Гусева Т.В. Средневековые укрепления Городца на Волге. // Между войной и миром: история и теория. Межвузовский сборник научных трудов. Н.Новгород, 1998.

Понятие древнерусского города неразрывно связано с наличием оборонительных сооружений. Их характер и размеры не только дают представление о военной мощи, но и позволяют определить тип поселения. Типология укреплённых поселений подробно разработана П.А. Раппопортом [Раппопорт П.А. Очерки по истории русского военного зодчества Х–ХIII веков // Материалы и исследования по археологии СССР. М., Л., 1956. № 52; Раппопорт П.А. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси Х–ХV веков // Материалы и исследования по археологии СССР. М., Л., 1961. № 105]. Классифицирующими элементами в ней служат плановая схема оборонительных сооружений, её взаимосвязь с защитными свойствами рельефа местности, размеры защищённых площадок, особенности оборонительных конструкций.

Основными источниками информации при этом служат топография поселений и их археологическое исследование. Описаниями древних укреплений исследователи, как правило, не располагают.

За последние десятилетия список изучаемых памятников заметно пополнился. К их числу с полным основанием можно отнести древнейший русский город нашего края Городец, археологические работы в котором ведутся уже двадцать лет. Собранный за эти годы материал делает возможным всестороннее изучение жизни города. Особый интерес представляют оборонительные сооружения Городца.

Городец расположен вверх по Волге в 53 километрах от Нижнего Новгорода. Находится он на левом берегу реки, в единственном месте вблизи Нижнего Новгорода, где есть высокие кручи.

В своё время В.Н. Татищев предположил, что Городец наряду с Владимиром, Ярославлем, Костромой, Юрьевцем, Угличем и другими городами был построен Юрием Долгоруким [Татищев В.Н. История Российская. М., Л., 1964. Т. 3. С. 44]. Необоснованность такого предположения отметил ещё А.Е. Пресняков [Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. Пг., 1918. С. 27–28]. Однако до сих пор как в научной, так и в популярной литературе основание Городца обычно относится к 1152 году и связывается с именем Юрия Долгорукого. Несостоятельность такой точки зрения убедительно доказана В.А. Кучкиным [Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в Х–ХIV веках. М., 1984. С. 91–92].

Городец был основан владимиро-суздальскими князьями во второй половине XII века. Первое упоминание о Городце относится к 1172 году [ПСРЛ. Л., 1926–1928. Т. 1. Стб. 364]. А.Н. Насонов датой основания города предположительно считал 1164 год [Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. М., 1951. С. 190–191]. По мнению В.А. Кучкина это событие произошло между 1164 и 1172 годами [Кучкин В.А. Указ. соч. С. 92].

Во второй половине ХII – начале XIII веков Городец был главным русским опорным пунктом в Среднем Поволжье. В 1238 году он наряду с другими городами Северо-Восточной Руси был разрушен монголо-татарами [ПСРЛ. Т. 1. Стб. 464]. Оправившись от этого удара, Городец быстро превратился в крупный торгово-ремесленный, политический и культурный центр региона и просуществовал до начала XV века. В последней трети XIII века он стал столицей удельного Городецкого княжества, в XIV веке входил в состав великого Нижегородского княжества. В 1408 году Городец был разрушен войсками Едигея [ПСРЛ. СПб., 1863. Т. 15. Стб. 484], после чего уже не восстанавливался. Торгово-промышленное село Городец, хорошо известное на Волге в ХVIII–ХIХ веках, формировалось за пределами древнего города.

В настоящее время территория древнего городища занята застройкой современного Городца. Однако несмотря на это, древний рельеф сохранился почти без изменений. Территория городища окружена мощными укреплениями: валом и рвом. Дуга укреплений упирается концами в крутые обрывы волжского берега, очерчивая границы окольного города. В его центральной части в виде всхолмлений прослеживаются остатки укреплений детинца. С южной стороны к окольному городу примыкает дополнительная линия укреплений.

Богатое историческое прошлое и романтические предания ещё в прошлом веке привлекали к Городцу внимание краеведов. Научное изучение остатков древнего города началось значительно позже.

