Кашин Владимир

Туман ложится на поля.
И иней серебрит низины.
Ко сну готовится земля,
Лишь веселится клин озимых.

Берёз полоски вдоль дорог
Прозрачны. Ёлкам — нет печали.
Ивняк, что у ручья, продрог,
Кузнечики уж отзвучали…

Но словно след вольготных дней —
Порханье бабочки последней.
Как за мечтой, слежу за ней,
Вздыхая об усладе летней.

Труд и песня

Быть соловьём — при жизни лошадиной?..
До песен ли в сплошных земных делах?
Но жизнь была извечно двуединой.
И разве нет забот у певчих птах?
Они поют и в долгое ненастье.
Нельзя без песен, как и без любви.
Мелодия души рождает счастье.
В любых делах её ты улови.
Мир будет светел, и труды в отраду,
Когда на сердце чисто и светло.
И в лошадиной жизни петь нам надо,
Чтоб снегом сад в цвету не замело.


Широких Олег

«Такая боль в желудке, — спасу нет!», —
Больной врачу сказал перед кончиной.
«А что ты скушал нынче на обед?»
«Да «Баунти»…
«Так вот она, причина!
Тогда не беспокойся, помирай:
Теперь тебе дорога — только в рай!»…

Сразит и лошадь капля никотина...
А человека, если тот — скотина?
…Такого, в человечьем виде, гада
Не сокрушить и полным кубком яда!..


Баранова Елена

Проводы

В никчёмной суете вокзала
Смотрю, не отрывая глаз,
Так никогда не провожала,
Как провожаю в этот раз.

Бывали мокрые глаза,
Но от печали, не от боли.
Была прощальная слеза —
Дань ситуации, не более.

Лицо за пасмурным стеклом.
Ни разу не было так больно.
Я думала, что в горле ком —
Лишь поэтическая вольность.

Оказывается, он тут.
В груди мучительные спазмы.
И долгих несколько минут
Стучит одна и та же фраза.

И странно будет вам узнать,
И трудно вам поверить в это,
Но просто провожала мать
Ребёнка к бабушке на лето.


Павловская Надежда

Пропавшие русалки

(экологический сказ)

В Глухоманьи как-то раз
Страшная беда стряслась.
Пал на травы и кусты
Дождь из серной кислоты.
Вмиг обуглилась листва,
В пыль рассыпалась трава,
Рыба вымерла в воде,
Ни зверья, ни птиц нигде.
Всё отравлено кругом,
Всё погибло под дождём.
Лишь остался жив один
Старый ворон-нелюдим.
Хоть совсем он одичал,
Всё же с дерева вскричал:
«Эй, из скрытен, чародеи!
Выбирайтесь поскорее...»
И пришёл хромой Лешак,
Ковыляя кое-как.
И Кощей, его дружок,
Еле ноги приволок.
Змей приполз, едва живой.
Он был маленький, больной,
Цвета странного на вид,
И давно не ядовит.
А Кикимора с Ягой
Подпиралися клюкой.
Лишь русалок не дождались,
Видно, бедные, скончались...
Ворон крыльями взмахнул,
На бок голову свернул,
Чёрным глазом поморгал
И, откашлявшись, сказал:
«Туча чёрная неслась
Прямо с севера на нас.
Дымом чертит небосвод
Там химический завод.
Что же делать нам с бедой?
Как спасти нам край родной.
Чтобы жил Волшебный Лес,
Полный сказок и чудес?»
И сказал Горыныч-змей,
Самый главный чародей:
«Мы собрались здесь не зря.
И, короче говоря,
Всем нам нужно порешить,
Как с заводом этим быть.
То ли сжечь его дотла,
Чтоб была одна зола.
То ль сквозь землю провалить,
То ли морем затопить?»
И о сущности вещей
Призадумался Кощей.
Стал прикидывать Лешак,
Совершить расправу как.
Но Кикимора с Ягой
Закачали головой.
«Плохо ссориться с людьми —
Лягут все они костьми.
Им вернуть бы лес и луг,
Чтоб одумалися вдруг».
И настало торжество —
Сотворилось волшебство.
Стала чистою речушка,
Закукукала кукушка,
Распускается листва
И зелёная трава...
Расцветает край родной.
Лишь... русалки ни одной.


