Сергеев Сергей

Сергея Сергеева по праву признают одним из лучших поэтов Заволжья, и его первый сборник стихов «Благодать» — закономерный итог многолетнего и многогранного творчества поэта.

В поэзию люди приходят по-разному. По-разному приходит и поэзия к людям. Как, когда свершается это чудо? Откуда берётся способность видеть мир в образах, умение облекать мысль в стихотворную форму? Природу этого пока никто не открыл. Как не открыл и природу вдохновения.

Звезда над костром будет в искрах купаться,
Мигнёт, будто скажет: «Чудак!»
Ведь ты же совсем перестал удивляться,
Ты Мир принимаешь не так.

Эти строки Сергеева звучат как признание, как посыл к творческому осмыслению мира. В одном из стихов Сергей называет себя «большеглазым человеком». Большеглазым — значит способным увидеть сокрытое, сокровенное, способным удивляться. Это качество выделяет людей творческих от других.

Кто-то начинает писать стихи с детства, кого-то вдохновляет на них первая любовь. Сергей написал своё первое стихотворение, когда ему было уже за тридцать. Но ростки будущего творчества, темы будущих стихов родились гораздо раньше.

Сергей часто вспоминает покойную бабушку Олю, которая жила в деревне Балахнинского района. С ней он часто ходил в лес, впитывал красоту родной природы. То у заветного ключика остановится, то на земляничную поляну выйдет — в лесу везде благодать. Но поэт, по признанию самого Сергея, в то время в нём дремал.

А проснулся он неожиданно, как будто произошёл какой-то эмоциональный всплеск. Дальше — больше. Всё, что копилось годами, как бы само просилось на бумагу. Скоро в заводской многотиражке «Мотор» его стихи стали публиковаться с завидной регулярностью. Да и традиционный альманах «Вдохновение» уже было невозможно представить без Сергея Сергеева.

Любой читатель сразу чувствует самобытность поэта. Образы — всегда свои, неповторимые, может быть не всем понятные. Кстати, поэт не любит объяснять, как и почему у него родился тот или иной образ — так подсказала душа.

А душа подсказывает от обыденных вроде бы картин переходить к философским обобщениям. Поэтому нет у Сергеева просто стихов о природе. Поэтические зарисовки леса, поляны, осени или весны обязательно содержат, кроме любования ими, размышления о сути бытия. Так же и в гражданской лирике. Поэт от частного, от события, которое его задело, переходит к общему — высокой миссии человека.

Аскинадзе Евгений, 2009 год

Благодать

Наберу черники далеко от дома,
Где в еловых лапах задремал покой,
Там, где всё понятно, там, где всё знакомо,
Где уходит время медленной рекой.

Будет тихим вечер, и опять случится,
Покидая этот затаённый край,
Насмотреться в небо, из ручья напиться,
Что опять прошепчет: «Помни, приезжай».

А когда на ветви незаметно, робко
Этот день накинет полумрака шаль,
Мне крутить педали по уснувшим тропкам,
К шумному асфальту в городскую даль.

Ты приедешь

«Ты забыл меня, — вздохнуло ветром поле, —
Тропкой не приметил васильков,
О моём зовущем в даль просторе
Ты давно не видишь сладких снов!

Ты и нас сегодня не заметил
В праздничной листве подруг-берёз,
Без тебя одни на белом свете
Мы пролили много вешних слёз!»

Лишь ручей шепнул: «Винить не стану,
Я прожил не мало хмурых дней,
Знал, что залечить бездушья рану
Ты приедешь к юности своей.

Опусти ладонь в журчащий холод.
Погуляй знакомою тропой
И с закатом в утомлённый город
Возвращайся с лёгкою душой!»

Первый лёд

Первый лёд на болотах, первый.
В камышовых краях зеркала.
Я пришёл успокаивать нервы,
Я хочу позабыть про дела.

Ожил месяц, и с ним отразилась
Бесконечность на сонную гладь.
Мне впервые сегодня случилось
По небесным полянам шагать.

Паровозик из «Ромашково»

Там, где ветер звёздам шепчет ласково,
Где луна в черёмухе горит,
Старый паровозик из «Ромашково»
На пути заброшенном стоит.

Ждёт, вздыхая, добрых рук создание.
Вот уж скоро выглянет рассвет.
Может, кто-то с детством на свидание
Сохранил просроченный билет?

Может, кто-то, думами встревоженный,
Чаем остановит силы сна
И придёт тропинкою нехоженой
К станции с табличкою «Весна».

И тогда, пронзив гудком окрестности,
Паровозик, словно в океан,
Из далеких бед, из неизвестности
Уплывёт в предутренний туман.

Этот путь – природы воскресение,
В царство ландышей, к спокойствию ручья.
Три вагона унесут сомнения,
В первый у окошка сяду я.

Осень

Там, за тёмною рекою,
За стеною строгих сосен
Плачет жёлтою листвою
Без меня девчонка-осень.

Средь осин, дрожащих медью,
Обо мне, вздыхая, судит:
«Неужели не приедет?
Неужели позабудет?

Неужели даль лесную,
Что ещё с мальчишек знает,
Он на осень городскую
В красках бледных променяет?

Ну, а может, уж не манит
Родниковая водица,
Детство в розовом тумане
По ночам ему не снится?..»

Хрустнет лужа льдинкой тонкой,
Как последний вздох о лете.
Осень — рыжая девчонка
За рекой меня приветит.

К празднику

Бабка всё вздыхала, да года считала,
Жалилась соседкам, что весну не ждёт,
Но ушла досада — на окне рассада,
Стаял незаметно у крылечка лёд.

Ей не ладить с ленью, к Христову Воскресенью
Побелилась печка, в горке чашки в ряд.
Будут в гости детки… куличи, конфетки,
И оденет бабка лучший свой наряд.