История фальшивомонетничества имеет настолько глубокие корни, что говорить о точной дате или годе её возникновения не имеет никакого смысла. Скорее всего фальшивомонетничество появилось сразу же после появления зачатков денег, но уже в древнейшем из законов — законе вавилонского царя Хаммурапи, правившего в 1729–1750 годах до нашей эры, говорится, что подделыватель денег предаётся смерти. Тем не менее, судя по всему, угроза не могла остановить алчных людей, стремившихся к обогащению. В Древней Греции этот вид преступления также получил широкое распространение. Если верить легенде, то в числе фальшивомонетчиков оказался и отец известного впоследствии философа-киника Диогена Синопского. Весьма возможно, что арест отца и высылка самого Диогена произвели на последнего настолько большое впечатление, что послужили толчком к формированию его учения. Диоген, как известно, призывал людей расстаться со своим богатством, уничтожить частную собственность, довольствоваться немногим.

Любопытно, что на стене святилища Аполлона в Афинах были высечены слова «Лучше подделывать монету, чем истину». Это изречение можно рассматривать и как одно из первых документальных свидетельств того, что фальшивомонетничество в Древней Греции было повседневным явлением. Неудивительно, что уже в VI веке до нашей эры подделка монет приняла такой размах, что в знаменитых законах Солона предусматривалась за это смертная казнь.

Тогда же возникли и особые методы и приёмы проверки подлинности серебряных монет, бывших в ходу. Их проверяли, например, ножом. Если сколоть кусочек монеты, то на срезе легко было обнаружить, настоящая она или фальшивая, ибо преступники покрывали металлические монеты тонким слоем серебра, выдавая их за чисто серебряные. Но фальшивомонетчики и тут нашли выход из положения: сами делали на поддельной монете надрез и серебрили его. Причём научились это делать очень давно.

Как полагают, главным центром фальшивомонетничества во времена расцвета Древнего Рима являлся Египет. Интересно отметить такой хотя и малоизвестный, но очень характерный факт. Когда Антоний прибыл в Египет и посетил Клеопатру, в его свите были опытные, как мы сейчас бы их назвали, специалисты-эксперты по борьбе с фальшивомонетничеством.

Как эти «эксперты» определяли подлинность серебряной или золотой монеты? Их проверяли не только с помощью ножа, но и «на зуб». Если монету зуб не берёт, то значит она поддельная, так как известно, что золото и серебро относительно мягкие металлы и зубы оставляли на них метку. Затем монету испытывали на звук, бросая на камень. Если при этом слышен звонкий, чистый звук, значит монета подлинная, глухой — поддельная. Таких экспертов в свите Антония было немало. Видимо, в Рим поступали из Египта фальшивые монеты в таком количестве, что это серьёзно беспокоило римский сенат. Впрочем, возможно, что подделки поступали не только из Египта. Во времена императора Клавдия в обращении находилось столько поддельных денег, что ныне многие опытные нумизматы склоняются к мысли о возможной причастности к этому незаконному делу самого Клавдия.

Важно отметить, что на заре цивилизации фальшивомонетничество рассматривалось как мошенничество, как обман частного лица. Отсюда и не очень жестокое наказание. Позже, когда подделывание денег приняло массовый характер, стало ясно, что ущерб от этого, как говорят юристы, «противоправного деяния» весьма большой и затрагивает интересы государства. Соответственно изменился и характер наказания, постепенно оно становилось всё более и более жестоким. В Древнем Риме благородный гражданин освобождался на всю жизнь от всяческих поборов (их было очень много), а раб получал свободу в случае, если они доносили о фальшивомонетчике. Если же последнему удавалось бежать из тюрьмы, то немедленно казнили стражника. Ну а самих преступников обычно бросали на растерзание диким зверям или предавали сожжению. В древних германских законах также было предусмотрено сожжение, а в северных районах Франции в XIII веке фальшивомонетчиков живыми кидали в котлы с кипящей водой!

