Листая старые подшивки газет, мы находим подлинные свидетельства, передающие колорит эпохи. Предлагаем вам сообщения корреспондентов из Городца в губернской газете «Волгарь». Прочитайте и убедитесь, что они так же, как и сегодняшние газетные заметки, не лишены эмоций и отражают позицию анонимного автора.

«Волгарь» № 24, 30 января 1892 года

Не знаю, есть ли в Нижегородской губернии такая местность, где распространение раскола достигло таких громадных размеров, как у нас в Городце. Из 10 тысяч жителей половина принадлежит старообрядчеству; здесь вы можете встретить беспоповцев, австрийцев, поморцев, перекрещенцев, бегунов и множество других сект, совсем неизвестных постороннему исследователю.

Рядом с распространением сект здесь имеется очень много молитвенных домов, и самый старший из них называется Городецкой часовней, которая по своей старине и богатству пользуется громадной известностью среди всего русского старообрядчества.

«Волгарь» № 112, 19 мая 1893 года

17 мая около 12-ти часов ночи жители села Городца были встревожены пожарным набатом.

Горела раскольничья часовня — этот «палладиум» старообрядцев почти всего Среднего Поволжья. Через несколько минут к месту пожара собралась местная пожарная команда. Но было уже поздно. Часовня, представляющая собой старинное, построенное ещё чуть не при Екатерине II деревянное здание, покрашенное снаружи и изнутри, — вспыхнуло как порох. Через полчаса она была уже вся объята пламенем и горела как свеча. Недостаток воды, неудобство местности, изрытой глубокими оврагами, делали отчаянные усилия пожарной команды совершенно бесплодными. Огонь быстро делал своё дело. Пламя, высоким столбом вздымающееся к небу, чёрные клубы тяжёлого удушливого дыма, миллионы искр, взлетающих на невероятную высоту, отчаянные крики толпы — вот что представляла из себя величественная и страшная картина пожарища. Только гиганты-берёзы тесным кольцом сплотились около «древнего святья», защищая остальные часовенные здания и весь Городец. И они самоотверженно стояли на своём посту. Их свежея только что распустившаяся листва пожелтела и обуглилась. Птицы, вившие гнёзда в густой часовенной роще, растерянно кричали, бросались в густые облака дыма и гибли в пламени.

Часовенные прислужники успели вытаскать своё добро, обитатели богадельни выбрались. Самой часовни не успели даже отпереть — до того растерялись «попечители» Только несколько отчаянных смельчаков через взломанное окно успели вынести сундук с часовенной казной. Всё же остальное, веками копленное, старинное и дорогое «снятье»: иконы и разы погибли безвозвратно. К трём часам утра часовая сгорела до основания.

Причины пожара, по обыкновению, неизвестны. Тут же в толпе можно было услышать на этот счёт несколько версий. Одни говорили, что загорелось от оставленной на ночь свечи, другие ядовито замечали, что «это дело сделано не без разума», третьи — более благочестивые — просто веруют, что это «напущение Божье». Во всяком случае теперь Городецкая часовня утратит свой прежний авторитет.

«Волгарь», № 47, 25 февраля 1892 года

Городен в торговом отношении занимает чуть ли не первое место во всей Нижегородской губернии. Торговые обороты здесь в течение года достигают 3 млн. рублей, — а это одно уже может свидетельствовать, насколько развита у нас местная торговля. Но отдавая должное коммерческому значению Городца, нельзя в то же время умолчать об одном крупном недостатке, который ложится тяжёлым гнётом на экономическую жизнь рабочего населения. Я говорю о кустарных промыслах. Здесь вы можете встретить сапожников, плотников, маляров и других мелких ремесленников, но в таком ничтожном количестве, что все эти ремёсла не могут служить главною подпорою для всего населения. Местный работник находит себе дело на волжских промыслах, где он служит в качестве матросов и кочегаров, но этот промысел тем неудобен, что им занимаются только летом, зиму же почти всю приходится оставаться без работы.

Правда, несколько лет здесь были работы, которые приносили хорошие заработки: это постройки барж и пилка леса. Как первое, так и второе, пользуясь громадным распространением, значительно поддерживало рабочих, так что самый плохой плотник в течение зимы мог заработать не менее 40 рублей. В течение зимы пилкой леса занималось от 600 до 800 человек, которые средним числом зарабатывали от 50 до 80 рублей в зиму. В настоящее время оба промысла пришли в значительный упадок; постройка барж сократилась более чем в половину, конкурентом ручной пилке дров явилась механическая лесопилка.

Такой же упадок кустарных промыслов замечается здесь и в других волостях Балахнинского уезда. Так, например, в прошлые годы в окрестностях Городца сильно был распространён лапотный и посудный промысел.