Бывальщина

Был погожий летний деревенский вечерок.

Возле старого, покосившегося от времени дома сидели двое — девчонка лет одиннадцати-двенадцати с косичками, похожими на пружинки, и рыжеволосый веснушчатый паренёк. Наискосок от лавочки стояла колонка, к которой то и дело тянулись сельчане. Пока они набирали водичку, девчонка о каждом выдавала информацию.

— Вон тётя Таня идёт. Вчера она с Найдой приходила, а сегодня одна… Здрасте, тётя Тань… А вон дядя Ваня. Он всегда брал с собой Полкана, но после того, как Полкан разодрался с Рыжиком и их разливали водой, Полкана посадили на цепь. Здрасте, дядя Ваня!

Парнишка слушал внимательно. Приехал он к бабушке из большого, шумного города два дня назад, в деревне никого не знал, и всё здесь казалось ему каким-то чудным, в том числе эта девчонка с косичками-пружинками, с чёлкой, встававшей дыбом от малейшего дуновения ветерка, карими глазами, которые озорно светились. Таких чудных девчонок в городе не было, а может, их не было на всём белом свете.

«И друзья у неё, наверное, такие же, как она, без тормозов, — подумал рыжий мальчишка, поймав себя на том, что не может отвести глаз от открытого, то и дело меняющегося лица. — Вон про какого-то Мишку Корсакова трындычит. Тоже, видно, чудик…»

— За водой Мишка Корсаков ходит через день, — тараторила девчонка, — а живёт он за поворотом, так что идти ему приходится мимо дома, где Полкан. Когда Мишка идёт, он Полкана всегда травит — знает, что у Полкана цепь не достанет до калитки, и травит с улицы. Но однажды всё-таки не удержался, сунулся в калитку. Полкан только того и ждал — укусил Мишку за нос. Крови, крови было… А визгу ещё больше! Мишка верещит, у него полноса на коже болтается. Народ сбежался — что делать, никто не знает. Посадили Мишку в мотоциклетную коляску да и повезли в ветлечебницу. Там ему нос и пришили. Я сама потом видела швы — тут стежок, тут и вот тут… Представляешь?

Для наглядности девчонка ткнула пацана в нос, показав, где именно были швы. От этого напуганные глаза парня стали крупными, как медные пятаки. Он отчаянно замотал головой и еле выдавил:

— Не представляю…

— Что тут непонятного? — Девчонка удивлённо взмахнула ресницами. — Мишка Корсаков пошёл за водой, но, пробегая мимо дома Полкана, решил его потравить — он всегда это делал. А тут то ли цепь у Полкана подлиннее стала, то ли его вообще спустили с цепи, но только Мишка сунулся в калитку, Полкан исхитрился и схватил Мишку прямо за нос. Так что пришлось ему нос пришивать вот тут, тут и тут… Понятно теперь?

Маленький пальчик вновь прогулялся по веснушчатому лицу, фиксируя места швов. Но, видно, и это повторное объяснение не пролило свет истины в рыжеволосую голову.

— Скажи, а почему твоего Мишку повезли на мотоцикле, а не на «скорой помощи»?

— Да потому, что к Корсаковым приехал знакомый и его мотоцикл стоял возле дома. И врачи всё сделали быстро: пришили тут, тут и тут… Понял, что ли?

— Нет, не понял. Но ты не сердись, — попросил мальчишка. — Скажи, почему Мишка, зная, что во дворе собака, всё-таки сунулся в калитку?

— Потому что Мишка решил Полкана лишний раз потравить, — вспыхнула девчонка. — Ну что, что тут непонятного?

— Но почему Мишку повезли в ветлечебницу? Ему что, в нормальной человеческой больнице нос не пришили бы, что ли?

— Да кто ж ему там будет пришивать? — фыркнула девчонка. — Ведь Мишка Корсаков — собака. Кличка — Мишка, хозяин у него Пашка Корсаков. Все и зовут его Мишка Корсаков. А как его ещё звать-то?

Девчонка пожала плечами, а про себя подумала: «Не зря мама говорит, что городской народ уж больно заумный: в компьютерах разбираются, а простых вещей понять не могут…»

2005 год