Конечно, соблазн подделывать деньги был вызван ещё и тем, что монеты чеканились крайне небрежно. Их форма была неправильная, изображение на аверсе и реверсе монеты (т.е. на лицевой и оборотной стороне) неясные. Ну, а о весе и говорить не приходится. Объясняется это не столько несовершенством техники на монетных дворах того времени, сколько отсутствием строгого государственного надзора как за чеканкой, так и за состоянием денежного обращения. Этот недостаток пытались компенсировать строгостью наказания.

Самое раннее упоминание о фальшивомонетчиках на Руси можно найти в Новгородской летописи. В 1447 году некий «ливец и весей» (литейщик и весовщик драгоценных металлов) Фёдор Жеребец промышлял изготовлением гривен из неполноценного металла. В более поздние годы порча монет (и не только отдельными гражданами, но и даже правительствами некоторых государств) приобрела большой размах.

Вот как образно об этом рассказывает летописец: «При державе великого князя Василия Ивановича начаша безумней человецы, научением вражьим… деньги резати и злой примес в серед класти, того много лет творяху…»

На Руси строго обходились с фальшивомонетчиками: им вливали в горло расплавленное олово. Позже это наказание заменили более «гуманным»: отсекали ноги и руки. А ещё позже таких преступников стали топить. Так, в 1462 году в Новгороде шесть человек, обвинённых в фальшивомонетничестве, были утоплены в реке в присутствии многих горожан.

И всё же фальшивомонетничество продолжалось. По решению царя Алексея Михайловича в 1655 году были выпущены в обращение медные монеты с нарицательной стоимостью серебряных. Два года всё вроде бы шло нормально. А, начиная с 1659 года, начался процесс их резкого обесценения. «Стали присматривать, — пишет известный историк С.М. Соловьёв, — за денежными мастерами, серебряниками, котельниками и оловянщиками и увидели, что люди эти, жившие прежде небогато, при медных деньгах поставили себе дворы каменные и деревянные, платье себе и жёнам поделали по боярским обычаям, в рядах всякие товары, сосуды серебряные и съестные припасы начали покупать дорогою ценой, не жалея денег. Причина такого быстрого обогащения объяснилась, когда у них стали вынимать воровские деньги и чеканы».

Так, подделка монет в России в XVII веке превратилась в настоящее бедствие. Появилось огромное количество фальшивых медных денег. Как утверждает Н.Полетаев в «Журнале министерства юстиции» (февраль 1864 года), в XVII веке было казнено 7 000 фальшивомонетчиков, а у 1500 были отрублены руки.

Удивительно то, что и здесь, как и в Англии, безусловно, самостоятельно дошли до изготовления «серебряных» монет путём натирания их ртутью. Конечно, наши предки вряд ли могли испытывать чувство удовлетворения тем, что и в этой сомнительной области Россия не отстала от Англии. Тем не менее, факт остаётся фактом — такие «монеты» были нередки и их называли «портутены». Более того, в России пошли дальше алхимика английского короля Генриха VI. Появились «серебряные» монеты, изготовленные ещё и путём покрытия медных болванок оловом (лужением). Такие фальшивые деньги назывались «получены». Широко изготовлялись «серебряные» монеты путём тонкого серебрения медных. Неудивительно, что при царице Анне Иоанновне фальшивых денег было столько же, сколько и настоящих. Тогда уже научились более точно определять, где подлинная монета, а где фальшивая. Для этого использовали специальный камень — чёрный брусок из тонкозернистого каменистого сланца. Его называли пробирным или пробным. Ребром монеты проводили по камню чёрточку и определяли по её цвету, где подлинная, а где поддельная монета. Когда-то в России существовала так называемая Пробирная палата — метрологическое учреждение, одной из функций которого и было определение подлинности монет.

