Звуки музыки хорошей, добрый стих,
Как бальзам для уст, ласкают уши.
Но лишь самые прекрасные из них
Проникают глубже — в наши души.

(Автор)

Люди по разному снимают усталость: некоторые выпивают стакан-два вина, другие стараются побольше поспать, кто-то любит прогуляться в парке, а кто-то — спокойно посмотреть телевизор. Сергей Сергеевич, когда уставал, любил слушать музыку, но не эстрадную, а симфоническую. Чаще всего он вынимал заветный диск с особой мелодией, которую ласково называл «моя симфония», надевал наушники, чтобы никому не мешать, и слушал, с удовольствием погружаясь в мир завораживающих звуков. В такие минуты ни жена, ни дети старались его не беспокоить, зная, что после прослушивания он будет бодр и полон энергией.

А ведь было время, когда симфоническую музыку Сергей Сергеевич не только не любил, но, можно сказать, даже ненавидел. Когда ему ещё не было пяти лет, отцу выделили квартиру в доме, стоящем напротив автобазы. Сначала семья радовалась, но оказалось, что жить в этом доме было трудно. Дело в том, что на территории автобазы стоял столб с мощным репродуктором, подключённым к радиотрансляционной сети. Эта радиоточка ежедневно работала по два-три часа на полную громкость с раннего утра. И почему-то после коротких новостей чаще всего транслировалась не эстрадная, а классическая музыка. Может быть, в обычной обстановке такая музыка воспринималась бы нормально. Но слушать её ежедневно в то время, когда ещё очень хотелось спать — это было похоже на пытку. В таких обстоятельствах симфонические мелодии ничего, кроме раздражения и даже ненависти, не вызывали. И Сергей не раз про себя думал: вот бы привязать к этому столбу с громкоговорителем редактора радиопередач и заставить его хотя бы несколько дней подряд послушать эту раздражающую музыку.

Года через два, когда у Сергея родилась сестрёнка, они переехали в большую, новую квартиру в тихом районе города. Здесь жить было спокойно и по утрам можно было спать без помех. Но с той поры у Сергея осталась стойкая нелюбовь к симфонической музыке. Дальше жизнь Сергея была похожа на жизнь многих молодых мужчин: школа, армия, институт, женитьба на любимой девушке Кате и рождение дочки Любушки. Жизнь продолжалась счастливо ещё года три. А потом, когда в начале лета он был в командировке, его однокашник и друг Борис поехал с женой в аэропорт — встречать Катю с дочкой, которые возвращались после отдыха в Евпатории. По дороге из аэропорта и случилась та страшная авария, в которой погибли все, сидевшие в машине Бориса, и двое, находившиеся в вылетевшей со встречной полосы машине.

Получив по сотовому телефону сообщение об аварии, Сергей спешно вернулся из командировки и оформил отпуск. Гибель друзей, жены и дочки настолько выбила его из колеи, что после похорон он несколько дней почти не спал и потерял аппетит. Сестра с мужем, приехавшие на похороны, пожили у него больше недели, организовали поминки на девятый день и уехали: их ждали годовалые близняшки, оставшиеся у старенькой бабушки. После их отъезда Сергей не мог долго находиться в квартире, где всё напоминало о жене и дочке. Часами он бродил по улицам, возвращаясь домой только на ночь, и совсем потерял интерес к жизни.

Однажды, проходя мимо аптеки, Сергей остановился, постоял некоторое время, потом зашёл в неё и купил пачку таблеток со снотворным. Он решил, что придёт домой, выпьет все эти таблетки, ляжет спать и спокойно закончит свою неудавшуюся жизнь. Он тихо побрёл домой, но от недоедания и недосыпания у него через некоторое время вдруг закружилась голова и стали подкашиваться ноги.

