Дурасов Григорий
Дурасов Григорий

Дурасов Илларион
Дурасов Илларион

Дурасов Иван Абрамович
Дурасов Иван Абрамович

Дурасов Иван Абрамович
Дурасов Иван Абрамович

Лапшин (младший) Михаил Павлович
Лапшин (младший) Михаил Павлович

Лапшин (старший) Михаил Павлович
Лапшин (старший) Михаил Павлович

Лапшин Николай Павлович
Лапшин Николай Павлович

Лапшин Флегонт Павлович
Лапшин Флегонт Павлович

Лемехов Афанасий Гурьевич
Лемехов Афанасий Гурьевич

Малышев Герасим Денисович
Малышев Герасим Денисович

Марков Кирьяк Иванович
Марков Кирьяк Иванович

Облаев (младший) Иван Петрович
Облаев (младший) Иван Петрович

Облаев Пётр Фёдорович
Облаев Пётр Фёдорович

Овчинников Пётр Алексеевич
Овчинников Пётр Алексеевич

Рязанов Иван Петрович (слева)
Рязанов Иван Петрович (слева)

Сотин Осип Корнильевич
Сотин Осип Корнильевич

Из книги: Климова Л.А. Славен своими делами купец. — Городец, 2001.

В 30-60 годы XIX века дворянство теряло ведущую роль в обществе. Всё большую силу набирало купечество, «пробивая локтями» себе дорогу. Многие предприимчивые люди из крестьян дела свои вели с умом и богатели, в то время как основная масса крестьян бедствовала. Разбогатевшие крестьяне стремились перейти в новое сословие мещан или купцов. Но помещики и удельные ведомства препятствовали переходу крестьян в иные сословия.

В предреформенные годы крестьяне Балахнинского уезда делились на три разряда: помещичьи, казённые (государственные) и удельные. Для содержания многочисленного рода Романовых Павел I в 1797 году учредил удельные ведомства, в которые были отобраны наиболее доходные селения в различных районах страны, и для управления удельными крестьянами было создано дворцовое ведомство в столице, удельные конторы в губерниях, а в уездах этими крестьянами управляли удельные депутаты. В Балахнинском уезде в удельное ведомство вошли Большепесошинская и Смольковская волости, и на этих землях была часть Нижегородского имения Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича.

Удельное ведомство всемерно сдерживало переход своих крестьян в другие сословия. Хотя такие случаи иногда бывали. Так, в 1810 году братья Фёдоровы из д. Тюкаловой Смольковского удельного приказа записались в местное купечество. В ответ удельное ведомство повышало цены за убыток души. Павел I установил цену за выход в мещане 360 рублей, а в 1812 году — уже 700 рублей, в купеческое сословие переход стоил 1000 рублей, а в 1826 году — 5000 рублей.

До реформы 1861 года не просто было заиметь промышленное предприятие крестьянину, т.к. оно становилось собственностью помещика, а фактический хозяин становился арендатором своего предприятия, мельницы у помещика.

С 1861 года Балахнинский уезд, как и вся Россия, вступил в новый период, самый быстрый по темпам развития, благодаря реформам Александра I.

Хотя удельные крестьяне и получили гражданские права, но землю им бесплатно не дали, а предложили выкупить свои наделы с рассрочкой, что было невыгодно крестьянам. Казённые крестьяне были зависимы только от правительства, которое наделило крестьянам не более 6 десятин на «ревизскую душу». Выкуп такой земли запрещался.

За пользование землёй крестьяне платили поземельный налог. Но главным событием аграрной реформы стало раскрепощение помещичьих крестьян. В Балахнинском уезде крупными землевладельцами были А.А. Турчанинов (Заволжье), графиня Панина, имевшая 7135 десятин удобной земли и 292 десятины неудобной, князь Трубецкой — 213 десятин, Н.Г. Репнин, имевший около 7879 десятин. Одним словом, крестьянам отвели земли меньше, чем было до реформы. После реформы как конторами, так барскими усадьбами в д. Яблонево (теперь — пос.им.Тимирязева) и в Николо-Погосте руководили управляющие. В Городецкой волости лесными дачами владели князья: Волконские, Рахмановы, Панины, Барятинские, Виноградовы. Лучшие земли с озерами, корабельными рощами после реформы 1861 года отошли этим господам.

