Зевеке Михаил Юрьевич, 2008 год

Для поэта природа не мастерская, а храм, где всё дорого сердцу — и сладкая лесная земляника, которую так весело собирать с маленькой девчонкой-баловницей, и «осин задумчивые лица в голубом зерцале ручейка», и «елей платьица расклешённые», и наивная песня зарянки.

Заядлый грибник, певец тихой охоты, Михаил Юрьевич знает о лесе всё, сердцем чувствует каждую травинку, в любом живом существе видит равного себе. «Благословляю каждый час и каждый миг у полога лесного», — пишет он.

Яркость, необычность образов — эта черта всегда отличает настоящего поэта. Вместе с ним мы ощущаем ливень в лесу как сраженье природных сил и грустим по погибшему тополю-великану, который «умер словно витязь, а прожил как святой».

Автор откровенно признается:

Лес даст мне то, чего не может дать
Гудящий город с пыльной суетою:
И урожайных рощиц благодать,
И колдовство душевного покоя.

Ответным даром пишутся стихи — чистые, светлые, наполненные тихой радостью бытия. Их возвышенная мелодия помогает нам чувствовать красоту русского поэтического слова, завещанного Пушкиным, Тютчевым, Рубцовым.

Рядом с великими именами хочется говорить о высоком… Всё сказано в стихах Михаила Зевеке — поэта, которым может гордиться городецкая земля.

Дмитриевская Нина


Банька

Из-под века синей тучи
Смотрит, щурясь, солнца око.
Краснобоки и летучи,
Облака парят высоко.
Поднебесных сосен кроны
Чуть пониже, а достань-ка!
На поля спешат вороны.
В дёрн вросла старушка-банька.

Серебрист платочек крыши
И замшели половицы.
Дремлет, знай, шагов не слыша,
На утре так сладко спится!
Вся в росе тропа кривая,
Рань её заворожила.
Вековуха вековая,
Сколько людям ты служила!

Не достойно это разве
Уваженья и признанья?
Сколько ты отмыла грязи,
Лоботрясам в назиданье,
Сколько парила и грела,
Сколь здоровья подарила!
Солнце прянуло и смело
Баньку ярко озарило…

Сочиняю без запинки,
Наблюдаю без подсказки;
С этим самым по глубинке
Проброжу, проживши в сказке.
Всё услышу, всё узнаю,
Неуёмный ванька-встанька.
Мне природа мать родная,
Мне сестрица эта банька…


* * *

Искрятся и прыгают блики,
Скрипит журавель, наклоняясь,
И скачет восход ясноликий
По полю, как сказочный князь.

На гривах стогов веселится
И гонит из ельников тьму,
И, радостно щурясь, землица
Княгинею рада ему.

А сердце людское забьётся,
И тёплая хлынет волна;
Бадейка из бездны колодца
Поднимется, светом полна.

И словно как нищий бродяга
Колодезной цепью звеня,
Глотая волшебную влагу,
Становишься подданным дня…

Серебристая рожь

Все говорят: златая рожь,
Но видел я вчера
Ржаное поле. Ну и что ж?
Оно из серебра!

И посередь бескрайних нив
Стоял и наблюдал,
Как тот серебряный отлив
За далью пропадал.

Ходило волнами оно,
То поле на ветру,
И с ярким солнцем заодно
Там ветер вёл игру.

Он по пути трепал лесок,
Гоняя пыль и сор,
Чесал поля наискосок
И на прямой пробор.

И так красив был блеск седин,
Что я с собой унёс
На память долгую один
Из пепельных волос.

Сельские избы

Залиты зноем иль кутаясь в снег,
Тихо, смиренно, не клянча обнов,
По деревням доживают свой век
Избы непутной роднёй теремов.

Серою стайкой нахохленных птиц
Щурятся в мир с-под резьбины глухой.
Вызовом краскам крутых черепиц
Венчик из дранки над ветхой стрехой.

Где ты, исконности благостный час?
Время иное под стены пришло.
Скорбь затаилась в бездонности глаз,
Мудростью лет озарёно чело.

Ну, а поплакаться — бог упаси!
Превозмогая и эту войну,
Словно крестьянки минувшей Руси,
Выдюжат всё и уйдут в тишину.

Залиты зноем иль кутаясь в снег,
Тихо, смиренно, не клянча обнов,
По деревням доживают свой век
Избы непутной роднёй теремов…