* * *

Не знать ничего, где конец, где начало,
На небо смотреть, ожидая звезду…
Упала, упала, конечно, упала,
И сбудется тайное в новом году.

И помощь придёт, поспешит непременно.
И свет одолеет зловещую мглу.
И будут спасительно и вдохновенно
Снежинки кружить и играть на ветру.

И снова в тебе пробудится ребёнок,
Познания скорбь улетит, убежит.
И станешь опять улыбаться спросонок,
И книжки читать, и с мечтою дружить.


* * *

По клавишам белым, скользя невесомо,
Рассвет пробирался, он был невинен.
Он проникал через тёмные шторы
Обид и прощаний, сердечной стыни.

Как белый лебедь, хранящий верность
Любви без страха, мечте и воле,
Рождалось утро, рождалась совесть.
И пели птицы, и ветер в поле

Гулял свободно, летал, где хочется.
И возвращались из странствий сонных,
Люди, бывшие с миром в споре.
Благословенна душа-паломница,

Жаждущая освобождения оных,
Страждущих и покаяньем влекомых.


* * *

У девочки Глаши — весь день — невезенье:
Не пишется первое стихотворенье.
Бумага и ручка — всё будто готово.
Глаза в потолок устремляются снова…

Ну в чём же секрет, как же их сочиняют?!
И Глаша горючие слёзы роняет.
«…Окрошка — картошка, конфеты — котлеты...
Ну как же работают эти поэты?».

Дождик прошёл, и не капает с крыши.
С мамой Егорка на улицу вышел…
Лужу увидел и удивляется:
— Мама, смотри-ка, здесь дождик валяется.

Памяти О. Широких

Как прежде, смотрят окна на дорогу
Задумчивыми светлыми глазами.
За окнами снежинки-недотроги
Скрипят под утомлёнными ногами.

На подоконниках грустят цветки герани,
Они всё ждут привычного привета
От скромного учителя-поэта,
(Он проходил здесь раньше вечерами).

Его шагов ждут улочки глухие,
Ждёт Набережная, старинный вал.
Когда-то здесь он проходил впервые,
И первые стихи о них писал.

Так много лет они друзьями были,
В стихах его нашедшие приют.
Они к нему привыкли, полюбили,
И вот всё ждут его шагов и ждут.