После земельной реформы 1861 года крестьяне Городецкой волости вели тяжбу с графом В.Н. Паниным из-за крестьянских земель, отошедших этому барину. Крестьяне многих деревень Городецкой и Митрофановской волостей никак не соглашались уступить свои бывшие (причем, лучшие) земли его наследнице графине Н.П. Паниной. Решением же Сената в 1891 года спор был решён в пользу графини, которая стала сдавать крестьянам в аренду их бывшие пашни и луга и получать дополнительный доход в свою пользу. Городецкие помещики стали продавать лесопромышленникам свои участки леса на сруб, получая от этого большой доход. Последней хозяйкой Городца с 1900 до 1917 года была графиня Софья Владимировна Панина. В Митрофановской и Бриляковской волостях в разных дачах было у неё земли общей площадью 8951,59 десятин. Графские земли и леса раскинулись от Волги до Узолы. За 1900–1901 годы на текущий счёт Её Сиятельства в Петербурге было переведено 34800 рублей. Хотя имение графини С.В. Паниной было высокодоходным, всё же она заложила городецкое лесное имение в 1900 году в Симбирское отделение Дворянского банка, который выдал помещице под залог ссуду 122600 рублей на срок 66,5 лет. Как видим, господ мало интересовало экономическое развитие нашего края, им бы вовремя получить денежный оброк, подати или тягло. Управляющие их имениями шли на любые ухищрения, лишь бы сполна рассчитаться со своими господами.

В д. Волжское-Пестово (за Смиркино) сельским старостой был Максим Никитич Беляничев, которому не удалось вовремя собрать подати. По рассказу Чибиряевой М.К., её маме Евгении Сергеевне Комлевой на всю жизнь запомнилась дикая сцена расправы над старостой Беляничевым в 1896 году. Приехал управляющий с урядником, собрали крестьян, привязали старосту к скамейке и стали избивать. Максим Никитич сочувствовал беднякам. Крестьяне бросились по своим домам. Собрали недостающие деньги, чтобы прекратить расправу над старостой.

Доведённые до отчаяния, крестьяне Кирюшинской волости в количестве 604 человек в 1905 году подали коллективное прошение министру внутренних дел с требованием улучшить их положение, так как их экономическая необеспеченность граничила с нищетой. Наделы селений одного и того же помещика изрезаны вдоль и поперёк так называемыми отрезками в пользу помещика землями; крестьянин и двух шагов не может ступить, чтобы не подвергнуться арестам, штрафам. Во время аграрной реформы работавшие на князя Барятинского из Николо-Погоста межевики отделили крестьянам луга помещика так, что они скот должны были прогонять через земли помещика, уплатив от 50 до 100 рублей с деревни. Если крестьянин шёл на свой участок через барский «отрезок», то объездчик брал с него штраф от 50 коп до 2 рублей.

Николо-Погост считался зажиточным селом, владельцами которого были именитые князья. И чтобы денежный оброк своим барам вовремя и сполна платить да семью прокормить, крестьяне вынуждены были из-за безземелья отправляться на Волгу на заработки. Кто «топором» зарабатывал, а кто с бичевой ходил — бурлачил. Терпение, ум, трудолюбие помогали некоторым крестьянам стать водоливами, механиками и даже капитанами.

В начале 60-х годов XIX века в среде нижегородских предпринимателей по авторитету и уважению не было равных купцу Фёдору Блинову. Это тем более удивительно, что сам Фёдор Андреевич объявился в Нижнем в 1846 году как вольноотпущенный князя Репнина.

Блинов был родом из Николо-Погоста. Арендовав в 1850 году участок земли в районе Софроновской площади, купец затем приобрел его в собственность. Построил здесь два каменных дома о двух этажах, корпус лавок, соляную мельницу-завод. Его братья Аристарх и Николай тоже стали видными промышленниками в Нижнем и торговали мукой и солью. Против дома Фёдора братья выстроили пассаж, в котором находились гостиницы, почтовая контора, склады, рестораны.

