Кирпичников Анатолий Николаевич, доктор исторических наук, профессор

Князь Александр Невский (1220–1263 гг.) оставил яркий след в русской истории как незаурядный полководец, дипломат, государственный деятель. Однако далеко не все подробности его биографии, к сожалению, известны. Историки больше касались его военных свершений. Международная, геополитическая деятельность князя прояснена ещё недостаточно. Отец Александра, князь Ярослав Всеволодович, отстаивая свои и собственного правящего дома интересы, выделялся неукротимой энергией. В 1210–1234 годах участвовал в походах на половцев, на Рязань, Чернигов, Емьскую землю, Колывань и Юрьев в Чудской земле, бился с Литвой. Семь лет он княжил в Переяслявле-Русском, в 1213–1236 годах владел Переяславлем-Залесским, четырежды ему предоставляли стол в Новгороде, а однажды — в Киеве. Карта передвижений Ярослава Всеволодовича охватывала север и юг страны. Особенно выделял он Новгород; с дружиной этого города он победил ливонских немцев, емь, Литву. В 1238 году стал великим князем.

В биографии князя были поражения, но он снова и снова начинал борьбу и добивался успеха. Смириться с монгольским погромом Руси не смог. Пребывание его на владимирском столе монголы сочли опасным, и в 1246 году он на обратном пути из Монголии умер, по-видимому, отравленный медленно действующим ядом. Одна из летописей сообщает, что Ярослав Всеволодович «преставися во Орде нужною (насильственною — А.К.) смертию» [Устюжский летописный свод. М.-Л., 1950. С. 4–7]. Всем своим воспитанием Александр Ярославич был призван идти по стопам отца: добиваться политического успеха, уметь сражаться на своей земле и наносить удары соседям. В 1228 г. вместе со старшим братом Фёдором он стал князем-наместником в Новгороде Великом. Вторжение на Русь в 1237 году татаро-монгольских полчищ круто изменило обстановку. Всё более набиравшее ход экономическое и культурное развитие страны было прервано. Захватчики вели невиданную для той поры войну, основанную на тотальном истреблении народа.

В 1238 году пал Владимир, столица Северо-Восточной Руси. В течение февраля 1238 года монголы взяли на Северо-востоке 14 городов, не считая слобод и погостов. 4 марта того же года за Волгой на р. Сити было разгромлено русское войско и погиб великий князь Юрий. Завоевание Владимиро-Сузальского княжества было завершено. Монгольская армия двинулась дальше, не тронув Новгорода и Пскова. С трудом стали восстанавливаться разрушенные города. Но надежды на то, что захватчики ушли навсегда, не оправдались. Страну подстерегали новые беды.

В те же годы военная угроза нависла над Северо-Западной Русью: шведские и немецкие феодалы, воспользовавшись разгромом большей части страны, открыли «второй фронт», чтобы завладеть землями Новгорода и Пскова. В очень сложных условиях, при явном недостатке военной силы провёл Александр Ярославич свои первые успешные сражения с западными противниками. За свою жизнь князь Александр, судя по письменным источникам, провёл не меньше 12 битв, воевал со шведами, немцами, Литвой, и всегда добивался успеха.

Большую часть военных предприятий Александр провёл в то время, когда был полноправным новгородским князем (1236–1252 гг.). Начало княжения в Новгороде оказалось особенно трудным, и именно тогда, и почти внезапно, обозначился яркий талант князя как военачальника, мастера решающих сражений. Триумфальные победы 1240 года в Невской битве и 1242 года на льду Чудского озера остановили неприятельское нашествие; остались неизменными и границы Новгородской земли. В момент, когда почти три четверти Руси лежало в развалинах, эти битвы со шведами и ливонскими немцами были восприняты как общенациональные свершения народа, поднявшегося на борьбу за свободу и независимость. При Александре Ярославиче отшлифовались и выработались характерные черты «русского боя». Различным был масштаб и ход военных операций. В 1240 году небольшое войско новгородцев совершило стремительный поход и неожиданно напало на шведский лагерь на берегу Невы. Шведы, намеревавшиеся захватить приморскую часть Новгородской земли, были побеждены в первой же полевой битве. Два года спустя произошло крупнейшее сражение на льду Чудского озера, в котором были окружены, а затем и разгромлены войска ливонских рыцарей и их союзников.

