Шевелилова Надежда

* * *

От людских голосов
 шумно.
По течению плыть
 вольно?
Мысль одна в голове —
 душно:
Всё оставить как есть?
 Больно.
От себя убежать?
 Поздно.
Ставить точку?
 А вдруг рано?
Вдруг испуг?.. Да и как?
 Слёзы…
Я молчу. Тишина.
 Странно.
У меня есть одно —
 память:
Сон вчерашний рассвет
 будит.
Не замёрзнув, опять
 таять…
Ум за лирику сердце
 судит.
Жить терпением — труд
 жалкий,
Улыбаться, когда
 грустно.
А вокруг всё кричат
 галки.
Но без праведных слов
 пусто…
Как фальшиво поёт
 скрипка —
Остро чувствую звук
 каждый.
Говорят: «Это Джордж
 Гершвин!»,
Но не верят солгавшим
 дважды.
Не хочу быть второй!
 Слышишь?
Где смычок вечно путает
 ноты…
«Это временно! Будь
 выше!»
Голос, милый, сознайся:
 кто ты?
Надоело играть
 в прятки…
Может, всё лишь надумано
 мною?
В полутоне — одни догадки,
ограждённые полу-
 стеною.
Стрелка мчится по цифрам
 резво.
Вот поплачу чуть-чуть,
 и будет.
Верно, правильно ум
 трезвый
Так за лирику сердце
 судит…


Боровков Максим

Меланхолия

Трава, прибитая дождём осенним,
Сродни душевному упадку.
Хоть листья зелены пока ещё,
Но ветер рвёт их, как тетрадку.

И я, встречая осень, таю
В холодных лужах и закате цвета,
И утром холодно — с трудом я просыпаюсь,
Мой чёрно-белый сон в преддверии рассвета.

Как заспанный осенний лес,
Укрыться б мне опавшею листвою,
Чтоб тишина и мокрый мох,
И паутина в капельках над головою.

Наверное, я не готов понять
Уклад среднерусской природы.
Минором звучит стук дождя
И в сердце — осенние воды.

Я мухой сонною трамбую монитор,
И клавиши так кстати западают,
Вот брошу всё — уйду в запой…
Но… и запой надоедает.

И в этой беспросветности осенней,
Когда в тоске не виден первый снег,
Я руки пачкаю свинцом и порохом,
Старинный заряжая пистолет.

Чтоб на крыльце бабахнуть у виска
И брызги будут ало таять в луже,
А в небо прянет стая птиц
Душой, которой я не нужен.

Но слышишь? В шуме ливня ритм,
Он проясняет мутные озёра глаз.
Вода смывает меланхолию с холста
И словно заново родился враз!

Нам осень и художник, и поэт,
Она придёт ещё…


Максименко Вера

* * *

Поля, леса, даль голубая,
Дома, дороги и мосты.
Всё это наша Русь родная,
Что дарит скорби и мечты.

В плетёном кресле бедный гений
Корпит над детищем своим,
Мечтает, чтоб средь поколений,
Его не умер псевдоним.

В глубинке, у кривой речушки,
Любуясь ивовым листом,
Сидит девчонка,
вся в веснушках.
Мечтает вовсе о другом…

А там, где ездят мерседесы,
Где важный взгляд из-под очков,
Где пейджер, где кошель увесист,
Мечты сбываются без слов.

Где мать рыдает над солдатом,
Писал: «Ты, мама, жди! Вернусь!»
Погиб... от пули автомата,
И это тоже наша Русь!

Вместе с Морозкой

Щиплет Морозко детские щёчки,
Красные стали щёчки и нос.
Ветер щекочет, воет, клокочет,
Холодно стало, ударил мороз.

Но не страшны мне ни стужа, ни ветер,
Я холодов ну ничуть не боюсь!
Я на морозе только окрепну,
Только с Морозкой я закалюсь.

Маленький альбомчик 10х15

Маленький альбомчик
Десять на пятнадцать,
Там я с фотографий весело гляжу.
Шапочки помпончики
Я звала «дзын-дзончики»,
Завязала на узлы, что не развяжу.

Маленький альбомчик
Десять на пятнадцать,
С фото улыбаюсь зубиком одним.
Все мои сюрпризы,
Все мои капризы —
Всё это на долгую память сохраним.


Старикова Ольга

* * *

Я крестила его в проёме,
Припадала губами к затылку.
От меня — к холодным приёмам,
От меня — в безвестную ссылку.
Мы загнали прощание заполночь.
Скучный вечер, тоскою разбавленный.
...Я уснула, закутавшись, навзничь,
Грея крестик, случайно оставленный.
За стенами дождя вертикали
Спроецировались под бровями.
Вы — в прощании выход искали.
Я — хотела остаться с вами.

* * *

Пустота накрыла город,
Тишина спустилась в город,
Холода прокрались в город:
Лучше — спать!

Ветер взял меня за ворот,
Дождь расплакался мне в ворот,
Листья прятались за ворот…
Лучше — спать.

У ворот таятся воры.
Ждут, пока я выйду — воры.
Холод, ветер, слякоть — воры.
Лучше — спать.

Горсть тепла крадут в минуту,
Счастья горсть крадут в минуту,
Силы горсть крадут в минуту:
Лучше — спать!

* * *

Это бывает… В комнате душно.
Не самоубийство, а перерождение.
Наваждение звуков воздушных.
И нет никого, только пасмурный день и я.
В районе солнечного сплетения
Рвётся в нутро нездешняя музыка,
Точно сквозь камень, с упрямством растения.
Но так мало места в груди, в теле узко как!
Лежу, и до слёз ничего не нужно,
Лишь хочется стать неземною, точь-в-точь, как
Музыка эта! …а в комнате душно.
Людвиг. Соната четырнадцать. Точка…


Дружаева Ирина

Уж

Все пугаются змею —
Чёрную, ползучую.
Обижается змея —
Безобидный ужик я!

Пингвины

Там, где горбят спины
Льдины-исполины,
Поживают дружно
Толстые пингвины.
Не нужны пингвинам
Джинсы цвета хаки.
Важные пингвины
Носят только фраки.

Крокодил

Слёзы льёт крокодил —
Колкий кактус проглотил.
И теперь от «острой» пищи
Он лекарство всюду ищет.

Белый медведь

Белые медведи
Тиграм — не соседи.
Не соседи львам-царям
И другим лесным зверям.
Рядом лишь тюлени,
Толстые от лени.
Да морские котики
Для морской экзотики.
Белый мишка среди льдин
Царствует совсем один.

Водяной паучок

Как легка походочка
Водяного паучка.
Ведь в разгаре лета
Он — звезда балета.
Для букашек-иностранцев
Он даёт уроки танцев.

Модная черепаха

Домоседке черепахе
В толстой кожаной рубахе
Так тепло живётся —
С ней не расстаётся.

Блоха

Подковал кузнец блоху
На скаку.
Горемыка горько плачет.
Еле ходит, а не скачет.
Не по нраву ей обнова —
Тяжеленная подкова!

Ночная бабочка

У фонарика порхая,
Кружит бабочка ночная.
Вместо солнышка у лампы
Греет крылышки и лапы.
— Осторожно! Берегись,
О фонарь не обожгись.

Богомол

Богомол играет в прятки —
Не найдёте без приглядки.
Весь зелёный, как стручок,
И похожий на сучок.


2005 год