Первым к древностям Городца обратился И.А. Кирьянов, исследовавший древнерусские крепости Нижегородского Поволжья. Им были выполнены первые обмеры укреплений. Под его наблюдением велись земляные работы в 1948 и 1954 годах [Кирьянов И.А. Отчёт о работах в 1948 году // Архив ИА РАН. № 223. Он же. Отчёт о работах в 1954 году // Архив ИА РАН. № 932].

В 1960 году к работам в Городце приступил А.Ф. Медведев, возглавивший экспедицию Горьковского историко-архитектурного музея-заповедника [Медведев А.Ф. Первые раскопки в Городце на Волге // КСИА, 1967. № 110]. Именно с его именем связано начало планомерного археологического изучения средневековых древностей Городца. Продолжив в 1962 году раскопки, он особое внимание уделил детинцу и его укреплениям, начал исследование укреплений окольного города [Медведев А.Ф. Новые материалы к истории Городца на Волге // КСИА, 1968. № 113. Он же из отчёта о раскопках в Городце в 1962 году // Городецкие чтения (Материалы научной конференции). Городец, 1992]. Итоги работ были обобщены в статье, посвящённой основанию и оборонительным сооружениям Городца [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения Городца на Волге // Культура Древней Руси. М., 1966].

В 1978 году к систематическим раскопкам в Городце приступила археологическая экспедиция Горьковского университета под руководством автора статьи. Работы продолжались по 1986 год включительно.

С 1990 года археологические исследования в Городце ежегодно ведутся Нижегородской Археологической службой под тем же руководством.

В 90-е годы удалось проследить внутривальные конструкции детинца, которые заставили по-новому взглянуть на всю систему городецких укреплений [Гусева Т.В. Археологические исследования в Нижнем Новгороде и Городе Нижегородской области // Археологические открытия 1996 года. М., 1997].

Общая площадь городища составляет около 80 га. Центральную его часть занимал: детинец (350 x 100 м). находившейся в прибрежной части (современные улицы Щорса. Кожанова и Свердлова) на крутом берегу Волги. Высота берега здесь достигает 20 метров, а крутизна склона 45° [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения Городца на Волге. С. 165].

С севера и юга площадка детинца была защищена глубокими оврагами с крутыми склонами. Земляные укрепления детинца имели дугообразную форму. Концы вала, по всей видимости, упирались в береговой обрыв Волги, а ров выходил в овраги. Протяжённость укреплений составляла около 550 метров. Исследуя укрепления на улице Волжской (современная улица Щорса). А.Ф. Медведев установил, что ширина основания вала составляла 22 метра, крутизна западного склона — 30°, а восточного — до 40° [Там же. С. 163]. В высоту насыпь вала сохранилась на 2 метра. Изучая её остатки, он отмечал, что «вал детинца был насыпан на очень тонкий (4–6 сантиметров) культурный слой из чёрной супеси с растительным перегноем и угольками», содержащий керамику ХII – начала ХIII веков [Там же. С. 162].

В траншее на улице Волжской (современная улица Щорса) им были обнаружены следы сгоревших и сгнивших брёвен, которые он интерпретировал, как остатки оплота в виде прямоугольных срубов из брёвен диаметром 15–18 сантиметров.

А.Ф. Медведев полагал, что нашёл следы первоначальной деревянной крепости, строительство которой относил к 1152 году. Вал и ров детинца на месте сгоревших деревянных укреплений возникли позже. Вероятной датой завершения создания земляных укреплений он считал 1164 год [Там же].

В 1993 году на улице Щорса вал был прослежен в поперечной траншее ремонта водопровода в длину на 18 метров. В 1996 году водопроводная траншея на улице Кожанова позволила получить продольный разрез вала на участке длиной более 40 метров. Кроме того, удалось получить полный поперечный разрез напластований почти всего детинца. Следы деревянной крепости при этом не были обнаружены нигде. Вместе с тем, в насыпи вала, прослеженной в высоту на 1,7–2 метра и состоящей из глинисто-песчаного материкового грунта, были выявлены следы внутривальных деревянных конструкций. Они читались в виде тонких полос тлена, древесной трухи или белесоватых прослоек минеральных солей, «заместивших» сгнившее дерево.

