Кузнецов, заведующий кафедрой историографии и источниковедения Нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского, и специалист по древнерусским рукописям, кандидат филологических наук Борис Моисеевич Пудалов, руководитель комитета по делам архивов Нижегородской области.

Цель — рассмотреть ключевые моменты биографии князя Александра Ярославича, сосредоточив основное внимание на событиях, связанных с «Невской битвой» и «Ледовым побоищем». А начать разговор придётся, как всегда, с «предыстории».

* * *

Итак, год 6744-й от «сотворения мира», или 1236 по современному летоисчислению. Княжеские междоусобицы раздирают земли Древней Руси. Реальной силой в это время становятся князья Северо-Восточной Руси, сыновья Всеволода «Большое Гнездо» — великий князь владимирский Юрий Всеволодович и его младший брат Ярослав, державший от имени старшего брата Новгород Великий и всю Новгородскую землю. Вокняжившись в Киеве, Ярослав оставил в Новгороде в качестве своего наместника старшего сына Александра. Обстановка там в это время была тревожной. На северо-западном рубеже шведские феодалы, захватившие земли финского племени суоми («сумь» русских летописей), начали активную колонизацию земель другого финского племени «емь», платившего дань новгородцам. На землях еми, насильно обращавшейся в католичество, захватчики строили крепости, вводили своё законодательство, — словом, создавали новое шведское графство «Тавастия». На очереди были корела, водь и ижора, непосредственно входившие в состав Новгородской земли. На западе Орден меченосцев и немецкие епископства в Прибалтике, подчинив эстов («чудь») и латгаллов и создав там «вертикаль власти», также вышли к новгородским границам. Война с Новгородом 1224–1234 гг. закончилась мирным договором; но останавливаться германские крестоносцы, судя по всему, не собирались. На юго-западе над новгородскими границами нависали многочисленные и воинственные племена литовцев. При этом новгородцы не могли надеяться на помощь Ярослава Всеволодовича, с трудом удерживавшего Киев, и Юрия Всеволодовича, занятого укреплением восточных границ Владимиро-Суздальской Руси от появившихся там неведомых «мунгалов», только что сокрушивших Волжскую Булгарию. Приходилось рассчитывать лишь на свои силы.

Такова была обстановка, в которой оказался Александр Ярославич в начале своей административной, политической и военной деятельности. При этом напомним, что князю было тогда 15 лет: по уточнённым данным, он родился в 1221 году (видимо, около 13 мая), являясь, кстати, «ровесником» Нижнему Новгороду. От Александра и его бояр-советников требовалось точно определить наиболее угрожаемое направление и сосредоточить там все силы, а других опасных соседей постараться нейтрализовать хотя бы на время.

Источники свидетельствуют, что в 1236–1237 гг. емь подняла восстание против шведов, поддержанное (в той или иной форме) Новгородом. В результате шведская экспансия на восток замедлилась. Тем временем Александру удалось сохранить мир с прибалтийскими немцами путём переговоров с ливонским вице-магистром Андреасом фон Вельвен, рыцарем Ордена меченосцев (житие князя скупо сообщает: «некто силенъ от Западныя страны, иже нарицаются слугы божии, от тех прииде, хотя видети дивный възрастъ его… именемъ Андреяшь»). Орден двинулся походом на земли не Новгорода, а литовцев, потерпел от них сокрушительное поражение (так что остатки его влились в Тевтонский Орден), и на какое-то время западные и юго-западные рубежи Новгородской земли перестали испытывать постоянное давление соседей. В итоге удалось на время обезопасить границу в Прибалтике и не допустить совместных действий Швеции и Ордена против Новгорода, сохранив силы для решительной борьбы. Таким образом, по справедливой оценке историка Кучкина В.А., политика совсем ещё молодого князя Александра оказалась достаточно реалистичной и дальновидной. Впрочем, в суровые времена юноши взрослеют рано…

