В октябре 1991 года в России был установлен День памяти жертв политических репрессий. Он стал напоминанием всем согражданам о страшных и трагических страницах истории нашей страны, связанных с истреблением огромного числа ни в чём неповинных людей.

От политических репрессий 1920–1950-х годов в Городецком районе пострадали около 600 человек, в основном крестьяне, рабочие, священнослужители. Гонениям и унижениям подвергались их семьи и дети, долгие годы носившие презрительное клеймо родственников «врагов народа».

В июне 2006 года в Городце был установлен памятный знак жертвам политических репрессий.

Большинство городчан, репрессированных в 30–50 годы, были простыми крестьянами, но основная их часть обвинялась в контрреволюционной деятельности, антисоветской агитации и вредительстве. Даже скупые строки «Книги памяти» заставляют содрогаться от того, что происходило в те годы в стране и в тихом провинциальном Городце.

…Крестьяне деревни Романово отец и сын Барышевы — Егор Васильевич (1873 г.р.) и Иван Егорович (1903 г.р.) — осуждены «тройкой» (ст. 58-10 часть 1) и расстреляны 4 ноября 1937 года.

Супруги Абрамовы — Герасим Васильевич (1885 г.р.) и Пистимия Федосьевна (1888 г.р.) — из деревни Мостовое осуждены «тройкой» 13.12.1937 по обвинению в контрреволюционной деятельности. Ей дали восемь лет исправительно-трудовых лагерей, ему — 10. Отсидел только пять месяцев — умер в больнице НКВД.

Крестьянин-единоличник Артемий Андреевич Артамонычев (1898 г.р.) арестовывался дважды. В 1931-м был отправлен на три года в концлагерь, а 3.09.1937 — расстрелян.

Председатель колхоза им. Прамнэка Сергей Петрович Васильев (1900 г.р.) из деревни Шадрино был осуждён в сентябре 1937 года к 10 годам ИТЛ, умер в КулойЛАГе 15.01.38…

Репрессии не обошли и другие социальные слои населения. И прежде всего, священнослужителей. Их расстреливали поодиночке и сообща, как членов контрреволюционных церковно-кулацких групп. Так, по делу № 8833 проходили три священника (М.И. Ангелов, С.М. Колбешкин, А.П. Тресейкин — все расстреляны), а так-же церковные старосты Г.С. Волков, Е.В. Медведев и дьякон В.К. Введенский, получившие по 10 лет лагерей… Не пожалели даже пятидесятилетнюю монашенку — уборщицу церкви из деревни Шеляухово. Мария Ивановна Смирнова была осуждена особым совещанием за контрреволюционную агитацию и расстреляна 4.10.1937.

За короткий промежуток времени церковный округ был полностью обезглавлен. Только в 1937 году репрессировано 24 служителя культа, «обезврежено» две группы. Обращает на себя внимание тот факт, что мастера кровавых дел настолько спешили и так были загружены своей работой, что даже не заметили очевидной несуразности: священник из церкви села Иконниково оказался в одной церковно-кулацкой группе, а дьякон этой же церкви — в другой… Впрочем, кого волновали такие «мелочи»? Люди были исходным материалом, сырьём для выполнения разнарядок свыше.

Вот как вспоминали впоследствии о тех событиях дети «врагов народа».

«Мой отец Старцев Михаил Николаевич, уроженец д. Абросиха, работал бакенщиком Меркушев-ского переката Городецкого участка Верхне-Волж-ского речного пароходства. Арестовали его прямо на перекате 14 ноября 1937 г. С обыском к нам пришли трое мужчин. Они забрали документы отца, его фотографии, на которых он был в военной форме, как участник первой мировой войны, ружьё и некоторые золотые вещи. Отца обвинили в шпионаже и расстреляли 22 декабря 1937 г. Нас осталось семь человек детей на руках у матери. Огород отобрали, жить пришлось переехать в бабушкин ветхий маленький домик» (бывший агроном колхоза «Красный маяк» О. Попова, дочь).

«Леонид Константинович Рудаков работал бухгалтером в подсобном хозяйстве Городецкого механического завода. Его арестовали в ноябре 1940 года по доносу, в котором сообщалось, что он в столовой за обедом с сослуживцами, обсуждая тревожную международную обстановку, сказал, что не всегда можно верить тому, что пишут в газетах. Его вина — «недоверие к советской печати». По статье 58-1 получил восемь лет лишения свободы. Пробыл в заключении два года и умер от дистрофии. А дома остались жена и восемь детей от 4 месяцев до 17 лет. Жили в голоде-холоде, а главное — униженные. Во время войны у многих детей не стало отцов, но они погибли на войне, детям платили пособие. А мы даже боялись говорить о своём отце, хотя он был добрый, порядочный человек и очень нас любил» (Г. Смолина, дочь).

Особая страница репрессий связана со строительством Горьковской ГЭС. Люди съезжались на стройку отовсюду. И сажали их тоже без разбора. В августе 49-го тракторист ГорьковГЭСстроя Фёдор Иванович Климин (уроженец Тонкинского района) был осуждеён по статье 58-8 и выслан на поселение в Красноярский край, в июне 50-го в ссылку в Кзыл-Ординскую область Казахской АССР отправился уроженец Починковского района столяр Горьковской ГЭС Тимофей Григорьевич Сбитнев. Но самое громкое дело было в апреле 1953-го — судили архитектора ГорьковГЭСстроя украинца Владимира Михайловича Станковича и художника армянина Айка Аганесовича Мурадяна. Обоим дали по 10 лет лишения свободы всё по той же 58-й статье с последующей пятилетней высылкой на поселение. В июле 1956-го приговор Станковичу был отменён, но человек, которого на ГЭС уважали все — от рабочих до руководителей — об этом уже не узнал: умер в заключении 3.02.55-го. Мурадян был освобожден в январе 1961-го…

Репрессии не обошли стороной и учителей. Преподаватель школы для взрослых в д. Мысово Кумохинского сельсовета Иван Кириакович Корегин был арестован по доносу и расстрелян все за ту же «контрреволюционную деятельность» в октябре 1937 года, а преподаватель ФЗУ при Городецкой судоверфи Иван Петрович Гуськов из деревни Рогожино дважды прошел лагеря…

В июле 1957 года под прицел НКВДешников попали даже члены литературного кружка, работавшего при Заволжской школе рабочей молодежи. Руководитель кружка 35-летняя Людмила Петровна Пожарицкая поплатилась за инакомыслие пятью годами свободы (позднее срок был сокращен, и ей даже разрешили работать в районной газете), а одному из её учеников, десятикласснику Юрию Тола-Талюку, срок дали поменьше — три года…