Создаётся впечатление, что именно внутривальные конструкции, лучше сохраняющиеся на уровне нижних венцов, были приняты А.Ф. Медведевым за остатки деревянной крепости. Следует учесть, что дерево им было прослежено на весьма ограниченной площади. Ширина траншей как на улице Волжской (современная улица Щорса), так и на улице Кузнецкой (современная улица Кожанова) не превышала 2 метров. Конструкции вошли в траншею частично, их форма и характер были определены предположительно [Там же. Рис. 2]. По размеру и направлению они совпадают с обнаруженными внутривальными конструкциями. Кроме того, насыпь вала повсеместно лежала на слое погребённой почвы с остатками сгнившей растительности, по описанию и толщине полностью совпадающем с «культурным слоем», отмеченном А.Ф. Медведевым. Скорее всего именно погребённый перегной под вальной насыпью и был принят им за пожарную прослойку.

Таким образом, можно с достаточной долей уверенности говорить о том, что земляные укрепления детинца были поставлены на материке и являлись изначальными оборонительными сооружениями.

В пользу строительства крепости на пустом месте говорит также отсутствие в насыпи вала включений культурного слоя, которые были бы неизбежны при рытье рва, грунт из которого составлял земляную основу вала. Наличие первоначальной деревянной крепости вызывает сомнение ещё и потому, что древнерусские укрепления не мыслились без земляной основы: рва и вала. А.П. Раппопорт отмечал, что «лишь в крайне редких случаях, когда укреплённая площадка древнего поселения была расположена на высоком холме и со всех сторон защищена крутыми склонами, обходились без рвов, а иногда без валов» [Раппопорт П.А. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси. С. 113]. В Северо-Восточной Руси, по его мнению, такие укрепления почти совсем не встречаются.

Строительство внутривальных конструкций, рытьё рва и насыпка вала, видимо, совершались одновременно: клети вала были плотно забиты материковым грунтом. Прослойки красноватого, коричневого суглинка, светло-жёлтого и сероватого песка в каждой клети лежат по-разному. Это говорит о том, что каждая клеть заполнялась грунтом отдельно.

В траншее на улице Щорса, разрезавшей вал поперёк, выявлено не менее 5 клетей. На участке продольного разреза вала (траншея на улице Кожанова) клети зафиксированы по всей длине траншеи, которая, как уже упоминалось, составляет более 40 метров. Непотревоженными более поздними разрушениями оказались 9 клетей в южной части траншеи. В высоту клети прослежены на 6–8 венцов. Ширина клетей, судя по наблюдениям на улице Щорса составляла 200–220 сантиметров. В длину клети были двух размеров: 220 и 130 сантиметров. Характерно, что две больших клети чередовались с одной малой. Диаметр брёвен был небольшим: 13–18 сантиметров. Хотя иногда в нижних венцах брёвна достигали толщины 25–30 сантиметров. Для строительства использовались круглые брёвна. Следы подтёски брёвен не выявлены. Породу дерева установить не удались. Но на других памятниках, когда это удавалось сделать, строительным материалом был дуб [Там же. С. 109].

Несмотря на то, что в настоящее время не представляется возможным изучить конструкцию укреплений детинца с исчерпывающей полнотой, их общая схема вполне определима.

Не вызывает сомнения, что внутренняя конструкция вала городецкого детинца представляла собой сплошную линию деревянных срубов, лицевая стенка которых шла вдоль вала. По мнению П.А. Раппопорта такой тип внутривальной срубной конструкции наблюдается, начиная с XII века [Раппопорт П.А. Очерки по истории русского военного зодчества… С. 102]. Это хорошо согласуется со временем возникновения Городца.

Брёвна лицевых стенок врубались в поперечные стенки срубов «внахлёстку». Благодаря этому конструкция вала оказывалась связанной воедино. Поперечные брёвна срубов могли соединяться рубкой «в обло». Их внутреннее пространство делилось на клети. Размеры клетей, их число в срубе, а также размеры самих срубов на разных памятниках различны. Для городецких укреплений пока остаются неясными размеры срубов. Не удалось установить, на сколько клетей они были разделены. Размеры клетей могут быть реконструированы как 220 x 220 см и 200–220 x 130 см.

