В памяти Отечества. Материалы научных чтений. Горький, 31 мая – 5 июня 1987 года. — Горький, ВВКИ, 1989.

По материалам раскопок Городца (Радилова) на Волге

Изучение духовной жизни общества неразрывно связано с исследованием окружающей среды. Без знания материальных основ бытия трудно выявить ту почву, на которой формировались духовный мир человека, его нравственные критерии, гражданская позиция.

Постичь материальную культуру средневековья без археологического материала невозможно.

Для Нижегородского Поволжья источником археологических знаний служат многочисленные памятники древности. Особенный интерес представляют древнерусские города, селища, крепости.

Земли Нижегородского Поволжья не были исконно русскими. На них жили племена древних марийцев и мордвы. Русское население появилось здесь в результате колонизации, основная волна которой приходится на XII–XIII века. Именно тогда одновременно с освоением края шёл процесс сложения русской культуры в Среднем Поволжье. Ведущая роль в этом принадлежала Владимиро-Суздальскому княжеству.

Во второй половине XII – начале XIII века главным опорным пунктом владимиро-суздальских князей в Среднем Поволжье был Городец (Радилов) на Волге [Городец (Радилов) на Волге (современный г. Городец Горьковской области), древнейший русский центр в Заволжье, расположен в 53 км от г. Горького вверх по Волге, на её левом берегу]. Жизнь этого города неразрывно связана с историей Северо-Восточной Руси.

Основанный во второй половине XII века [Дату основания крепости летописи не сообщают. Впервые Городец упоминается под 1172 годом как уже существующий город (ПСРЛ. — Л., 1926–1928. — Т. I. — Стб. 364). А.Ф. Медведев полагает, что Городец был основан в 1152 году Юрием Долгоруким. См.: Медведев .A.Ф. Основание и оборонительные сооружения Городца на Волге// Культура Древней Руси. — М., 1966. — С. 158. А.Н. Насонов предположительно связывает основание Городца с деятельностью Андрея Боголюбского и датирует его 1164 годом. См.: Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. — М., 1951. — С. 191. В.А. Кучкин определяет дату основания Городца между 1164 и 1172 годами. См.: Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIV вв. — М., 1984. — С. 92] как военная крепость на восточной окраине русских земель, он быстро превратился в торгово-ремесленный и культурный центр. По мнению В.А. Кучкина, отсюда двигался поток поселенцев вверх по Волге и далее по Унже, вниз по Волге до устья Суры, а затем вверх по Суре [Кучкин В.А. Указ. соч. — С. 95].

Многочисленные археологические находки дают представление о различных городских ремёслах, о торговых связях Городца.

В XIII веке Городец становится столицей Городецкого княжества, а в XIV веке наряду с Суздалем и Нижним Новгородом входит в состав Нижегородского.

Историческая роль Городца в развитии Нижегородского Поволжья даёт возможность на его материале судить об облике древнерусской материальной культуры края в целом.

Этому благоприятствует и достаточно высокая степень изученности его археологического материала, чего, к сожалению, нельзя сказать о других древнерусских памятниках. Их изучение носило, как правило, эпизодический характер [Следует отметить раскопки Н.Н. Воронина в 1938 году в Нижегородском кремле, незначительные по объёму исследования в кремле в 1960, 1964, 1973, 1977-1978 годах, как правило, связанные с реставрационными и строительными работами. В 1948 году И.А. Кирьяновым были обследованы Городец, Курмыш, в 1955 году — крепость Оленья Гора близ Лыскова. В 1961 году В.Ф. Черников произвёл спасательные работы на славянском средневековом селище Большая Тарка в Павловском районе. В 1963 году им были заложены небольшие раскопы на Оленьей горе].