В начале 1238 года, когда полчища Батыя опустошили Северо-Восточную Русь, великий князь владимирский Юрий Всеволодович попытался сосредоточить все имевшиеся у него силы у речки Сить для решающего сражения. Туда же должны были подойти полки Ярослава Всеволодовича, продолжавшего княжить в Киеве, и Александра Ярославича из Новгорода. Но помощь не смогла подойти (о причинах источники не сообщают), и войско Юрия Всеволодовича было разгромлено, а сам он погиб. Нашествием Батыя, продолжавшего опустошать русские земли, воспользовались литовцы, захватившие в 1239 году Смоленск. Понимая, что военные действия могут легко перекинуться и на новгородские земли, Александр вынужден был укреплять границу, поставив оборонительные городки по реке Шелони. Тогда же был заключён союз с Полоцким княжеством, закреплённый династическим браком Александра Ярославича с княжной Александрой Брячиславной («брак по расчёту» оказался «браком по любви»: летописи сообщают о четверых сыновьях и дочери у супругов). Вскоре его отец, князь Ярослав, ставший после гибели на реке Сити Юрия великим князем владимирским, выбил из Смоленска литовцев и тем самым предотвратил их возможное нападение на Новгород, а затем вернулся в разорённый монголами Владимир, который пришлось восстанавливать из руин.

В этот период положение Новгорода и княжившего в нём Александра напоминало положение бойца, занявшего круговую оборону. Летом 1240 года в новгородские пределы вторгся шведский флот. Время для вторжения было выбрано весьма удачно: монголы зимой 1239/1240 г. вторично опустошили великое княжество Владимирское и готовились к захвату южнорусских княжеств, так что новгородцам и их князю Александру ожидать серьёзной военной помощи было просто не от кого. Приходилось действовать быстро и решительно, рассчитывая только на собственные силы. Своевременно получив известие о появлении в устье Невы шведов, князь Александр спешно собрал конную дружину (своих воинов и часть новгородского войска) и выступил к Ладоге, полагая, что захват именно этого города является целью врага (как это уже бывало ранее). Однако выяснилось, что планы у шведов были другие: по косвенным упоминаниям летописи («станы и обрытья», то есть боевые рвы), они начали строительство в стратегически важном месте опорной крепости для дальнейшего захвата русских земель. Таким образом, Александру Ярославичу противостояла не жалкая кучка авантюристов, отправившихся в «дежурный» набег, а достаточно крупное войско с далеко идущими целями.

Получив уточняющие данные от союзников-ижорцев и пополнив своё войско отрядом ладожан, Александр сумел скрытно подойти к лагерю врага и нанести внезапный удар. По описанию летописца, битва началась в воскресенье 15 июля 1240 года, сравнительно рано: на не ожидавших нападения шведов обрушилось русское войско, так что его внезапное появление вызвало среди незадачливых «созидателей» панику. Часть их бросилась на корабли, стоявшие у левого берега Невы, другая старалась переправиться на левый берег реки Ижоры. Предводитель шведского войска (о нём сведения источников противоречивы) пытался оказать сопротивление, построив оставшихся в боевые порядки, но всё было тщетно. Непрерывно атакуя, русские заставили бежать и их. Летопись сохранила живые рассказы об участниках сражения и отдельных боевых эпизодах, в которых Александр проявил личное мужество. Неся большие потери, шведы с трудом добрались до своих кораблей, погрузили на них тела павших наиболее знатных воинов и спешно отплыли в море. При таких результатах неудивительно, что шведские хроники упорно молчат о событиях 1240 года в устье Невы. Но достоверно известно: следующую попытку поставить крепость («Ландскрона») в этом стратегически важном месте Швеция рискнула только спустя шестьдесят лет. И с тем же результатом.

Таким образом, первое крупное военное столкновение 19-летнего новгородского князя закончилось его полным триумфом, так что Александр Ярославич в древнерусских летописях именовался с прозвищем «Невский». Для XIII столетия это было, конечно, не самое крупное сражение: количество участников с обеих сторон определить трудно, возможно, две-три тысячи человек (включая работавших на укреплениях). Но победа 15 июля 1240 года не позволила шведским феодалам закрепиться в этом регионе и закрыть Новгороду и другим русским землям выход к морю. Для Руси этот успех был особенно значителен на фоне трагедии нашествия Батыя. Отчётливо проявился и полководческий «почерк» князя: глубокая разведка, умение быстро ориентироваться в меняющейся обстановке, создание перевеса сил на направлении главного удара, готовность личным примером увлечь воинов в атаку.

