Немного грустные, слегка назидательные, а может быть, чуть-чуть старомодные, эти стихи трогательны, они подкупают искренностью, непосредственностью. Они не хотят удивить читателя изысканностью, неожиданностью рифмы, смелостью формы. Они просты, как просты понимания их авторов Добра и Зла, Жизни и Смерти.

«Вот и промчалась жизни пролётка. Кони устали бежать», — написала Муравьёва Т.П., ветеран труда, инвалид II группы. Для многих пишущих образ коней, дорог, далей ассоциируется с самой жизнью. Усталые кони, последняя остановка, финишная черта… — неизменная атрибутика конца дороги, «заката» земных дней. И уже хочется порассуждать о жизни иной, подвести итоги своих дел, своих дней, как это делает пенсионерка из Заволжья Китайкина А.И. в стихотворении «Радоница», написанном ею в день поминовения усопших: «Была на кладбище на святую Радоницу. Боже, сколько там могил!.. Кажется, целый город там».

«Осенние» мысли, мысли о скоротечности времени, о грусти и красоте последних «осенних» дней посещают и другую поэтессу — Мартемьянову М.И. Но кроме этого, у Марии Ивановны много стихов-размышлений о судьбе России, о природе. Она очень любит животных, выхаживает больных, брошенных братьев меньших, а они платят ей благодарностью и любовью.


Китайкина Александра Ивановна

Радоница

Нам эта жизнь дана на время,
Вот скоро кончится она,
И человеческое племя
Тогда пробудится от сна.
Забыли мы — есть жизнь иная,
И здесь, заботясь о земном,
Хлопочем только об одном,
Земные блага собирая.
Путь к небесам — тернистый, тесный,
Не каждый выберет тот путь…
И вот уже конец безвестный
Нам уготован где-нибудь.
Ну, а до неба — крест тяжёлый,
А всё же надо донести.
И лишь Спаситель нам поможет
На этом жизненном пути.

Голубок

Встаёт заря весенняя,
Окрасился восток.
В своём гнезде насиженном
Воркует голубок.
Воркует, надрывается
И корма не клюёт.
Свою он сизокрылую
Голубушку зовёт:
«Ты где, голубка сизая?
Зачем ты не летишь?
Безвинных малых деточек
Безжалостно томишь?»
Охотник, забавляяся,
Голубку подстрелил.
И первому же встречному
Мальчишке подарил…
В большом торговом городе,
Где жизни бьёт волна,
Была за грошик ломаный
Голубка продана.
Пришла пора осенняя,
Вдали погас восток.
В своём гнезде насиженном
Тоскует голубок.


Мартемьянова Мария Ивановна

Осень

Ах, поздняя осень, ах, поздняя осень…
Последние листья с деревьев уносит,
Торопит, сбивает дождём их косым
И стелет на землю ковром золотым.
А ветер-проказник узоры ломает
И жёлтые листики вверх поднимает.
И кружит, и кружит он их в вышине
И вновь прижимает к холодной земле…
Вот так и проходит вся жизнь второпях.
А осень уносит под землю наш прах.

* * *

Крона дерева — голова.
Руки – ветви, раскинуты вдаль.
Тело дерева — это ствол.
Ноги дерева — корни его.
Сок течёт в нём — то дерева кровь.
Взметнулся топор, эту жизнь круша.
А в дереве тоже была душа…


Муравьёва Татьяна Парфёновна

Вот и промчалось уж красное лето

Вот и промчалось уж красное лето.
Ветром осенним тепло унесло.
Очень уж быстро свершилось всё это.
Бог показал нам своё ремесло.

Вот и трава, что на днях зеленела,
Пёстрая вся у обочин дорог.
Только у кустика — знать, пожалела —
Осень оставила белый цветок.
Рощи все в красках:
Рябины в багрянце,
Медью покрыты уж листья осин,
Переливаются, падая в танце,
Листья берёзы огнём золотым.

Только не властно осеннее время
Всё же над кронами сосен, елей.
Даже зима не берёт их метелью,
Снега навалит, им только теплей.

Разговор листвы

Говорит листок берёзы
Милому листочку дуба:
Что ты смотришь? То не слёзы.
Я не плачу. Я не буду.

Только жаль, что ветер злее
С каждым днём и холоднее.
Он нисколько не жалеет.
Я ж от холода рыжею.

Сколько их, таких, как я же,
Рыжих, падают на землю?
И меня он сбросит так же,
Не жалеючи, наверно.

Да… прошли денёчки наши.
Ласково так солнце грело.
А теперь уж жди пороши.
Всё в груди заледенело.

И когда же этот злюка —
Ветер дуть так перестанет?
Уж не жизнь, а просто мука!
Нас в живых он не оставит.

2003 год