Фёдор был самым авторитетным среди братьев Блиновых. Дело своё он вёл образцово. Неслучайно, когда в августе 1861 года наследник российского престола цесаревич Николай Александрович посетил Нижний и Нижегородскую ярмарку, то познакомился и с хозяйством Фёдора Блинова. Купец дал слово такое событие в своей жизни увековечить в памяти нижегородцев, чтобы помнили и торговые люди, и промышленники, и сирые, и убогие. Нет, он не раздал богатую милостыню. Фёдор Андреевич Блинов пожертвовал двадцать пять тысяч рублей для устройства здесь городского Банка и дома для богадельни, где будут призрены бедные нижегородцы из рабочего класса. 9 мая 1864 года в день Святого Николая Чудотворца, после торжественного молебствия этот муниципальный банк был открыт, и Фёдор Блинов стал его попечителем. Сдержал своё слово купец Блинов относительно богадельни. Он открыл и содержал её. Вместе со знаменитым купцом-нижегородцем Н.А. Бугровым построили водопровод в 1880 году при условии бесплатного навсегда пользования им жителями Нижнего Новгорода и «Вдовий дом» на площади Лядова. Был этот купец щедрым филантропом, не жалел денег на дела «благотворения».

Среди именитых нижегородских купцов 60-80 годов XIX века были купцы-старообрядцы Бугровы из д. Попово Семёновского уезда из удельных крестьян, братья Блиновы из Николо-Погоста Заузольской вотчины помещиков Репниных. Есть в Городце ул.Михеева, бывшее сельцо Штатное, принадлежащее князю Репнину. Сюда из Кулаковской Слободки с.Николо-Погоста переехал разбогатевший крестьянин-наследник 20 пристаней на Волге Иосиф Корнилович Сотин, а за ним потянулись его родственники, тоже старообрядцы: Облаевы и Малышевы.

Более половины купцов и предпринимателей большого торгового села Городец были старообрядцы. По Мельникову-Печёрскому заволжские старообрядцы появились в наших местах во время «Соловецкого сиденья» 1676 года. Коренные же жители села, бывая в Юрьевце по торговым делам, слышали речи Аввакума в защиту старой веры и стали его сторонниками, а глядя на них, остались при старой вере их родственники, друзья, знакомые. Верующие разделились на старообрядцев «древлеправославных» и новообрядцев «никониан». Это национальная трагедия — раскол в XVII веке между православными верующими: «никонианцами» — сторонниками «нововведений» патриарха Никона и староверов — почитателей воззрений протопопа Аввакума.

В 1667 году на Соборе православная церковь осудила раскол и предала анафеме старообрядцев. Волна гонений на старообрядцев со стороны правительства и духовенства в разные годы то затухала, то разгоралась с новой силой. Пожалуй, ни одна иноземная секта так не преследовалась в России, как свои, русские, доморощенные сторонники старых обрядов.

При Тишайшем царе Алексее они не подвергались преследованиям, но были осуждены их вожаки. При царевне Софье, после издания ею 12 карательных статей, все раскольники без разбора объявлялись «ворами» и подлежали казни, ссылке, битию…

Никон, разорвав с древним благочестием, помог Петру I «прорубить окно в Европу». Трудно было жить старообрядцам при царе-реформаторе. Видя бесперспективность проводимой им политики в отношении старообрядцев, в 1716 году царь дозволил им жить в городах и поселениях, встав на особый учёт, и платить им при этом следовало двойной налог, штраф за ношение бороды и за исправление духовных треб, но тот, кто уклонялся от регистрации, т.е. «незаписные» староверы, излавливались и ссылались как враги церкви и государства. Из тех, кто обладал средствами для платежей, образовался Поморский толк. У нас в Городце поморцев возглавлял Пимен П. У них хранился золотой крест, украшенный дорогими каменьями.