Но уже через полтора месяца началось вторжение немцев из Прибалтики на русские земли. Соединённые силы Тевтонского ордена и дерптского епископа (а также, возможно, отряды на службе датского короля) неожиданным ударом захватили пограничную псковскую крепость Изборск. Выступившее на защиту Изборска псковское войско было разгромлено, его воевода Гаврила Гориславич пал в бою. Крестоносцы осадили Псков, который, не получая ниоткуда помощи, вынужден был 16 сентября 1240 года капитулировать и перешёл под прямое немецкое управление (об этом сообщает основной западный источник — «Старшая Ливонская рифмованная хроника»). Многие псковичи вместе с семьями бежали в Новгород, в котором назревало недовольство князем Александром. Располагая лишь своей дружиной, наверняка ослабленной после Невской битвы, и не получая помощи от других русских княжеств, князь был просто не в состоянии обеспечить защиту Новгородской республики. К концу 1240 года конфликт Александра с новгородцами стал настолько острым, что князь покинул город и уехал в Переславль.

Этим сразу же воспользовались немцы: зимой 1240/1241 г. они захватили чудские и водские владения Новгорода, построили в Копорье крепость и, воюя собственно новгородскую территорию, подходили на расстояние в 30 вёрст от самого Новгорода. Возникла непосредственная угроза городу. При этом выяснилось, что своими силами новгородцы не в состоянии справиться со всё возраставшей немецкой агрессией. Они вынуждены были просить о помощи великого князя владимирского Ярослава Всеволодовича. После долгих переговоров, на фоне ухудшающейся военной обстановки (к агрессии крестоносцев прибавились нападения эстов и ливов) в Новгород на княжение в марте 1241 года вернулся Александр Ярославич.

20-летний князь действовал осмотрительно и чётко. Собрав все имевшиеся у него военные силы — свою дружину, новгородские полки, отряды ладожан и союзных карел и ижорцев, Александр взял штурмом и разрушил немецкую крепость Копорье. В начале 1242 года подошли полки, присланные на помощь великим князем владимирским Ярославом, и это позволило перенести боевые действия на территорию врага. Александр Ярославич и его брат Андрей с объединённым войском вторглись в Чудскую землю, перерезали все пути, которые связывали Орден и немецкие епископства в Прибалтике со Псковом, а затем Александр неожиданным ударом с запада (откуда его не ждали) захватил Псков, выбив оттуда немцев. Завершив освобождение своих земель и обеспечив тыл, русские полки вернулись в землю эстов.

Решающая битва произошла 5 апреля 1242 года у Чудского озера («на Узмени у Воронтея камени»). Сообщения русских летописей и «Ливонской хроники» позволяют в общих чертах реконструировать ход сражения. Немцы построили свои боевые порядки «свиньёю», во главе которой двигалась тяжеловооружённая рыцарская конница, и ринулись на русские полки. Князь Александр укрепил фланги полков, а впереди войска поставил лучников, которые на расстоянии расстреливали крестоносную конницу. Особо отметим, что это были русские лучники: об этом однозначно свидетельствует «Ливонская хроника» (кстати, не называющая их «конными»), а уж русских с монголами немцы не путали. О русских луках полутораметровой длины (следовательно, для пеших воинов) и особенностях русских «бронебойных» наконечников есть интересные исследования, основанные на археологических находках и хорошо известные историкам. Ни о каких татарских отрядах в составе войска Александра Невского не сообщает ни один источник.

Поначалу немцам удалось прорвать строй русских ратников, и битва приняла крайне упорный характер, но Александру удалось переломить ход сражения, и в итоге на льду Чудского озера князь одержал полную победу. Отдельные детали боя и его «топография» из-за скудости источников требуют дальнейших исследований. Например, есть весьма обоснованное предположение, что русские встретили врагов не на восточном берегу озера, как принято считать, а на западном, так что именно после прорыва немецкая «свинья» вырвалась на апрельский рыхлый лёд, а затем, будучи стеснена окружавшими её русскими отрядами, стала проваливаться в воду. Нет точных сведений и о потерях сторон: сообщение «Ливонской хроники» о 20 погибших и 6 пленных касается только орденских рыцарей (командиров отрядов) и не отражает всех потерь противника. Учитывая заметный численный перевес русских, можно с уверенностью предполагать, что мало кто из объединённого войска тевтонов и эстов сумел спастись. Об этом свидетельствуют и политические результаты победы: в том же году немцы прислали в Новгород посольство, заключив мир с князем Александром, отказавшись от всех своих завоеваний 1240–1241 годов в Новгородской земле и освободив пленных. Примечательно, что условия этого договора были действенны даже в XV веке: победу Александра Невского в «Ледовом побоище» прибалтийские немцы запомнили надолго.