В 1256 году состоялся поход в Емьскую землю, подпавшую под власть шведов. В Копорье митрополит Кирилл благословил отряды, выступавшие в дальний путь, но даже в Новгороде не знали, куда они направляются. Проделав тяжёлый переход, русское войско внезапно появилось в Финляндии и заняло целый регион. В этих и других боевых делах Александр проявил себя как расчётливый и смелый предводитель, владевший искусством войны.

С годами всё более грозную опасность для Руси приобретали действия ханов Золотой Орды. Ордынцы, как и во времена Батыева похода, располагали силами, по численности во много раз превосходившими местные русские ополчения. Они с успехом осаждали крепости и господствовали в полевом бою, отработав тактику стремительного наступления, окружения противника, заманивания его ложным бегством. Захватчики разоряли и грабили не только города, но и целые области. Они периодически намеренно уничтожали население, угоняли в плен заложников и мирных жителей. Характерно, что, проводя массовые репрессии, ордынцы не заключали никаких договоров с побеждёнными, не давая никаких гарантий, что новых нападений не будет.

По определению А.Н. Насонова, татарская политика на Руси «выражалась не в стремлении создать единое государство из политически раздробленного общества, а в стремлении всячески препятствовать консолидации, поддерживать взаимную рознь отдельных политических групп и княжеств» [Насонов А.Н. Монголы и Русь. М.-Л., 1940. С. 5]. Завоеватели ввели в практику раздачу ярлыков на княжение. В ставку татаро-монгольских ханов потянулись владетели русских земель для получения унизительной санкции на власть. Неугодные князья уничтожались, подобно тому, как в 1246 году погиб великий князь Ярослав Всеволодович. Эта расправа была зловещим предзнаменованием для его сына Александра.

Историки иногда ставят Александру Невскому в вину его «протатарское» поведение в 1257–1259 годах. Однако в сложившейся тогда обстановке был единственный выбор: или вынужденное согласие на дань, или военный разгром Северной Руси, на этот раз — включая Новгород и Псков. Пришлось выбирать наименьшее зло. Дать отпор беспощадному врагу военными средствами Русь не могла. Разрозненные очаги сопротивления на севере и юго-западе страны не изменяли обстановки. Брат Александра Андрей в соперничестве за великокняжеский владимирский стол навлёк поход ордынского царевича Неврюя. Восстановленные было города Владимир и Переяславль-Залесский подверглись новому погрому.

Смерть отца, действия брата, всесилие Орды вынудили Александра приспособиться к трудным обстоятельствам. Чтобы уцелеть и избежать карательных мер, он пять раз ездил на поклон к монгольским ханам в Сарай и Каракорум. Ему пожаловали ярлыки сначала на великое княжение в Киеве и Русской земле (имеются в виду южные районы с городами Киевом, Переяславлем Русским и Черниговом), а затем в во Владимиро-Суздальской, Новгородско-Псковской и Полоцко-Витебской землях. Своей столицей Александр избрал Владимир, несмотря на то, что этот город был более уязвим для набегов ордынцев, чем, например, Новгород и Псков. Северо-Восточная Русь ещё в XII веке стала выдвигаться в качестве объединяющего общерусского ядра. «На владимирских князей в первые годы ига продолжали смотреть как на защитников не только земель Ростово-Суздальской, Новгородской и Смоленской, но и земель киевского юга» [Там же. С. 48]. Правда, к середине XIII века Владимиро-Суздальское княжество было основательно разорено и обескровлено, чем и воспользовались ордынцы, но уже не в военных целях.

