Мне пропеть ему славу прописано,
Напророчено грусть орыдать…
Сонной Волги блестящая лысина,
Сизых с золотом круч благодать.

Нет, не тем, кто чужбиной скитается:
Сыном родным меня назови!
Не разминемся и не расстанемся:
Так связали нас узы любви!

Сколь отрадна ты, тишь городецкая!
Чередь домиков в улках кривых…
Возраст старца да стать молодецкая.
Память павших и совесть живых.

Тополя, словно витязи, высятся.
Тишь сторожкая — душу слыхать!
Восхищенье Жар-птицею из сердца
Упорхнуло — и ну полыхать!

А взамен, как в кубышку заветную,
Дивным кладом в нее положу
Городец в чудо-пору рассветную,
Тот, которым я так дорожу.

2010 год


В ожиданьи лиха и ненастья,
В сердце вод, как в памяти людской,
Застонав, прощальный звон угаснет —
И слеза прокатится щекой.
Так, не вняв бесстыдному обману
И посулам лживым заодно,
Не сдаваясь пришлым басурманам,
Китеж-град опять идет на дно.
И туманы гладь затянут стыло,
Поглотив последнее «спаси!».
Всхлипнет мать:
«Сыновья кровь остыла!»,
Скажет ворог: «Нет Святой Руси!»
Но, укрывшись в чистых Светлоярах,
Сохранив в глубинах честь свою,
В срок очнувшись, мы воспрянем яро,
Чтоб на битву встать в стальном строю.
Вздрогнут воды грозно от набатов,
И пробьёт рассветный час в ночи,
И Поэты, словно как солдаты,
Обнажат правдивые мечи.
И милей любой иной награды
Будет светом бьющая строка.
Возноситесь в небо, Китеж-грады,
И духовность славься на века.

2006 год


Слово

Безумен мир. Опасна грань.
Но как прекрасна утра рань!
И лира юная моя
Поет в пределы бытия.
И, повинуясь пальцам рук,
Рождается предвечный звук,
Тот, что вился тугой петлей
Над новорожденной Землей,
Растёт и ширится, звеня…
И, распахнувши суть меня,
Выходит Слово, все в огне,
То Слово, что жило во мне…