Увлекались изготовлением денежных фальшивых знаков не только бедняки, голь перекатная, но и люди очень богатые.

В далёкие петровские годы на Урале стали расти, как грибы, рудники и металлургические заводы, принадлежащие бывшим тульским кузнецам (а с 1720 года — дворянам) Демидовым. Из недр уральских кладовых добывали для них крепостные не только железную, но и медную руду. Акинфий Никитович Демидов (1678–1745) открыл знаменитые алтайские серебряные рудники, поступившие в ведение казны. И, несмотря на строжайший контроль, люди Демидова руду воровали, а его бухгалтеры весьма тонко путали отчётность.

После некоторых колебаний Акинфий решил ворованное серебро превращать в монеты, так как в слитках хранить его было небезопасно, сразу возник бы вопрос, откуда эти слитки? Из Санкт-Петербурга часто наведывались контролёры и далеко не всех можно было подкупить. А неудачная попытка могла бы привести к крайне нежелательным последствиям. Ну, а монеты… Тут легко можно было бы дать вполне правдоподобное объяснение их происхождению.

…На берегу озера, у Тагильского завода в Невьянске, высилась большая каменная башня, построенная по заданию Акинфия Демидова. В её подвале, расположенном ниже уровня озера, и был оборудован тайный монетный двор. Два особо доверенных приказчика отобрали из беглых беспаспортных наиболее толковых, и работа закипела. Деньги чеканили до тех пор, пока из столицы внезапно не приезжали ревизоры. Хотя до Санкт-Петербурга и доходили какие-то глухие слухи о подпольном монетном дворе Демидовых, но даже самым дотошным ревизорам ничего не удавалось обнаружить.

А всё потому, что как только появлялись столичные гости, один из приказчиков Демидова мчался к башне и открывал небольшой тайный шлюз. Вода мгновенно затопляла подвал… вместе с фальшивомонетчиками. И всё было шито-крыто. Ревизия уезжала, шлюз закрывали, воду выкачивали, трупы погибших выбрасывали и нанимались новые мастера. Работа вновь возобновлялась. Поток фальшивых монет опять набирал силу.

В Невьянске бытует такое предание. Однажды императрица Екатерина II играла в карты с Акинфием Демидовым. Перед тем, как сдать карты, она взяла в руки пригоршню серебряных монет и неожиданно спросила своего партнёра: «Чьей работы — моей или твоей?» Демидов немедленно ответил: «Всё твоё, матушка: и мы твои, и работа наша твоя».

И хотя документального подтверждения фальшивомонетничества А. Демидова не было, тем не менее точно установлено, что в его башне, в подземной её части, находилась мастерская с плавильными горнами. Но что же там плавили? Кандидат геолого-минералогических наук С.А. Лясик провёл тщательное исследование. Собрав в дымоходе сажу, он подверг её химическому анализу и установил, что в саже содержится значительное количество серебра.

Исходя из этого можно утверждать, что действительно Демидовы организовали изготовление фальшивых монет и в довольно широком масштабе. Но возникает вопрос, зачем этому богачу фальшивые монеты? Примерно за столетие Демидовы построили около 50 новых металлургических заводов. Для такого строительства требовались огромные средства. А нещадная эксплуатация крепостных хоть и приносила огромный доход, но, видимо, его нехватало.

Любопытно, что ещё Пётр Первый, познакомившись с трудами английского финансиста Джона Лоу, пожелал организовать выпуск бумажных денег в России (с этой целью он даже предложил ему приехать в Санкт-Петербург, обещая «богатые милости», однако англичанин отказался). В годы царствования Елизаветы вновь был поднят вопрос о введении бумажных денег. По проекту Шлаттера и Мелессина следовало заменить пятикопеечную монету соответствующим билетом. Однако и на этот раз правительство побоялось пойти на столь необычный шаг. «Сие весьма предосудительно будет, что вместо денег ходить будут бумажки, да и опасно, чтоб не подать причины впредь худым рассуждениям» — таково было заключение правительства.