Военные успехи Александра Ярославича способствовали укреплению его авторитета в русских землях. Так, в Новгороде, где он продолжал княжить, в течение долгих лет не подымали вопроса о замене его иным князем (случай беспрецедентный). Сам Александр точно выполнял свои функции военного защитника Новгородской республики. Когда в 1245 году литовцы неожиданно напали на принадлежавшие Новгороду земли Торжка и Бежецкого Верха, то Александр во главе своей дружины и новгородцев успешно отразил этот набег, а затем только со своей дружиной разбил литовцев под Жижичем и Усвятом, надолго обезопасив юго-западный рубеж. Как писал древнерусский книжник, при Александре «литва из своих болот не выникиваху».

Но в эти годы со всей остротой встал вопрос об отношениях с монголами, установившими свою власть над большинством русских княжеств. Этот вопрос очень любят муссировать современные «критики» Александра Невского. «Восточная политика» князя заслуживает самостоятельного рассмотрения. В 1245 году отец Александра, владимирский великий князь Ярослав Всеволодович отправился с дарами в столицу Монгольской империи город Каракорум на реке Орхон, где был отравлен и скончался 30 сентября 1246 года. Необходимость распределения княжеских владений в «Русском улусе» после смерти Ярослава привела к длительной поездке Александра и Андрея Ярославичей в Орду к Батыю и затем в Каракорум (1247–1249 годы). Перед этой поездкой Александр Ярославич провёл тонкую дипломатическую игру: он вступил в переписку с римским папой и, не давая никаких конкретных обещаний, сумел на время своего отсутствия обезопасить западные рубежи русских земель от новых крестовых походов.

Длительное пребывание во владениях монголов позволило князю Александру оценить их реальную силу в тот период и в дальнейшем удерживало от каких-либо непродуманных действий на востоке. До конца XV века русские князья получали ярлыки на свои владения от татар в Орде. Однако благодаря усилиям Александра Ярославича была обеспечена некоторая автономия русских земель: вопросы распределения уделов решались на княжеских съездах, Русь не проводила мобилизацию своего населения в монгольское войско, ограничиваясь выплатой дани, а сами ордынцы не пытались основывать поселения на русских землях (в отличие от западных соседей Руси). Поездки Александра в Орду с изъявлением покорности (1252, 1257, 1263 годы) имели целью недопущение новых нашествий и мирное урегулирование конфликтов с татарскими ханами. Поэтому Александр Невский, ставший великим князем владимирским и, следовательно, главным среди князей Северо-Восточной Руси, не поддержал восстание своих братьев Андрея и Ярослава Ярославичей против ордынского владычества как заведомо обречённое на провал (как известно, оно лишь спровоцировало карательный поход татар на Русь в 1252 году — так называемую «Неврюеву рать»). Но при этом Александр сумел не превратить братьев в своих заклятых врагов, а путём некоторых уступок сохранить с ними союзнические отношения. В 1257/1258 г. Александр вынужден был, действуя жёстко и решительно (в том числе против собственного сына Василия и его ближайших советников, а отнюдь не против «русских городов» и их жителей), помогать монголам провести перепись («число») населения Новгорода с целью взимания дани. А когда зимой 1259/1260 г. в Новгород вторично приехали монгольские «численники», только вмешательство Александра Невского смогло удержать новгородцев от вооружённого выступления, последствия которого трудно предугадать. Видимо, авторитетному князю удалось найти какой-то компромисс, который удовлетворил новгородцев.