В Городце в общей сложности раскопки проводились в течение 11 лет [Отчёты всех экспедиций хранятся в архиве Института археологии АН СССР. Материалы из раскопок А.Ф. Медведева хранятся в фондах Горьковского историко-архитектурного музея-заповедника, материалы из раскопок археологической экспедиции Горьковского госуниверситета — в кабинете археологии исторического факультета ГГУ]. Уже первые раскопки А.Ф. Медведева в 1960 и 1962 годах показали, что средневековый культурный слой содержит ценнейшую информацию [Медведев А.Ф. Первые раскопки в Городце на Волге// КСИА. — 1967. — Вып. 110; Медведев А.Ф. Новые материалы к истории Городца на Волге //КСИА. — 1968. — Вып. 113].

С 1978 года непрерывно раскопки ведутся археологической экспедицией Горьковского государственного университета имени Н.И. Лобачевского [Гусева Т.В. Древний Городец по материалам новых раскопок// Записки краеведов. Горьковская область. — Горький, 1983; Гусева Т.В. Раскопки в Городце на Волге// Археологические открытия 1982 года. — М., 1983; Гусева Т.В. Раскопки в Городце на Волге// Археологические открытия 1983 года. — М., 1984; Гусева Т.В. Раскопки в Городце на Волге// Археологические открытия 1984 года. — М., 1986]. За это время вскрыто около 3500 кв. м культурного слоя. Работы велись как на территории детинца, так и на посаде. Слоёв ранее XII века на памятнике не выявлено. Мощность культурных напластований колеблется в пределах 60–80 см. В них выделяются два слоя: домонгольский (XII– I половина XIII века) и послемонгольский слой (II половина XII–XIV век). Более поздних напластований не обнаружено.

В результате раскопок изучена средневековая улица посада, вскрыто более 300 захоронений городского некрополя, собрана богатая вещевая коллекция, насчитывающая несколько тысяч различных предметов и сотни тысяч фрагментов средневековой керамики.

Весь комплекс находок из Городца типичен для средневекового русского города.

Вместе с тем отдельные категории выявленных древностей имеют ряд устойчивых признаков или комбинации признаков, характерных именно для Городца.

Не ставя перед собой задачу всесторонне охарактеризовать материальную культуру русского населения того времени, попробуем вычленить из общей массы находок лишь те, в которых этнические особенности и традиции сохраняются прочнее всего и которые придают комплексу в целом специфическую окраску.

Керамика может служить надёжным критерием как при решении вопросов хронологии, так и при определении этнической принадлежности, уровня ремесленного производства.

Подавляющее большинство керамической посуды древнего Городца изготовлено на ручном гончарном круге лёгкого типа. Об этом красноречиво свидетельствует подсыпка песка и наличие клейм на днищах, небольшая асимметрия стенок, неровность линий орнамента. Около 98% всех черепков имеют серый цвет и чёрную непрокалённую полосу в изломе, что говорит о печном обжиге. В тесте содержатся характерные примеси: шамот, дресва, крупный и мелкозернистый песок, слюда. Такая керамика встречается как в домонгольских, так и в послемонгольских слоях. Красноглиняная и белоглиняная керамика составляют доли процента. Чернолощеная позднесредневековая керамика представлена единичными фрагментами. Все они найдены в верхних перепаханных слоях памятника. В домонгольских слоях преобладает посуда с крупными примесями (крупнозернистый песок, крупная дресва, слюда).

Средневековая городецкая керамика, как и вся русская керамика, нередко орнаментировалась. 15% всех фрагментов орнаментированы. Обычно орнамент наносился на плечи и часть тулова сосуда, занимая от 1/3 до 2/3 его поверхности. Всё тулово украшалось крайне редко.

Преобладал линейный орнамент (80% всех фрагментов). Он наносился острой палочкой или многозубой вилкой. 15% фрагментов имеют штампованный орнамент. Для его нанесения использовались как однорядные, так и многорядные гребенки. Последние давали узор в виде полос из частого орнамента с прямоугольными или треугольными вдавлениями.

На долю волнистого орнамента приходится около 4%. Менее 1% составляют насечки, ногтевые вдавлевия, комбинированные узоры.

