Потребность в творчестве у Вероники Фроловой в крови. Как и любому поэту, ей трудно дышится, когда из-под пера ничего не выходит. Хочется слышать музыку в душе и в поэтических строчках. Хочется, чтобы расставания с стихами не оказались длительными, ведь тогда в сердце могут поселиться пустота и одиночество.

Играл пианист о белом вечере,
Купаясь в нежных волнах мажора…
Но миг вдохновенья так скоротечен,
И можно вовек не услышать повтора,

И в Моцарте может проснуться Сальери,
Когда в нём утрачена благодать.
Всё в нас — не от нас, воздаётся по вере,
И только Господь может дух возрождать.

Аккорды стихают, уходит вечер,
И ночь принимает свои права,
И отзвуки света уносит ветер…
А с новой зарёй воплотятся в сонете
Всевышним ниспосланные слова.

Безвременно ушедшие подруги —
Они во мне, их голоса свежи.
Манеры, жесты их в привычном круге
Во мне рождаются и продолжают жить.

Я вдруг прокосалаплю, как Любаша,
Как Галочка, умильно удивлюсь,
Иль, как другая Галя, вдруг раскрашу
Свой чёрно-белый мир и помолюсь.

Они живут, не плача, не старея.
Они живут — воздушны и легки,
И мне прощают, осуждать не смея
Все промахи мои и все грехи.

Для любви нет расстояний

Я часто представляю себе эту картину: вот он идёт, опершись на палку, худой, с глазами, смотрящими уже куда-то внутрь… Мой больной дед… Он преодолевает эти три версты от Рогожки до Шуваловки каждую неделю, чтобы увидеть меня, свою полуторагодовалую внучку.

Моя мама опять скажет ему: «Мы бы сами скоро пришли, тятя. Зачем же ты идёшь?».

«На Веруньку поглядеть», — ответит дед. Затем сядет у кровати и будет смотреть со мной мои сны. А когда я проснусь, возьмёт меня на руки, прижмёт к себе, потом посадит на колени и будет гладить по моей светловолосой головушке и думать свою думу.

…Для любви нет расстояний. Я не могла запомнить эти мгновения общения с дедом, потому что смертельная болезнь вскоре заберет его от нас и поселит в другие пределы. А перед самой смертью он, находящийся в забытьи, вдруг придёт в себя и скажет своей дочери, моей маме: «Какие цветы передо мной…».

И это будут его последние слова. Но его любовь сейчас, как никогда, греет меня, когда я уже в возрасте, что и сама могла бы уже стать бабушкой, и когда уже давно нет моих родителей. В ту пору, когда в жизни случилось так много потерь, почему-то именно дед Василий, которого я, казалось бы не должна и помнить, даёт мне силы жить своей далёкой любовью.

Для любви нет расстояний. Эту трогательную любовь он и оставил мне в наследство.