Но в эти же годы Александр Невский решительно и быстро пресекал любые попытки западных соседей Руси нарушить её границы и не останавливался перед применением вооружённой силы. Так, в 1255 году шведы и их датские союзники, владевшие в тот период Северной Эстонией, попытались построить опорную крепость на восточном, принадлежавшем Новгороду берегу реки Наровы. Базируясь здесь, захватчики рассчитывали начать наступление на земли водских и ижорских племён, входившие в состав Новгородской республики. Узнав об этом, новгородцы направили послов с просьбой о военной помощи во Владимир к Александру Невскому и стали собирать собственное ополчение. Любопытно, что уже известие о посольстве (то есть фактически только имя князя Александра) навело такой страх на шведов и их союзников, что они поспешно погрузились на корабли и бежали за море. Александр привёл свои полки в Новгород, но противников уже не было. Тогда князь в 1256 году предпринял поход на ранее завоёванную шведами землю еми. Этот последний военный поход полководца проходил в суровых зимних условиях, но закончился успешно, так что внимание шведских феодалов надолго переключилось с Новгорода на Финляндию.

Исключительно трудной оказалась поездка Александра Ярославича в Орду в 1262/1263 г.: великий князь владимирский вынужден был отправиться туда, чтобы попытаться как-то смягчить требования хана Бёрке о принудительной мобилизации жителей Руси в монгольское войско. По сообщениям летописи, хан задержал князя в Орде на несколько месяцев, Александр заболел и, уже будучи больным, выехал на Русь (возможно, обострилась тяжёлая болезнь, о которой летописи сообщали ранее; версию отравления источники не упоминают). С трудом добравшись по Волге через Нижний Новгород до Городца, князь понял, что до Владимира ему не доехать. Днём 14 ноября 1263 года Александр Ярославич постригся в монахи под именем Алексий, а к вечеру того же дня скончался на 43-м году жизни. Через девять дней тело князя было доставлено в стольный Владимир и при большом стечении народа захоронено в основанном дедом Александра Всеволодом Большое Гнездо Владимирском Рождественском монастыре.


Горский А.А.
Александр Невский

Историки указывают на то, что жизнь Александра Невского с подросткового возраста была наполнена крупными событиями, сложными дипломатическими переговорами, смелыми походами, решительными битвами. Личность такого масштаба нельзя изучать по публицистике и уж тем более по киносценариям конца 1930-х годов (кстати, режиссёр Эйзенштейн, к его чести, принял критику историка Тихомирова М.Н. и в своём кинофильме постарался избежать благоглупостей сценариста Павленко П.А.). Необходим вдумчивый анализ всего комплекса сохранившихся свидетельств для понимания мотивов и поступков правителя государства.

Будучи человеком своей эпохи, Александр Невский сочетал в своём характере жестокость к изменникам и ослушникам с отрицанием усобной княжеской борьбы и стремлением облегчить положение покорённого чужеземными завоевателями народа. Авторитетный современный биограф князя историк В.А. Кучкин особенно подчёркивает то обстоятельство, что Александр, в отличие от деда, отца, родных братьев и даже собственных детей, ни разу не участвовал в кровавых междоусобных схватках. При возникновении внутренних конфликтов бывало, что Александр собирал войска, однако до открытых военных действий дело не доводил, ограничиваясь угрозой применения силы и добиваясь своих целей путём переговоров. Вполне очевидно, что это была сознательная политика Александра Невского, прекрасно понимавшего, что в условиях установления на русских землях ордынского ига княжеские усобицы, даже в случае полной победы одной из сторон, могут привести только к общему ослаблению Руси и уничтожению её трудового и военноспособного населения. В своих внешнеполитических контактах князь вёл себя как острожный и расчётливый, но не беспринципный политик, и всегда отстаивал интересы родной страны. «Война на западе и мир на востоке» — прагматичная политика, продиктованная конкретными обстоятельствами второй трети XIII века. Правитель отчётливо понимал разницу между западными феодалами, колонизовавшими земли соседей, и степными кочевниками, которых интересовала не земля, а добыча, а позднее бесперебойное поступление дани. Таким образом, главными чертами деятельности князя в критический момент русской истории стали обеспечение границ, сохранение целостности государственной территории, заботы о населении родной земли. Всё это и определяет выдающееся значение Александра Невского в истории России.