Орнаментированная керамика в культурном слое Городца располагается неравномерно. В домонгольских слоях её значительно больше. Это неудивительно. Для русской керамики послемонгольского времени вообще характерен небольшой процент орнаментированных сосудов [Полубояринова М.Д. Русские люди в Золотой Орде. — М., 1972. — С. 72]. Наблюдается тенденция обеднения орнамента. Это видно на примере Новгорода [Смирнова Г.П. Опыт классификации керамики древнего Новгорода// МИА. 1956. — № 55. — С.247]. То же самое можно сказать и о Городце.

Ассортимент городецкой посуды: горшки, миски, плошки, крины, латки — сходен с набором глиняной посуды многих средневековых городов Руси. Ведущей формой посуды являлся горшок. При раскопках обломки горшков составляют подавляющее большинство находок. Горшки делались разных размеров. Они использовались для хранения продуктов, для приготовления пищи, в качестве столовой посуды. При раскопках найдено также три крошечных, явно игрушечных горшочка.

Наиболее устойчивым признаком горшка является оформление его верхнего края — венчика. Судя по всему, оно зависело не только от формы посуды, но и от быстроты вращения гончарного круга. В городецкой коллекции можно выделить 5 типов сероглиняных горшков, изготовленных на ручном гончарном круге.

К I типу относятся горшки с резко отогнутыми наружу венчиками. Концы их вытянуты и прикреплены к внутренней стороне, образуя круглые выступы. Обжиг печной. Орнамент линейный, штампованный, волнистый. Среди горшков этого типа встречаются сосуды с чётко выраженной шейкой высотой от 3 до 4 см, круто переходящей в выпуклое плечо. Венчик в этом случае сильно оттянут наружу. Этот вариант представлен горшками средних размеров (от 15 до 20 см в диаметре по венчику). Другая группа сосудов имеет невысокую (не более 2 см) шейку. Венчик у таких горшков округлый, утолщённый, с «натёком» как с внутренней, так и с внешней стороны. К этой группе относятся горшки больших размеров (от 20 до 28 см в диаметре по венчику).

Горшки II типа имеют немного отогнутый наружу, горизонтально срезанный венчик. По нему проходит ложбинка, за счёт чего с внутренней стороны образуется выступ. Шейка у таких горшков высокая, в плечо переходит плавно. Орнамент чаще всего линейный или штампованный. Встречаются ногтевые вдавления.

У горшков III типа нижний край венчика скруглён, а верхний вытянут, образуя треугольный или четырёхугольный выступ. Шейки невысокие, плавно переходят в округлые плечи. Преобладает линейный и штампованный орнамент.

Горшки IV типа отличаются прямым или чуть оттянутым наружу венчиком. Его толщина обычно равна толщине шейки сосуда. Встречаются горшки с длинной шейкой, плавно переходящей в покатое плечо, и с короткой шейкой и крутыми выпуклыми плечами. Среди горшков IV типа много неорнаментированных. Из орнамента чаще всего встречается линейный.

V тип представлен горшками с отогнутым наружу, утолщённым по краю венчиком. Оформлен он бывает по-разному: иногда свисает вниз, иногда имеет подгранённое или округлое утолщение. Шейка переходит в плечо круто. Орнамент встречается редко.

Все формы горшков существовали одновременно, распространение одних типов не влекло за собой исчезновение других. Все описанные типы встречаются в слоях XII–XIV веков. Небезынтересно отметить, что в Ярополче-Залесском горшки, аналогичные V типу городецких, встречаются лишь в слоях XIV века [Седова М.В. Ярополч Залесский. — М., 1978. — С. 92]. Самыми распространёнными были горшки I, V и III титов (соответственно 44%, 25%, 14%) [Статистические подсчёты выполнены студентами исторического факультета С.И. Матвеевой и Г.А. Грабовец]. Видимо, предпочтение этим формам горшков, так же как и линейному и штампованному орнаментам, можно рассматривать как устойчивый местный признак в рамках древнерусского керамического производства.