В Городце сложилось два направления в старообрядчестве: беспоповство, у которых крещение и поклонение стали совершать простые миряне, избираемые обществом для совершения таинств, и поповцы, которые приглашали к себе беглых никонианских попов.

Во второй половине XVIII века стали отменяться указы, притеснявшие староверов. Царица Елизавета разрешила иметь городецким староверам своё кладбище на месте Иониной пустыни (сейчас это стадион средней школы. № 5). С разрешения Екатерины II была построена здесь деревянная часовня «во имя праздника Пресвятыя Богородицы Честнаго и Славного её Успения». Часовня постепенно сделалась руководящим центром для старообрядцев всего Заволжья. Екатерина II разрешила староверам носить бороды, пользоваться правом свидетельства в суде и правом избираться на должность. При царе Николае I (1825–1855 годы) старообрядчество жестоко преследовалось.

Более двухсот лет старообрядчество пребывало в гонениях, то ослабевающих, то вновь усиливающихся. Только в 1905 году по манифесту Николая II, «древлеправославное» христианство было уравнено в правах с московским патриаршим православным.

В жизни старообрядцы мало чем внешне отличались от других крестьян. А вот брить бороду — непременную принадлежность всякого старовера-мужчины — для них был великий грех. Не употребляли они ни табака, ни вина, ни кофе. Женщины носили тёмные косоклинные сарафаны со множеством пуговиц; голову покрывали косынкой-головкой, вышитой «золотной» и серебряной нитью, или платком на «распопо». Праздничный костюм с золотой вышивкой являлся гордостью семьи. Костюмы золотошвейные, сделанные местными мастерицами в Бугровской богадельне, сохранились до наших дней и не потускнели. Жилище старообрядцев всегда отличалось чистотой, потолок, стены мылись «дресвой». Чистота, опрятность была такая, что разве только домам Голландии можно было поспорить с кельями, молельнями, домами, где проживали старообрядцы. И были они грамотнее приверженцев новой веры. Они любили старинные книги, хранили их, переписывали. Грамотность позволяла им заниматься торговлей, среди старообрядцев были развиты ремёсла, промыслы.

В 1850 году историк, этнограф, писатель П.И. Мельников-Печёрский в качестве чиновника особых поручений обследовал состояние дел церковного раскола в Нижегородской губернии и пришёл к неожиданному выводу, написав в 1886 году самому министру внутренних дел следующее: «Главный оплот будущего в России всё-таки вижу в старообрядчестве. А восстановлением русского духа, старого быта нашей жизни всё-таки произойдёт от образованных старообрядцев».

После отмены крепостного права появился путь к настоящей свободе. Многие крестьяне стали заниматься отхожими промыслами, особенно по каменной, кузнечной да плотничьей части, а с наступлением Великого поста начинались бурлацкие базары в Пучеже, Городце, Балахне, Нижнем.

Многие крестьяне не только из Николо-Погоста, но и Городца и деревень Пестово, Бебрюхово шли в бурлаки и благодаря своему трудолюбию, сметливости становились водоливами, капитанами, понемногу приторговывали, свои баржонки приобретали, «капиталец» наживали и получали «вольную» от своих господ, землю в Городце покупали да строились. Многих привлекало это торговое село с его знаменитыми ярмарками, торгом, пристанями, большим и удобным затоном. Недаром земская управа отнесла Городец к местности I разряда.

Благодаря своему уму, предприимчивости, сметливости, трудолюбию и экономии во всём крестьяне становились купцами, по-городецки — «Большими» (с гильдийскими званиями) да «Малыми», а некоторые сохраняли за собой звание крестьянина.

Парадоксальные вещи происходили у нас в жизни села; вчера — бурлаки, ремесленники, торговцы рыбой, мукой с Низа, а сегодня — промышленники, купцы — Облаевы, Кузнецовы; баржестроители — Я. Колов, Старцев, Лапшины, Т.Е. Зайков, Т.В. Золин, Н.Д. Дерюгин, М.Е. Мамарин, по прозвищу «Кафтан». Стали владельцами судов купцы: Ф.П. Рукавишников (суда «Одесса», «Вещун», «Сарапул», «Иловатка», «Кинешма», «Норма»), Облаевы — (суда «Исполнитель», «Кормилец», «Фабрикант», «Раб» «Днепр», «Ушенин», «Ташкент»), Я.П. Старцев (суда «Беркут», «Братья Старцевы»), Шадрин («Руслан»), А.С. Кузнецов («Кулибин», «Александр Кузнецов»), Дерюгин (у него было семь пароходов). Все они имели буксирные пароходы и баржи.

