(святочный рассказ)

Зима нынче на зиму не похожа: у смородины набухли почки, зеленеет трава, всюду лужи. Где же вы, метели, сугробы да Мороз-батюшка! Без вас и святки — не святки…

То ли дело настоящие русские зимы, зимы нашей молодости — морозные, вьюжные, с таким глубоким снегом, что еле-еле проедешь на санях. И стояли деревни, словно укрытые пушистым белым одеялом. Красота…

А святочные гадания… Сколько их было — не счесть. Помню, дорогу между деревнями метили елочками, чтобы путник не сбился и не замерз в поле. Так вот на святки девки, гадая, пятком шли до девятой вехи в надежде в этот момент что-нибудь очень важное для себя увидеть или услышать. Да чаще всего напрасно. Ни с чем возвращались они домой, вытряхивали из валенок колючий снег, а затем вновь бежали на улицу — выспрашивать прохожих, как суженого зовут, или с ряжеными ходили по дворам, колядовали.

Вот и в деревне Брусово, большой, с добротными, красивыми домами, святки праздновали шумно и весело. Шутки, смех слышались повсюду. Рядом со взрослыми веселились и дети. Уже потом, на Крещение, родители заставляли их купаться в речной проруби — смывать грехи.

Девчонки прыгать в воду боялись: их напугал старый дед Андрей, рассказав, что в речке, под мостом, живет русалка. Летними ночами хвостатая красавица садится на мосток и расчесывает свои длинные чёрные волосы. Ну а зимой из озорства тянет купальщиков за ногу или за руку вниз.

Помня об этом, девчонки обливались холодной водой на дворе, ну а мальчишки всё-таки сигали в прорубь: в русалку никто из них не верил.

Среди деревенской ребятни выделялась одна парочка: худенькая шустрая Нюрка и её приятель Витька, что жил в соседнем доме. Почему тихий, старательный и трудолюбивый мальчишка выполнял любое Нюркино желание, никто не мог объяснить. Зимой он вставал чуть свет и шёл отгребать снег. Вычистит не только возле своего дома, но и к Нюркиному дорожку выведет. Пойдёт девчонка за водой — Витька тут как тут: тяжёлые ведра в его руках, словно пустые.

Витькины приятели сначала над ним подсмеивались (мол, «рано в женихи набиваешься»), а потом, видя, что ему наплевать, бросили. Что касается Нюрки, то она словно и не замечала особого к себе расположения — считала: сосед, значит и помогать должен.

Годы летят — не угонишься. Взрослые старятся, детки растут. Нюрка наша ладной, стройной девушкой стала, да и Витька — парень хоть куда: механизатор знатный, о нём даже в соседних колхозах молва шла. А уж как из армии возвратился, девицы одна за другой стали по нему сохнуть.

Только он на одну Нюрку глядит. Он с неё глаз не сводит, а девчонка совсем о другом мечтает — о бригадире из соседнего совхоза, вихрастом баянисте и балагуре. Тот как-то заглянул на вечерку, пригласил Нюрку на танец, затем ещё раз, так сердечко девичье и заболело.

На нынешних святках, ложась спать, Аннушка, загадав о суженом («Милый мой суженый, приходи ко мне ужинать!»), представила именно того парня. Только почему-то всю ночь ей Витька во сне мерещился: то, вроде как, забор поправляет, то крышу кроет. Она ему говорит: «Вить, уйди, не мешай. От тебя и наяву проходу нет, так ты и в сон забрался. Уйди, будь другом — одного человека жду». Тут Витька куда-то пропал, а у крыльца, словно в тумане, чья-то мужская фигура появилась. Парень в новом полушубке стоит, голову опустил, с ноги на ногу переминается, а в дом зайти не решается. Анюте хочется его лицо увидеть, но он головы не подымает, в землю глядит да шапку в руках мнёт.

Так лица своего суженого Аннушка и не увидела. Утром, проснувшись, решила, что «видно, жених мой ещё поперек лавки спит — замуж нынче не выйти».

Святки закончились, сон забылся. А недели через три отправилась Анюта с подружкой на вечеринку. На дороге догоняет их Виктор. «Аня, — говорит, — вертайся домой, сейчас сватать тебя придём». Сказал, словно в омут прыгнул. Глянул в девичьи глаза, а в них лишь удивление да испуг. Опустил голову, стоит, молчит, только шапку в руках мнёт.

«Вот он, сон-то, — как током ударило Аннушку. — Что делать-то теперь…».

А через полчаса в её доме уже кипел самовар и родители молодых живо обсуждали предстоящую свадьбу. Ане было жарко от натопленной печи, от горячего чая и от взгляда таких незнакомых Витькиных глаз. Женщины пели старинную сговоренку, сначала грустную, а под конец озорную:

А как Анна-то смела, дак и смела,
Чашку чая выпила, так выпила,
Себе мужа нажила, так нажила…

Давно это было. Только что тогда, что сейчас — от судьбы не уйдешь. Ищешь её за тридевять земель, а, может, она в соседнем доме живёт-поживает…

2006 год