Тем не менее «худые рассуждения» дали о себе знать через некоторое время после того, как ввели, наконец, бумажные деньги. Вот как характеризовал обстановку в стране правительственный указ 1771 года: «Известно нам стало, что в Санкт-Петербургский банк для вымена государственных ассигнаций поступило несколько подложных ассигнаций, т.е. 25-рублёвых, переписанных в 75-рублёвые таким образом, что цифирь второй и в строках написанное слово «25» выскоблены и вместо того вписаны цифирь седьмый, и в строках словами семьдесят, но оная при этом так осторожно учинена, что при первом взгляде и не будучи о том предуведомлену, трудно таковую подложность распознать». Тем же указом повелевалось изъять все ассигнации 75-рублёвого достоинства и впредь их не выпускать.

Бумажные деньги (ассигнации) появились в России в 1769 году не случайно. Во-первых, находившаяся в обращении медная монета была тяжёлая. Вес пятака в 16-рублёвой монете составлял 1/8 фунта, а вес 100 рублей превышал 6 пудов! Доставлять такую тяжесть приходилось на телегах, а их перевозка на большие расстояния была связана с огромными трудностями. Далее, чтобы пересчитать 1000 рублей требовалось очень много времени, большое число людей-счётчиков. При этом вероятность ошибок при пересчёте возрастала.

Кроме того, появление ассигнаций было необходимо ещё для финансирования предстоящей русско-турецкой войны, приготовления к которой в это время шло полным ходом.

Вскоре после появления ассигнаций сложились основные особенности их обращения: ассигнации воспринимались как представлявшие медную монету — разменивались официальными учреждениями только на медь, курс их всегда был тесно связан с курсом меди.

Поскольку появление ассигнаций знаменовал собою новый этап в развитии денежного дела в России, расскажем о них подробнее.

Ассигнации первого образца выпускались четырёх достоинств: 100, 75, 50 и 25 рублей. Они находились в обращении с 1769 по 1786 год включительно. Вскоре ассигнации 75-рублёвого достоинства были изъяты из обращения, так как очень быстро появились фальшивые 75-рублёвые, переделанные весьма искусно из 25-рублёвых.

Вообще подделать ассигнации не составляло особого труда. Они печатались на белой бумаге, имевшей водяные знаки и составлявшие в целом рамку, расположенную рядом с узорчатой рамкой, отпечатанной, как и текст ассигнации, чёрной краской. Эта рамка заключала в себе надписи: вверху — «Любовь к отечеству», внизу — «Действует к пользе оного», слева и справа — «государственная казна». По углам рамки расположены под коронами гербы четырёх царств: Астраханского, Московского, Казанского и Сибирского.

Вверху, перед печатным текстом, вытеснены без краски два овала с изображением эмблем. Внизу левого овала расположены военные атрибуты и эмблемы торговли и промышленности (тюк, бочка, кадуцей Меркурия), за ними вдали виднеется корабль. Весь центр овала занимает двуглавый орёл с полураспростёртыми крыльями; на шее у него цепь ордена Андрея Первозванного, в центре которой помещён на груди геральдический щит с изображением Георгия Победоносца. Вверху левого овала полукругом надпись — «Покоит и обороняет». В центре правого овала изображена неприступная скала, внизу — бушующее море и головы чудовищ, сверху полукругом надпись «невредима». На каждой ассигнации имелись четыре собственноручные подписи: двух сенаторов, главного директора правления банков (Санкт-Петербургского и Московского) и директора местного банка.

Любопытно, что уже на этой стадии правительство опасалось наплыва из-за рубежа фальшивых ассигнаций. Как пишет А.И. Юхт в своей книге «Русские деньги от Петра Великого до Александра I», изготовление подделок не составляло особого труда из-за простоты этих ассигнаций. Именно поэтому вывоз их за рубеж и ввоз их обратно был категорически запрещён. Однако запрет этот не всегда действовал. В октябре 1780 года императрица Екатерина II вновь подтвердила это запрещение.