Известны в Городце лесозаводчики Я. Колов, Василевкины, именитые купцы Дерюгины, приехавшие в 70-х годах XIX века с Ветлуги, где у них была лесопильня, а в Нижней Слободе появился уже лесозавод с ежегодной распиловкой 200-300 тысяч деревьев на заграничный рынок (преимущественно в Англию и Персию). Тёс был поковелый да яичный.

Сметливостью да прозорливостью отличался И.Ф. Курочкин, у него был свой плавучий лесозавод на понтонах, не лес к нему везли, а он к лесу сам шёл и занимался его разработкой.

Вышли из крестьян купцы-хлеботорговцы: П.А. Овчинников, Облаевы, Дурасовы, Малышевы, Шадрины, Дегтярёвы. Многие из них имели свои мельницы: Дурасовы — в Городце, Тетюшах; Облаевы — в Городце, Тетюшах, Ташкенте; Дегтярёвы — в Городце, Нижнем и других городах.

А крестьянин из Николо-Погоста, впоследствии некоронованный купец Сотин Корнилий, начинал с бурлачества. Потом хлеб возил на баржевой заводне (большая лодка), а затем строил пристани и сдавал их в аренду. Только на Волге у Сотина и сына его Осипа Корнильевича было 30 пристаней. Умирая, Осип Корнильевич оставил 1 200 000 рублей.

Курочкин Фёдор Алексеевич имел пристани в Астрахани, в Красном Яру, на р. Будан. У Мамарина М.Е. была пристань в Царицыне, у крестьянина Дурашина из Николо-Погоста — в Балахне.

Разбогатевшие мужики из деревень Пестово, Бебрюхово стали известны на Волге как торговцы с 1865 года, а второе поколение уже заимело лесозаводы, стало баржестроителями и скопило значительный капитал. Они стали объединяться в различные волжские «товарищества», компании, общества.

В 1908 году было организовано товарищество «Русь», куда входили В.Ф. Лапшин и Д.В. Сироткин. Их общий флот составлял 30 пароходов.

В 1909 году было основано «Волжское паевое товарищество» купцами М.П. Лапшиным (старшим) и Облаевым П.Ф.

1910 год… Крупное товарищество «Волга», учредителями которого стали купцы Лапшин, Старцев и нижегородский купец Сироткин с капиталом 800 000 рублей.

1910 год… Общество «Хива» основано Лапшиным и Облаевым, хотя им и руководил Сироткин. Помещалось оно в Нижнем Новгороде, основной капитал — до 3 млн. рублей. Общество имело до 30 буксирных пароходов и 150 непаровых судов. Председателем акционерного общества «Хива» был Лапшин М.П., на Аральском море. Рыба оттуда доставлялась как в Нижний, так и в Городец. 50% акций принадлежало Лапшину М.П. Был он ещё председателем общества «Крестьян» на Волге и заместителем председателя нижегородской биржи.

Выходцами из деревень Пестово, Бебрюхово и окружающих их селений были Иван Степанович Дегтярёв с сыном Львом и Игнатием (знаменитый Игошка, или Скобелевич на Волге), Маркел Александрович Дегтярёв, известный нижегородский купец, голова Нижнего Сироткин Дмитрий Васильевич, родом из д. Остапово у с. Пуреха. Из наших мест и Александр Фёдорович Дегтярёв — известный нижегородский мукомол.

Многие купцы, выходцы из крестьян Городца и окружающих его селений, были предприимчивы, трудолюбивы, скупы для себя, обладали тонкой расчетливостью и знали, в какое выгодное дело вложить свой капитал.