Показательно отсутствие финно-угорской керамики. Доля болгарской керамики незначительна. В коллекции Городца её не больше, чем в других городах Северо-Восточной Руси. На общий облик гончарной продукции Городца она не влияет.

Жилища XII–XIV веков в Городце представлены примерно полутора десятками наземных построек, выявленных при раскопках. В своей основе они типичны для лесной полосы европейской части России. Это были однокамерные избы, срубленные в обло из сосновых брёвен. Дощатые полы укладывались на лаги на уровне первого-второго венцов сруба. Размеры домов не превышали 4 х 4 м. Один угол дома, чаще всего северо-западный, занимала печь, сложенная из камней и обмазанная глиной. Обычно печи ставились на опечки — специальные песчаные или глиняные постаменты, укреплённые по краям положенными на ребро досками. Размеры опечек 130 х 130, 160 х 160 см. Печь служила и для обогрева жилища, и для приготовления пищи. В развалах печей часто встречаются обломки глиняной кухонной посуды. Подпечные ямы, как правило, отсутствуют.

Бревенчатые стены для тепла и прочности промазывались глиной. Куски глиняной обмазки почти всегда сопровождают остатки стен. Обычно от домов сохраняются фрагменты нижнего венца, реже второго и третьего. Поэтому о расположении входа, наличии окон сушить трудно. Дома ставились на песчаную подсыпку толщиной 5–20 см без каких-нибудь фундаментальных подкладок. Отсутствие последних, по мнению П.А. Раппопорта, было характерно для юго-восточной части лесной зоны [Раппопорт П. А. Древнерусское жилище// САИ. — 1975. — Вып. Е 132. — С. 130]. Там были широко распространены и подпольные ямы. Известны они и в городах Северо-Восточ-ной Руси. В городецких домах подполий не было. Их заменяли отдельно стоящие погреба, вырытые в материковом грунте метра на полтора и обшитые изнутри вертикально поставленными горбылями. Полы в таких постройках чаще всего земляные. Специальных входов они не имели. Скорее всего, в них спускались по приставным деревянным лестницам.

Можно предположить, что положение Городца на границе хвойных и смешанных лесов наложило отпечаток на устройство жилищ. Они собрали в себя черты, характерные как для северной части лесной зоны (отсутствие подпольных ям, устройство пола, печи), так и для южной (отсутствие фундамента).

Расселение русских в Нижегородском Поволжье сопровождалось распространением христианства. Летописи неоднократно упоминают строительство церквей в Городце и Нижнем Новгороде. Однако ни в том, ни в другом городе древние храмы не сохранились. Об их внешнем облике можно судить лишь по отрывочным сведениям. Раскопки же дают возможность получить представление о степени христианизации населения. Чрезвычайно важную информацию содержит погребальный обряд. Его детальное изучение может служить предметом отдельного разговора. Отметим лишь, что изученные захоронения все, без исключения, совершены по христианскому обряду. Покойники лежат в гробах или просто в могильных ямах на спине, головой на юго-запад. Руки сложены на груди или на животе. К числу специфических особенностей можно отнести каменные «подушки» под головами и ногами погребённых, встречаемые довольно часто. Захоронения безынвентарные. Несколько раз на груди погребённых были найдены нательные крестики, которые изготавливались из мягких пород камня или отливались из бронзы.

Две находки, связанные с христианским культом, заслуживают особого внимания.

