В деревне сероглазого Сашку и смуглую, с черными, похожими на маленькие змейки косичками Варьку прозвали женихом и невестой. Казалось, они никогда не расставались: вместе ходили в школу, вместе бегали на речку купаться, а зимой, вьюжной и морозной, неслись с высокой горы на санках. У Варьки захватывало дух, сердечко отчаянно билось, но ведь рядом был Сашка, сильный, смелый, и в эти мгновения он казался ей настоящим героем и защитником, надежней которого не сыскать.

Ах, детство… Наивное, чистое, как быстро оно пролетело! И вот уже наш Сашка и не Сашка вовсе, а призывник Александр Смирнов. В армию его провожали всей деревней. По обычаю Варюша с подружками нарядили елочку, украсив ее ленточками да цветочками, принесли в клуб на вечеринку, а утром приколотили на угол Сашкиного дома.

Гармонь по деревне пела всю ночь, женщины вспоминали, как когда-то провожали на войну своих мужей и любимых, из которых почти половина не вернулись, и все наперебой советовали смущавшейся Варьке: «Ты уж Саню-то жди. Парень он смирный и добрый. Придёт — свадьбу сыграете да заживёте, как люди».

Варя ждала. Каждый раз получая письмецо с треугольным штемпелем, она открывала его не сразу, а, распечатав и прочтя, долго ещё вглядывалась в Сашкины каракули, так знакомые ей по школе, пытаясь понять, тоскует ли он по ней, помнит ли…

Между тем срок армейской службы у парня подошёл к концу. По пути к родному дому решил Сашка заглянуть к тётке Матрёне, что жила в сорока километрах от родной деревни. Да, видно, в недобрый час попал он в тёткин дом. Оказалось, что Матрёна вот уже полгода как пустила к себе квартирантку — крашеную девицу, почему-то убежавшую из города и работающую в сельмаге продавщицей.

Квартирантка сразу на парня глаз положила: поняла, что совсем зелёный — из такого что хочешь слепишь. Ведь будь он поопытней, сразу бы увидел, что всё в ней фальшиво — от кудрей её белокурых и до слащавых речей. А так, три года не знавший женской ласки, Сашка ошалел от откровенных взглядов и намёков. Ну, что тут скажешь — окрутили парня, и через две недели приехал он домой не один, а с молодой женой.

Мать, встречавшая на пороге, только ойкнула и осела на ступеньки. Молва вмиг разлетелась по деревне — что творилось в Варькином сердце, один Бог знает…

Время лечит. Оно стерло в сердце девушки обиду, тем более что семейная жизнь Сашки не заладилась. Нет, не захотела городская краля стирать рабочие спецовки тракториста-мужа, и однажды, возвратившись с поля, Сашка нашел записку: «Прощай навсегда. Я к тебе не вернусь…»

В тот год зима была особенно снежной: деревья оделись в меховые пушистые шубы, блестели узорчатые окна домов, а румяные щёки ребятишек были похожи на сочные яблоки. Наступили святки — время гаданий, а гадать в деревне любили. Гадали кто как умел. Особенно верили святочным снам. Варьке только нынче пришло в голову, что Сашка ей никогда не снился и ни в одном гадании не привиделся.

На этот раз девчонки собрались в старой бане — при свечах опустили в стакан с водой кольцо и глядели по очереди. Варьке привиделось колосящееся поле, а по нему будто бы идёт парень в белой рубашке.

— Что ж ты, дуреха, лица не разглядела, — смеялись над Варькой девчонки. — Эка примета — белая рубаха! Будешь по ней искать — всю жизнь проищешь и замуж никогда не выйдешь!..

После Крещения в деревню стали наведываться женихи. Всюду скрипели полозья саней, в которых гордо восседали настырные свахи. Они старались расхвалить жениха:

«Как у нашего да сокола
Жита три поля посеяно,
Частоколом огорожено,
Медовой росой поливано…»

Слушала Варька эти песни и не думала, что когда-нибудь споют их и в её доме. Знать бы в тот момент, что судьба девичья уже решается, что не пройдёт и двух лет и приедет в их деревню из райцентра молодой инструктор, открытый, весёлый парень, и что ждут её слова любви, сказанные летним вечером в родном поле, среди колосящейся ржи. Ласковый ветерок будет клонить к земле спелые колосья, путаться в непослушных Варькиных волосах, раздувать парусом белую рубашку парня… И тогда покажется, что жизнь только начинается и что всё в ней будет хорошо…

Я кончаю писать эту нехитрую историю. Святочный вечер. В комнате тепло и тихо. За окном лютый мороз. Село спит, но мне почему-то так хочется оставить свои привычные домашние дела, сунуть ноги в валенки, накинуть шубейку и, как девчонка, выйти с первым огарком — постоять под окнами дома, спросить кого-то о том, что будет, о том, чего уже никогда не вернёшь…

2003 год