В самой же России появление поддельных ассигнаций было делом обычным. Напрасно Сенат требовал от всех властей, чтобы они употребили «всемерное старание к открытию сочинителей фальшивых ассигнаций», а также установили «бдительный присмотр за теми, у кого окажутся такие деньги». Одновременно все расследования о подделках рекомендовалось проводить «без всяких разглашений», чтобы не давать повода «к подрыву кредита» к подлинным ассигнациям.

Всё увеличивающееся число поддельных ассигнаций побудило правительство изменить их внешний вид и выпустить новые. Указом 16 марта 1786 года был начат обмен старых ассигнаций на новые. Они выпускались 100, 50 и 25-рублёвого достоинства на белой бумаге нового сорта с «штемпелями прежнего изображения». В отличие от старых на новых имелись не четыре, а три подписи: советника правления банков, банковского директора и кассира. Однако, если верить Ф.Ф. Вигелю, опубликовавшему свои «Воспоминания» в Москве в 1864 году (том 2, часть 3), уже готовые ассигнации подписывали от руки не советники и директора банков, а молодые чиновники, подписи которых были особо заковыристые. Вся их «работа» только в том и заключалась, что подписывать ассигнации…

Старые ассигнации, вымененные на новые, сжигались на площади перед Сенатом публично. Однако и новые просуществовали недолго — вплоть до 1818 года. На то были веские причины.

В Париже, в полуразрушенном домике, стоящем на пустыре, в стороне от Монпарнаса, каждую ночь чуть ли не до самого утра, в его запылённых окнах горел дрожащий свет, мелькали чьи-то тени; доносился таинственный шум. «Нечистая сила, не иначе, завелась в нашем городе», — говорили суеверные люди, с опаской обходя стороной зловещий дом. Дела там были действительно нечистые — печатали фальшивые деньги. И сила была налицо: её в полной мере испытали на себе префект столичной полиции и его не в меру старательные подчинённые. В этом доме по прямому указанию императора Наполеона Бонапарта (и под руководством родственника личного секретаря Наполеона) печатались фальшивые русские ассигнации, с помощью которых Наполеон хотел нанести дополнительный удар по России в предстоящем году — на этот раз по её экономике. Впрочем, рублями дело не ограничивалось — монетный двор Наполеона печатал и австрийские бумажные деньги. С их помощью, как в Австрии, так и в России изымались впоследствии огромные ценности. Россия от этой диверсии пострадала особенно сильно.

Поддельные ассигнации, чаще всего достоинством в 25 рублей, реже — в 50, были широко распространены в России во время похода французов в 1812 году, но долго в обороте не находились: в них легко обнаружили грубые опечатки. Вместо слов «государственная ассигнация» было напечатано «государственная ассигнация». В некоторых экземплярах встречалось слово «холячей» вместо «ходячей». Подпись на подлинных ассигнациях сделана чернилами, и от этого заметна некоторая её расплывчатость, в то время как на французских фальшивках подпись выполнена литографским способом и видна очень чётко. Но за исключением этих нелепостей, следует признать, что поддельные ассигнации выполнены были настолько тщательно и на такой отличной бумаге, что не должны были бы вызывать подозрения. Кстати, из-за хорошего качества бумаги они лучше сохранились и поэтому дошли до нас куда в большем количестве, чем подлинные деньги.

Кроме опечаток французские рубли легко отличить от подлинных и по другим признакам. Прежде всего — по подписям чиновников. На наших рублях подпись подлинная, сделанная пером и тушью, поэтому она со временем немного выцветает и приобретает коричневатый оттенок. На французских же рублях подписи чиновников выгравированы на меди и печатаются чёрной типографской краской, как и всё изображение ассигнации, поэтому, во-первых, не выцветают и, во-вторых, выполнены очень чётко.