В 1982 году в хозяйственной яме XIV века была обнаружена подвеска-иконка прямоугольной формы (26 х 30 мм) из свинцово-оловянистой бронзы [Шифр иконки Г 82, Р III, № 43 (первые две цифры — год работ на памятнике, римская цифра — номер раскопа, далее номер полевой описи)]. На лицевой стороне изображена Богоматерь Умиление с младенцем на левой руке. Её правая рука прижата к груди. Христос правой рукой обнимает Богоматерь за шею поверх мафория. Его левая рука вытянута перед грудью Богоматери. Ноги Христа сдвинуты вместе, резко согнуты в коленях. Лицом он прижимается к склонённому лику Богоматери. Одежды Богоматери и Христа искусно переданы мягкими складками. Рельефные нимбы орнаментированы. Иконка имеет рамочку, поднятую на высоту рельефа. На оборотной стороне в рамке, прочерченной по краю резцом, помещён процветший крест.

Иконографический анализ находки позволяет отнести её изображение к одному из ранних изводов знаменитой Владимирской Богоматери.

Другая находка, створка бронзового креста-энколпиона, была сделана в 1985 году на полу сгоревшей постройки домонгольского времени [Шифр энколпиона Г 85, Р II, № 260/134]. Сохранились лишь четыре фрагмента, которые были сильно коррозированы. Разобрать изображения на них удалось только после реставрации [Реставрация была выполнена сотрудником университета А.Ю. Рогачёвым]. Полностью сохранились три ветви креста. Судя по петелькам на верхней и нижней ветвях, мы имеем дело с оборотной створкой креста-складня. Однако изображение на ней чёткое, нестёртое.

По технике изготовления крест относится к рельефно-скульптурным. Изображения сделаны в высоком рельефе, линии одежд подправлены резцом. По краю креста идёт прямой ободок. В верхней и сохранившейся боковой ветвях — изображения святых. Скорее всего, аналогичное изображение было и на утраченной ветви креста. Центральное изображение представляет собой фигуру святителя в рост с благословляющей правой рукой. По обе стороны от центральной фигуры видны буквы. Из-за плохой сохранности разобрать их не удалось.

Отметим большие размеры креста (92 мм в длину), прямые, слегка расширяющиеся ветви и изящную манеру изображения фигур.

Описанные нами предметы не только отражают особенности духовной жизни наших предков, но и являются высокохудожественными произведениями материальной культуры.

Весь комплекс культовых предметов говорит о том, что среди русского городского населения в XII–XIV веках христианские верования были достаточно прочными. Этому в немалой степени способствовало и распространение грамотности, убедительным доказательством чему служат неоднократные находки писал в рядовых кварталах города.

Несколько слов об украшениях. Они разнообразны. Это и бронзовые перстни, и браслеты, как витые, так и пластинчатые, и височные перстнеобразные кольца, различные бляшки, накладки, шумящие подвески.

Широко представлены стеклянные украшения: обломки разноцветных браслетов, перстней, бусины. Для Городца характерны шаровидные хрустальные и бипирамидальные сердоликовые бусы. Они являются прекрасным датирующим материалом.

В целом набор украшений характерен для городов Северо-Восточной Руси. Ни их ассортимент, ни внешний облик не содержат в себе каких-то особенных, отличительных черт. Однако обращает на себя внимание тот факт, что в Городце стеклянные браслеты встречаются не только в домонгольских слоях, как в большинстве русских городов, но и в послемонгольских. Эта черта характерна для населённых пунктов, сохранивших связи с не разрушенными монголами ремесленными центрами — Новгородом и Смоленском.

Итак, анализ различных категорий находок позволяет говорить о том, что в Городце существовал устойчивый тип культуры, характерный для средневекового русского города. По всей видимости, население, принимавшее участие в колонизации края, обладало достаточно прочными древнерусскими традициями. Об этом говорят и устойчивые формы гончарной посуды, и приёмы домостроительства, и типы украшений, и предметы христианского культа. Но, приспосабливаясь к конкретным условиям, передавая принесённые с собой навыки новым поколениям, ставшее местным русское население вырабатывало и особенные, присущие только ему элементы материальной культуры. Тогда же закладывались основы той богатой и многогранной русской духовной культуры Нижегородского Поволжья, которая до сих пор не перестаёт привлекать к себе внимание исследователей самого различного профиля.