Отметим, что внутривальные конструкции прослеживаются на всю высоту сохранявшегося вала. При этом в верхней части вала брёвна еле заметны. Дерево почти полностью истлело. Это может говорить в пользу их близкого расположения к поверхности. Если это так, то высота земляной насыпи могла быть не 7 метров, как предполагал А.Ф. Медведев, а значительно меньше.

Деревянные срубы, находившиеся внутри вала, бесспорно выходили на поверхность и являлись основанием наземных деревянных конструкций. П.А. Раппопорт полагает, что наземная часть подобных укреплений могла представлять сплошную стену, состоявшую из отдельных секций, известных под названием «городня» [Там же. С. 122].

В верхней части городских стен древнерусских укреплений имелись специальные конструкции — «заборола». Под этим термином подразумевалась боевая площадка с брустверами, откуда велась стрельба и метались камни. Основание заборол должно было находиться на высоте, по крайней мере, 3 метров от основания стены. Только при этом условии заборола могли обеспечить надёжную защиту в случае, если противнику удавалось взобраться на вал [Там же. С. 126].

Очень важной частью городских укреплений являлись ворота. В подавляющем большинстве русских городов ворота были деревянными. В поздних русских крепостях они делались только срубными. По всей видимости, так было и в более раннее время. Срубы должны были иметь характер башни, чтобы их высота соответствовала высоте вала с деревянной стеной на нём. Как правило, места проездных башен в укреплениях бывают отмечены проездами в валах. Вал городецкого детинца сохранился в разрушенном виде, и такие проезды в нём не читаются. А.Ф. Медведев полагал, что в детинце было два проезда, в районе улицы Свердлова и между улицей Щорса и оврагом [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения… С. 164]. Можно согласиться с А.Ф. Медведевым о существовании проезда в районе улицы Свердлова, так как оттуда идёт прямая дорога к проезду в валу окольного города. О другом проезде можно говорить только предположительно. Косвенным подтверждением существования проездной башни со стороны улицы Михеева может служить следующий факт. Средневековая улица, выявленная раскопками на улице Пржевальского в 1978–1981 годах, шла от южного проезда к валу окольного города в сторону детинца именно в этом направлении [Гусева Т.В. Древний Городец по материалам новых раскопок // 3аписки краеведов. Горьковская область. Горький, 1983. С. 188].

Вал детинца был окружён рвом, который хорошо читается в виде западины с восточной стороны вальной насыпи. Раскопками А.Ф. Медведева было установлено, что ров был «седловидной формы», с закруглённым дном. Ширина рва — 18 метров, глубина — 5,15 метров. Крутизна восточного склона рва (с напольной стороны) — до 38°, а у выхода к берме у вала до 45°. Обнаруженный по дну рва частокол относился к более позднему времени. Нижние концы кольев находились выше материкового дна рва на 87 сантиметров [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения… С. 164]. Ширина бермы составляла 2 метра. Берма предохраняла от оползания в ров передний склон вала. Вал и ров создавали перед штурмующими единое укреплённое препятствие. П.А. Раппопорт отмечал, что расположение значительной части древнерусских укреплённых поселений на высоких местах исключало возможность наполнения оборонительных рвов водой [Раппопорт П.А. Очерки по истории русского военного зодчества… С. 114].

Перед городскими воротами через ров устраивался мост. Чаще всего мосты устраивались на столбовых опорах и во время нападения защитники их разрушали — «перемётывали» [Древняя Русь. Город, замок, село. Археология СССР. М., 1985. С. 169]. Навряд ли в Городце существовала иная конструкция моста.

Реконструкция городецких укреплений не производилась. И А.Ф. Медведевым, и нами было отмечено, что укрепления детинца носят следы разрушения ещё в древности. На улице Кожанова насыпь вала в северной части исследуемой траншеи значительно повреждена заглублёнными в материк жилыми постройками. По вещевому материалу (короткое овальное кресало, фрагмент цилиндрического замка, горло красноглиняного кувшина с лощением, керамика) эти постройки могут быть датированы не позднее XIV века. Следовательно, укрепления детинца были разрушены не во время взятия города Едигеем, как это считалось прежде, а значительно раньше. Характерно, что и сами постройки носят следы сильного пожара, явно ставшего причиной их разрушения. Получается, что после разрушения укреплений детинец продолжал функционировать. При этом жилая застройка заняла место бывших оборонительных сооружений. Вопрос о том, что выполняло роль укреплений на этом этапе, остаётся открытым. Возможно, частокол, обнаруженный А.Ф. Медведевым в заплывшем рве, относится к этому времени.