Затем одним из основных признаков при определении подлинности бумажных денежных знаков всегда являлись особенности бумаги. Русские ассигнации печатались просто на бумаге высшего по тому времени качества, делавшейся в 1786–1818 годах на казённой Царскосельской бумажной мельнице. Далее, водяные знаки (надпись «Любовь к отечеству», «Действует к пользе оного» и «государственная казна», номинал прописью и изображение гербов четырёх царств по углам) также не являлись гарантами подлинности бумаги. Более того, французские «рубли» отличались более чёткой филигранью (водяными знаками).

Интересно, что типографию, печатавшую рубли, Наполеон впоследствии возил с собой в обозе, и она почти не прекращала работу.

После войны правительство России заменило ассигнации 25- и 50-рублёвого достоинства на новые. И что же? Изъятых ассигнаций оказалось на 70 миллионов рублей больше, чем было выпущено казной! Цифра по тем временам прямо-таки фантастическая.

Важно отметить, что сам Наполеон был полностью в курсе этой финансовой диверсии. Наполеон лично следил не только за изготовлением фальшивых рублей, но и за использованием подделок в России. В воспоминаниях бывшего посла Франции в России (1807–1811) Луи Коленкура сохранилось наиболее ясное свидетельство о полной осведомлённости императора. При отступлении он распорядился уничтожить неиспользованные фальшивые ассигнации, опасаясь обнаружения их запасов русскими, и был очень обеспокоен тем, как исполнит его приказ министр иностранных дел Гю-Бернар Марэ, герцог де Бассано. Наполеона крайне волновал не столько успех его финансовой диверсии, сколько боязнь, что если всплывёт история с фальшивыми рублями, то его репутации будет нанесён непоправимый ущерб.

Что же касается российского правительства, то оно было чрезвычайно обеспокоено появлением фальшивых денег. Достаточно сослаться на публикацию «Из архива Новосильцева» (Русский архив, 1911 год, кг. 3, выпуск 9), из которой видно, как тщательно искали русские власти источники фальшивых ассигнаций. При малейшем подозрении на существование «монетного двора» в Бродах, туда были немедленно посланы люди для розысков, а в Австрию, где предполагали наличие другого «монетного двора», был отправлен официальный запрос.

Истины ради следует признать, что и российское правительство не удержалось от соблазна изготовить однажды иностранные деньги. В середине XVIII века накануне русско-турецкой войны было принято решение изготовить так называемые «голландские червонцы» — золотые монеты, в точности копирующие голландские дукаты. От оригинала они практически не отличались ни в пробе, ни в весе. Их начали чеканить для заграничных платежей, в первую очередь с целью закупок провианта для экипажа так называемой Архипелагской экспедиции, которая покрыла себя неувядаемой славой, разгромив турецкий флот в знаменитой Чесменской битве.

Часть отпечатанных в Петербурге золотых «голландских червонцев» затонула в Чесменской бухте, часть ушла на оплату провианта в средиземноморских портах Г.А. Фёдоров-Давыдов, в своей книге «Монеты — свидетели прошлого», высказывает интересную мысль, что этими же монетами вероятнее всего были оплачены весьма щекотливые мероприятия в Ливорно, когда выманивали на борт русского корабля авантюристку Елизавету Тараканову, выдававшую себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и претендовавшую на русский престол.

Следует отметить, что эти «голландские червонцы» обращались и внутри России, что неудивительно, ибо золотые монеты практически не отличались от их голландского образца. Но при Павле I «дукаты» уже не чеканились, но их внешний вид сказался на новых монетах, которые начали при нём печатать. В частности, была взята квадратная рамка «голландского червонца», но надпись внутри рамки была, конечно, другая. Её заменили на религиозную формулу: «Не нам, не нам, а имени твоему».