В 1257 году Александр Ярославич узнал о поголовной податной переписи населения Руси. Он не смог приостановить исчисление новгородцев, более того, в 1258 году усмирил волнения горожан, поднявшихся против ожидаемых поборов. С 1259 года устанавливается регулярный сбор дани баскаками. Признание такой повинности далось, конечно, нелегко, но приходилось смириться перед военной угрозой. Печальный урок Неврюевой рати был ещё свеж в памяти. Во Владимире и Новгороде также знали, что поначалу успешно боровшийся с ордынцами Даниил Галицкий в конце концов им подчинился и выполнил требование снести укрепления своих городов. Ценой признания дани Александр Ярославич спас от неминуемого разгрома Новгородскую землю, ослабил давление на Северо-Восточную Русь. Баскаки, следившие за выплатой поборов, расположились в крупных городах, но в Новгороде и Пскове обошлось без них. Такую уступку ордынцев русским, скорее всего, можно поставить в заслугу великому князю. Будучи правителем Северной Руси, Александр напряжённо искал выхода из создавшегося положения.

Организовать оборонительную войну одновременно на «два фронта» против Запада и Золотой Орды не было сил. Александр Невский в этих условиях проявил мудрость воина на троне и стратега. В 1254 году он заключил мирный договор с Норвегией, а в 1253 году, после набега немцев на Псков, с ними был заключён мир, подтверждавший соглашение 1242 года. Далее, в 1262 году был подписан договор с Литвой и договор о мире и торговле с Ливонским Орденом, Любеком и Готландом. Едва ли не впервые в средневековой Европе Александр Ярославич выдвинул идею нерушимости границ — «жити не преступающе в чужую часть» [Бегунов Ю.К. Памятник русской литературы XIII века «Слово о погибели Русской земли». М.-Л., 1965. С. 163]. Смысл этой формулы своеобразно раскрыт в Молении Даниила Заточника, которое, как полагают, было посвящено Ярославу Всеволодовичу и, естественно, было известно его сыну. В Молении рисуется образ идеального, мудрого, доброго, справедливого и в то же время храброго и грозного множеством воинов князя, защитника своей земли. При этом автор Моления восклицал: «Не дай же, Господи, в полон земли нашей языком, не знающим Бога» [Хрестоматия по древней русской литературе XI–XVII вв. М. 1947. С. 145].

Сколь гибкую внутреннюю и внешнюю политику ни проводил Александр Ярославич, но в вопросах веры и относительно предложений папской курии об антиордынском союзе он выступал с твёрдых позиций. В 1248 году папа Иннокентий IV призвал князя «дабы ты матерь римскую церковь признал и папе повиновался, чтобы вкусить тебе от неувядаемых плодов вечного блаженства». Направленная по этому поводу Александру грамота содержала просьбу известить братьев Тевтонского Ордена в Ливонии, если татарское войско двинется на христиан, чтобы в таком случае «мы смогли безотлагательно поразмыслить, каким образом с помощью Божией сим татаром мужественно сопротивление оказать» [Пашуто В.Т. Александр Невский. М. 1976. С. 97]. Князь отверг папское послание — «от вас учения не приимаем» [Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. С. 306]. В этом поступке сказалась не только верность «вере отцов», но и понимание сущности обещаний папы оказать некую неопределённую помощь в борьбе в Ордой. Бесполезность и даже опасность союза с католическим миром подтвердили события в Галицко-Волынской Руси. Папский престол, на словах поддержавший князя Даниила Романовича Галицкого, в момент появления в его земле большого татарского войска Бурундая никакой помощи князю не оказал.

Александр заручился поддержкой не римской, а православной церкви, чем укрепил свой авторитет. В 1250 г. он пригласил митрополита Кирилла из Киева во Владимир. Митрополит стал его верным помощником и наставником. Полагают, что во второй половине жизни Александр Ярославич сделал восточный выбор, чтобы заручиться поддержкой Орды и предотвратить наезды монгольской конницы. Думается, такой подход слишком односторонний. Политика великого князя на самом деле была евроазиатской и заключалась в балансировании между силами Запада и Востока. На Западе приходилось выступать с оружием в руках и — в благоприятный момент — с предложениями «мягкого мира» и союза, не поступаясь, однако, вопросами веры: на Востоке — действовать методами переговоров, просьб, платежами дани и, нередко, проявлять смирение.