Таким образом, можно утверждать, что укрепления детинца были поставлены сразу как дерево-земляные со сложной внутривальной конструкцией. Интенсивная жизнь на детинце продолжалась и после их разрушения. Застройка детинца сгорела, видимо, при взятии города Едигеем в 1408 году.

Перейдём к описанию укреплений окольного города.

По подсчётам А.Ф. Медведева площадь окольного города составляла 60 гектаров и была окружена земляными укреплениями длиной около 2100 метров. Укрепления состояли из вала и рва. Они полукольцом огибали территорию окольного города, ограничивая её с юга, востока и севера. Лучше всего укрепления сохранились на участке вдоль улиц Загородной, Маслова и частично Чапаева. На северном участке по улицам Азина и Чапаева они заняты жилой застройкой и огородами, а вдоль улицы Кирова полностью уничтожены. И северная, и южная оконечности вала упирались в крутой волжский берег.

Ров шёл с напольной стороны вала, с севера и юга заканчиваясь оврагами, выходившими устьями к Волге.

Таким образом, линия укреплений окольного города повторяла очертания укреплений детинца.

Обмеры А.Ф.Медведева показали, что ширина основания вала была от 25 до 33 метров, а высота вала — от 9 до 15 метров [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения… С. 165 В настоящее время на хорошо сохранившихся участках со стороны города высота вала колеблется от 5 до 7,5 метров]. Крутизна склона вала со стороны города составляла около 30°, а со стороны рва — от 32° до 38°. Ров сохранился в ширину от 18 до 24 метров. Глубина его колеблется от 4 до 5,7 метров. Крутизна склонов рва аналогична крутизне вала.

Структура вала окольного города не исследовалась. Судя по обнажениям на разрушенных участках, он был насыпан из материкового песка и суглинка. Скорее всего, он также как и вал детинца имел внутривальные конструкции.

Не располагая сведениями о наземных деревянных сооружениях, А.Ф. Медведев ограничился лишь предположением о существовании в валу окольного города трёх проездов, укреплённых деревянными башнями с воротами. Он считал, что одна башня находилась на юго-востоке, на месте ныне существующего проезда с улиц Маслова и Загородной в деревни Обросово и Нижнюю Слободу. Второй проезд мог находиться с северной стороны крепости на стыке современных улиц Кирова и Ленина или Кирова и Новой. Третий проезд он размещал со стороны Волги по оврагу к северу от детинца [Там же]. По его мнению со стороны Волги как детинец, так и окольный город были защищены только деревянными укреплениями.

И.А. Кирьянов считал, что разные участки вала были укреплены наземными конструкциями по-разному. На южном участке вдоль улицы Загородной он предполагал наличие лишь частокола и башен малых размеров. Восточный и северный участки вала, по его мнению, должны были иметь городни, так как вершина вала здесь представляет собой широкую площадку. Он считал допустимым существование 6 проездных башен, 2 угловых, а также башен со стороны берега Волги на месте старинных съездов [Кирьянов И.А. Старинные крепости Нижегородского Поволжья. Горький, 1961. С. 49].

Представляется более вероятным, что наземные деревянные укрепления шли по всему периметру укреплений и имели более сложную конструкцию, чем простой частокол.

Башни скорее всего были только проездными и располагались на месте существующих разрывов в валу. Их три: проезд в деревни Обросово и Нижнюю Слободу со стороны улиц Маслова и Загородной, проезд с улицы Свердлова, проезд с улицы Александра Невского. Эти проезды отстоят друг от друга примерно на равном расстоянии (400 метров). Об общем количестве проездных башен говорить трудно из-за разрушенности вала в северной части.

Исследовав напластования у подошвы вала А.Ф. Медведев пришёл к выводу, что вал был насыпан на пустом месте, «насыпался непосредственно на материк с тонкой прослойкой погребённой почвы» в 1152 году [Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения… С. 165] одновременно со строительством деревянных укреплений. Завершение строительных работ он относил к 1164 году.