Ну, а при Александре I голландские червонцы начали печатать вновь. Конечно, следует признать, что с самого начала эта затея была не совсем корректна, по отношению к другому государству. Это вполне сознавало руководство страны и именно поэтому во всех официальных документах «голландские червонцы» стыдливо именовались «известная монета».

В заключение отметим, что эта «известная монета» чеканилась довольно долго — вплоть до 1868 года, когда её чеканке окончательно был положен конец.

Из «Воспоминаний» бывшего чиновника Министерства внутренних дел царской России В.Н. Никотина, опубликованных в журнале «Русская старина» (№ 10, 1906 год), с удивлением узнаёшь, что в середине прошлого века в этом министерстве вынуждены были даже создать специальный отдел по борьбе с фальшивомонетничеством. В нем были два подотдела — по внутренним и международным делам. Первым подотделом руководил Б.С. Безсонов, талантливый сыщик. Когда стало известно, что где-то в глухой лесной чащобе Нижегородской губернии в старообрядском ските наладили производство фальшивых серебряных монет, он решил в одиночку их разоблачить.

Известно, что старообрядцы — люди суровые, проникнуть в их тесный круг постороннему было просто невозможно. Безсонов взялся серьёзно за дело. Он тщательнейшим образом изучил все старообрядческие премудрости, начитался книг, опростился и под видом странника с посохом и котомкой отправился из Нижнего Новгорода в Сергачский уезд, где, по слухам, был скит. После долгих поисков обросший, истощённый он пришёл к старообрядцам. Те приняли его вначале настороженно, но, в конце концов, Безсонов сумел не только завоевать у них доверие, но и авторитет. Ему удалось доказать целесообразность переезда всей шайки фальшивомонетчиков в Петербург и там, под его руководством, сбыть свою нелегальную продукцию. И, представьте, все лесные бородачи собрались в путь и под водительством Безсонова прибыли в столицу. Здесь-то их и арестовали…

Основными же центрами фальшивомонетничества в Нижегородской губернии, а возможно и в России, были Ветлужские леса. В них бежавшие от властей люди открывали свой промысел по производству фальшивых денег. Об этом хорошо описано в романе Мельникова-Печёрского «В лесах».

Не обошла стороной эта зараза и нашу Городецкую землю. Так, в Центральном архиве Нижегородской области имеется любопытное архивное дело из фонда 1399 «Вотчинное правление Паниных», опись 1, ед.хр. 3177 «Дело о наказании фальшивомонетчиц крестьянок с. Городца Февронью Колкотину и Екатерину Кудашеву», начатое 14.03.1855 г.

«В Нижегородское губернское правление
Министерство Юстиции
Нижегородской палаты
Уголовного Суда
1855 года марта 9-го дня
№ 1271
Нижний Новгород

В сей палате слушали докладную записку из дела поступившего из Нижегородского Уездного Суда о крестьянке Балахнинского Уезда Февронье Михайловой и солдатке Екатерине Ивановой Кудряшёвой взятых с фальшивою монетою 24 января 1855 года

Определено:

1-е: Крестьянскую вотчины графа Панина села Городца жену Февронью Михайлову Колкотину (неясно) лет, лишив всех прав Состояния. Наказать в городе Нижнем публично через палачей плетьми сорока пятью ударами и без наложения клейм сослать в каторжною работу на заводы на семь лет, а по прекращению от работы за истечением срока или же по другим причинам поселить в Сибири навсегда, в сокрытии же делателей фальшивой монеты Колкотину оставить в подозрении. За известь же на Г-на Старшего Полицмейстера Колкотину по непросимости Г-на полицмейстера наказанию не подвергать. Крестьянина же Медкова за прелюбодейство с ней с Колкотиной на основании 2077 Стат: уложения предать церковному Покаянию по распоряжению местного деревенского начальства

2-е: Мужа же её крестьянина графа Панина Андрея Гаврилова Колкотина в знании о переводе женою фальшивой монеты или участии с ней в этом оставить в подозрении предоставив помещику его на основании 1179 Стат: XV так и XVII продолжения просить об удалении его Колкотина из жительства как в поведении при повальном обыске неодобрено.