Тимофеев Александр

Корабелы

Я правнук купцов городецких.
Эпоха рассыпалась в пыль.
Но с самого раннего детства
Люблю городецкую быль.
На ярмарку в Нижний, в Макарьев
Спешили по Волге суда,
Легко и почти что задаром
Несла их речная вода.
Казалось бы, только для дела
Должны эти баржи служить,
Но плотник был резчик умелый —
Сумел красоту в них вложить.
Большие тяжёлые баржи
По Волге несли красоту.
Вилася узором у каждой
Глухая резьба на борту.
Недаром царь-плотник великий
В начале своих славных дел
Умельцев-строителей кликнул —
Пришёл с Городца корабел.
И вот закипела работа,
И дело окончено в срок.
В созданьи российского флота
Мой предок участвовать мог!..


Фролова Вероника

О чём берёз осенняя мольба
И жёлтых листьев нежная тревога?..
Как ты в своей наивности слаба,
Но нищий духом всё ж угоден Богу.
А ветер, вот коварный сумасброд,
То гладит ветви, то листву срывает.
За осенью опять зима придёт.
И по-иному просто не бывает.
Ну а сегодня в отблесках зари
Купают дерева златые руки
И отдаются пламенной любви,
Предвосхищая боль и мрак разлуки.


Пеньков Николай

В России наступил сезон дождей.
Асфальт провинциальных площадей
Водой небесной превращён в моря.
Пожалуй, осень, мягко говоря,
Великие нахваливали зря.
Какая к чёрту «дивная пора»?!
Уныние, апатия, хандра...
Ну, разве что шальная детвора
Готова променять тепло квартир
На этот до костей продрогший мир,
На эту лужу посреди двора,
На дождь, что начался позавчера,
И словно из прогнившего ведра,
Льёт третий день, почти без перекура.
Ох, дети, дети, ждут вас доктора,
Уколы и противная микстура.
А мы бежим, спасаясь от дождя,
Не замечая мокрого вождя —
Творца несостоявшихся идей.
Ильич, не обижайся на людей.
Погода, знаешь ли,
Уж ты не обессудь.
Стой, где стоишь. Не кашляй.
Словом, будь.
Пойми, сегодня нам не до вождей.
В России наступил сезон дождей.


Липин С.

Мастеров народных братство

Что за диво! Вот те на!
Наяву? Да неужели?
Улица полным-полна
Самых разных рукоделий!
Глянь-ка, вышивка икон.
Каждый лик ласкает взоры.
И чего тут нет, а вон —
Городецкие узоры.
Вот картины. — Сколько лет
Той, что это рисовала?
Сколько?! Только десять?!! Не-ет!
Для такой работы мало!
Ай да резчик-удалец!
Микеланджело творенье!
В опытных руках резец,
И работа — загляденье.
Композиторы, певцы,
Мастера и мастерицы.
Музыканты, танцовщицы —
Все — Таланты! Молодцы!
Вот он, Городец каков!
Век бы с ним не расставаться!
Славься, город мастеров,
Мастеров народных братство!


Быстров Ю.

Мастеров народных братство

Не мерещится и не снится:
Царство истинной сказки тут!
Обретают плоть жаро-птицы.
Неземные сады цветут.
Красотою затмили платья
Золотистый берёз покров…
Поспешите скорей в объятья
Чудной улицы Мастеров!
Переливы гармошки смело
Разнесутся во все концы. —
И, послушны рукам умелым,
Досок гладь закудрят резцы.
Краски росписей прянут в выси,
Завращает свой круг гончар.
Просияет иконописец,
Приобщившись нездешних чар.
Потечёт в утро песня плавно,
Повлекут её вдаль ветра…
Процветания, город славный!
Веку долгого, Мастера!