В 1262 году на Северо-Востоке произошло событие, которое нарушило сложившийся баланс во взаимоотношениях Руси с Ордой. Это событие совершенно не соответствует представлениям об Александре Невском как безоговорочно покорном ордынском «мирнике». В тот год горожане северо-восточных городов выступили против ордынцев — откупщиков дани. Последние были присланы императором Монгольской империи Хубилаем, а не золотоордынским Бёрке-ханом. Против поборов поднялись горожане, и «избави Бог от лютого томленья бесурменьского люди Ростовьския земли: вложи ярость в сердце крестьяном, не терпяша насилия поганых, изволиша вечь, и выгнаша из городов, из Ростова, ис Суждаля, из Ярославля, окупахуть бо ти окаяньнии бесурмене дани, и от того велику пагубу людем творяхуть… и многы души крестьяньския роздно ведоша.. егда же люди на врагы своя двигшася на бесурмены, изгнаша. иных избиша» [Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб. 1872. С. 452–453]. Одна из северных летописей перечисляет тех, против кого было направлено восстание; ими оказались татарские чиновники: «мурзы, поборщики, баскаки и ясашники» [Полное собрание русских летописей. Т. 37, Л., 1982. С. 129 (Летопись Льва Вологдина)]. Обращает на себя внимание неслучайная согласованность одновременного выступления горожан. Кто же был его инициатором? Текст Устюжского летописного свода содержит прямое указание на некую грамоту, призвавшую жителей к восстанию: «И приде на Устюг грамота от великаго князя Александра Ярославича, что татар бити» [Устюжский летописный свод. С. 48]. Сохранившиеся в названном своде известия, особенно местного происхождения, содержат, по оценке К.Н. Сербиной «ценные, нигде больше не читавшиеся сведения» [Там же. С. 5]. Достоверность упоминания о грамоте подтверждается рядом конкретных деталей сопутствующего рассказа: назван ясашник Буга, отмечено вече горожан.

Приведённое летописное известие раскрывает важное обстоятельство: руководителем антитатарского движения в Устюге и, очевидно, в других городах Северо-Восточной Руси был сам великий князь. Он рассчитал (как установил Насонов), что невыполненный в 1262 году приказ Монгольской империи о сборе дани в некоторых городах не вызовет карательных акций со стороны Золотой Орды, укреплявшей в то время свою независимость от метрополии [Насонов А.Н. Указ. соч. С. 51–52]. Таким образом, момент выступления против грабительской политики монголов был выбран точно. То было фактически первым успешным выступлением против чужеземного ига.

В том же 1262 г. Александр Ярославич по вызову хана Бёрке в последний раз поехал в Орду, Ему удалось «отмолить» посылку русских войск для участия в походе на Иран. В Сарае великого князя задержали, «и зимова в татарех и разболеся» [Новгородская первая летопись. С. 312]. На обратном пути он умер. Смерть Александра Ярославича, чем-то напоминавшая гибель его отца, не была ли местью за организацию антимонгольского выступления? Вызов, брошенный великим князем главному врагу Руси, в Орде не забыли, что, возможно, и стоило ему жизни. Касаясь первого путешествия князя Александра в Сарай в 1249 году (а также Каракорум), летописец приписал хану Бату такие слова: «Мне покорил Бог вси языкы, ты ли един не хошеши мне покоритися, ни силе моей», а своим вельможам прибавил: «Въистину ми поведала, яко несть подобна сему князю» [Там же. С. 303–304]. В этих словах выразилась верная оценка «грозного» Александра Ярославича.

Оценивая деятельность Александра Невского, полную борьбы, смелости, риска и компромиссов, следует признать, что вряд ли другой человек на его месте в той катастрофической обстановке мог бы сделать большее. В этом отношении Руси повезло с одним из её правителей, действовавшим в период, когда под вопрос было поставлено само выживание народа. Летописец имел право представить великого князя на фоне персонажей мировой истории. «Глас его акы труба в народе, и лице его акы лице Есифа, иже поставил его Егупетьский цесарь втораго цесаря в Егупте; сила бе его часть от силы Самсоня; дал бе ему Бог премудрость Соломоню, и храбрьство же акы цесаря Римьскаго Еуспасьяна, иже бе пленил всю Подъиюдейскую землю… Також и сии князь Олександр бе побежая, а не победим» [Летопись по Лаврентьевскому списку. С. 454]. Александр Ярославич не смог уберечь Северную Русь от ордынской зависимости, но своими действиями наметил трудные пути грядущего освобождения страны и превращения её в могущественное государство.