3-е: Солдатку Екатерину Иванову Кудряшёву а равно и крестьянина Гязыкова Степана Лаврова как не сознавшихся в делании и переводе фальшивой монеты и ничего в том не уличённых от следствия и суда освободить.

4-е: Фальшивые деньги согласно 594 Стат: уложения отослать для уничтожения через Губернское правление в Департамент Горных и Соляных дел.

5-е: О жёнке Колкотиной отослать в Тобольский приказ ссыльный приговор, и сей жёнке Февронье Михайловой и мужу её Андрею Гаврилову Колкотиным решение это по вызове их из Нижегородского тюремного Замка через записку объявить в присутствие палаты и объявлено 28 февраля сего года об исполнении какового решения сообщить в Нижегородское Губернское правление и просить о последующем уведомлении.

А об объявлении оного решения прочим лицам с обращением подлинного дела предписать Уездному Суду указом и предписано вместе с сим:

1: и велеть по объявлении палате рапортовать подлинное Подписали Дворянские заседатели Фёдоровские Скрепил Секретарь Архангельский Справил Столначальник Лукинский верно журналист Яковлев»

В наши же дни фальшивомонетничество стало обыкновенным делом. Получить доступ к множительной аппаратуре не составляет особого труда. Это удаётся даже незрелым юнцам, которые пытаются на простой бумаге получить жалкие копии, не только наших «слабеющих» рублей, но и крепкой зарубежной валюты. И ни одного сообщения о награде сотрудников правоохранительных органов за поимку банды фальшивомонетчиков! Почему? Да просто потому, что фальшивомонетничество стало заурядным событием — об этом бесстрастно сообщают газеты, радио и телевидение. Наказание за это преступление неимоверно лёгкое для его совершившего. Если бы наказание было идентичным применявшимся ранее, то и количество таких преступлений было бы гораздо меньшим.

На первый взгляд разгул фальшивомонетничества объясняется лёгким доступом к множительной технике. Это верно только частично. Главная же причина, как кажется, заключена не в технической, а в моральной сфере. Совершить уголовное преступление оказалось в наше время не таким уж зазорным делом. Притупилось чувство стыда, исчезла боязнь «потерять лицо». Отсюда и разгул правонарушений в России.

При сопоставлении сведений о современном состоянии преступности в России и в крупнейших странах мира, невольно бросается в глаза поразительный рост правонарушений в России. Что же касается фальшивомонетничества, то следует признать — и в этом виде преступления наша страна оказалась «впереди планеты всей». Официальные представители правоохранительных органов не устают утверждать, что в настоящее время финансирование и укомплектование министерства внутренних дел и прокуратуры, а также обеспечение их современными техническими средствами отстают от их потребностей. Поэтому, мол, никак не удаётся приостановить, а тем более повернуть вспять разрушительный рост преступности.

Остаётся надеяться, что настанет когда-нибудь переломный момент, и тогда сообщение о появлении фальшивых денег будет воспринято обществом как из ряда вон выходящее событие. А награждение орденами сотрудников правоохранительных органов за поимку преступников как вполне заслуженное и оправданное. Вот только когда настанет это время…

* * *

При составлении данного материала использовались оригинальные тексты книги Г.Н. Польского «Тайны «монетного двора» (Очерки истории фальшивомонетничества с древнейших времён и до наших дней)» и архивного дела 3177 «Дело о наказании фальшивомонетчиц крестьянок с. Городца Февронью Колкотину и Екатерину Кудашеву», начатое 14.03.1855 г. из фонда 1399 «Вотчинное правление Паниных», опись 1 ГКУ ЦАНО.