В свете новых данных об укреплениях детинца более логично предположить, что валы и детинца, и окольного города насыпались одновременно. И те, и другие поставлены на материке. В планировочном отношении они составляют одно целое. Создаётся впечатление, что укрепления строились по единому замыслу. Для их сооружения требовалось большое количество рабочих рук. Поскольку заволжский край в XII веке был заселён слабо, быстрое возведение укреплений возможно было только за счёт труда пленников. Они могли появиться после успешных походов владимирских князей на Волжскую Болгарию. Таким походом можно считать поход Андрея Боголюбского в 1164 году.

Особого внимания заслуживает ещё одна линия укреплений получившая название укреплений второго посада. Её остатки прослеживаются по краю асфальтированной дороги в Нижнюю Слободу, вдоль улицы Панфилова и в виде всхолмлений выходят к оврагу у мыса Шихан. С севера они примыкают к южному участку основных укреплений (в месте проезда в Нижнюю Слободу) и плавной дугой охватывают площадь около 20 гектаров Длина вала по подсчётам А.Ф. Медведева равнялась 1080 метров. Обратив внимание на незначительные размеры насыпи вала (ширина основания — 16 метров при высоте 3 метра) и рва (ширина — 14 метров, глубина — 2,4 метра), он пришёл к выводу, что укрепления были недостроены. По его мнению, в XIII веке Городец разросся, появился второй посад и необходимость его защиты. Разгром города монголо-татарами в 1238 году прервал это строительство. Укрепления остались недостроенными [Там же. С. 166]. И.А. Кирьянов незавершённое строительство отнёс к 1391 году [Кирьянов И.А. Указ. соч. С. 51].

Многолетние наблюдения за территорией так называемого второго посада показали на нём полнее отсутствие признаков культурного слоя. Это поставило под сомнение версию о разрастании города и необходимости в новой линии укреплений. Обращает на себя внимание тот факт, что во второй половине ХII века происходит изменение в тактике военных действий. Длительная осада («облежание») вытесняется решительным штурмом — взятием копьём. Это было связано с распространением различных камнемётных машин Осаждавшие пороками разрушали ворота или участки стен и в проломы врывались в город. Это потребовало изменении в тактике обороны и в конструкции оборонительных сооружений. Нередко перед главной линией обороны возводились дополнительные [Древняя Русь. Город, замок, село. С. 170]. Возможно, и в данном случае мы имеем дело с такой дополнительной линией укреплений. Более основательно об этих укреплениях можно будет говорить только после их археологического изучения.

Внешний облик укреплений Городца можно представить себе по обобщённой реконструкции древнерусских укреплений, выполненной П.А. Раппопортом [Раппопорт П.А. Очерки по истории русского военного зодчества… С. 137. Рис. 101]. В качестве аналога проездной башни может быть привлечена реконструкция въезда в детинец Менска. В настоящее время эти деревянные укрепления въезда в город ХII–ХIII веков являются самыми изученными в Восточной Европе [Заяц Ю.А. Оборонительные сооружения Менска ХI–ХIII веков. Минск, 1996. С. 53. Рис. 24].

В заключение можно констатировать следующее.

По принятой в настоящее время типологии Городец бесспорно относится к IV типу укреплённых поселений. Это поселения со сложным планом оборонительных сооружений, состоящие из нескольких укреплённых площадок. При строительстве укреплений использованы защитные свойства рельефа местности.

По площади, являющейся важным показателем характеристики поселения, Городец относится к числу самых крупных. Это восьмая группа с площадью свыше 20 гектаров. Из 862 древнерусских памятников, площадь которых известна, к этой группе относится всего 16 поселений, то есть 1,8% [Древняя Русь. Город, замок, село. С. 40]. Подобные поселения были исключительно городами.

Сложные и мощные конструкции укреплений, возведённые на материке, значительные площади, охваченные ими, не оставляют сомнений в том, что Городец строился сразу как крупный военно-административный центр на новых землях, включённых в состав Владимиро-Суздальского княжества в результате успешных походов против Волжской Болгарии. Сами укрепления свидетельствуют о высоком военно-инженерном искусстве наших предков и вызывают заслуженное восхищение.