Обессиленный, Сергей присел на лавочке около забора, за которым стоял большой деревянный дом с резными наличниками на окнах. Но через некоторое время он почувствовал, что от дома исходит какая-то тревога. Только просидев несколько минут и очнувшись от занимающих его мыслей, Сергей понял, в чём дело: из окна дома тихонько доносилась так не любимая им симфоническая музыка. Он уже собрался уходить куда-нибудь в другое место, но музыка прекратилась. Несколько минут он просидел, как бы в забытьи и не сразу услышал новые, неспешные, как будто неуверенные и вкрадчивые аккорды. Постепенно они набирали силу, иногда убыстряли темп, становились всё смелее, торжественнее и громче. Сергей не сразу заметил, как новая мелодия, разлившись в окружающем пространстве, почти полностью завладела его вниманием. Но к удивлению, вместо привычного неприятия и раздражения, она стала наполнять его какой-то чистой, светлой и пронзительной энергией, от которой прояснялось сознание, каждая клеточка организма наливалась силой и хотелось двигаться вперёд, что-то творить и жить, жить, жить. Сергей слушал и настолько слился с этой симфонией, что ничего, кроме неё, не замечал и потом даже не мог вспомнить, как долго звучала музыка.

Когда затихли последние аккорды, Сергей долго сидел, потрясённый. Он уже отчётливо понимал, что, несмотря на непоправимые потери, надо продолжать жить. Разжав руку, он с недоумением посмотрел на пачку таблеток и бросил её в траву. Потом он встал, чувствуя себя отдохнувшим и будто заново рождённым, оглядел дом, принёсший ему спасение, и пошёл в свою опустевшую квартиру. Сергей не предполагал, что ещё вернется в этот дом, и что с ним будет связана вся его дальнейшая жизнь.

Утром Сергей привёл себя в порядок и уехал в деревню к армейскому приятелю, который давно приглашал его в гости. Там он помог отремонтировать старую баню, заготовить на зиму дрова, несколько раз сходил на рыбалку. Жизнь в деревне, вдали от городской суеты успокоила его. Но через неделю он почувствовал, что ему не даёт покоя музыка, услышанная в минуты отчаяния: очень хотелось послушать её снова. Сергей вернулся домой и на следующий день пошёл к знакомому дому.

Хозяином дома оказался пенсионер Илья Петрович, много лет проработавший учителем музыки и руководителем оркестра. После знакомства он пригласил гостя в дом, и они вдвоём с удовольствием прослушали музыку, так поразившую Сергея, который и в этот раз почувствовал необычную энергию, исходящую от прозвучавшей симфонии. Сергей уже знал, что её автор — Чайковский, а название — концерт для фортепиано с оркестром. После прослушивания Сергей поблагодарил хозяина и пошёл в музыкальный салон. Там долго искали, но всё-таки нашли диск с произведениями Чайковского, среди которых был и нужный концерт.

Через пару дней Сергей ещё раз навестил Илью Петровича. Они разговаривали о музыке, о жизни, пили чай из самовара и слушали симфоническую музыку разных авторов. Некоторые произведения Сергею не нравились, но они уже не вызывали у него неприязни. Илья Петрович жил один и рад был приходу гостя, которому тоже понравилось общение с бывшим учителем и музыкантом. Сергей стал приходить почти каждый день и однажды рассказал о случившейся трагедии и о том, как музыка спасла его. Вскоре он, не догуляв отпуск, вышел на работу, но Илью Петровича не забывал.

Прошло около двух месяцев, когда Сергей, придя как-то к Илье Петровичу, застал там его племянницу Настю, которая, окончив пединститут, приехала работать учительницей. Жильё ей скоро не обещали, поэтому она поселилась в отдельной комнате в доме у дяди, который был рад этому: вдвоём жить было веселей. Первое время Сергей как-то равнодушно относился к девушке, но через какое-то время он почувствовал, что между ним и Настей установилась симпатия. Постепенно она переросла в более глубокое чувство, которому Сергей поначалу долго противился, не доверяя себе. Но весной они всё же поженились. Илья Петрович был очень рад и за Настю, и за Сергея. Он уговорил их жить у него в доме, где всё равно две комнаты пустовали. А квартиру Сергея на время сдали молодожёнам — учителям из школы, где работала Настя.

Примерно через год у Сергея с Настей родился сын, а ещё года через два — дочь. Жизнь Сергея опять наполнилась смыслом. Он ценил и берёг этот второй шанс прожить нормальную жизнь, подаренный ему судьбой. Живя счастливо в новой семье, он не мог забыть, да и не хотел забывать Катю с Любушкой. Ещё он знал, что никогда не забудет ту музыку — «его симфонию», которая спасла его в трудную минуту и помогает до сих пор.