Девчонкам юности моей

Ну как дела, девчонки
Времён микровельвета?
Недельки на ручонках
И Алла на пакетах…
Под школьной формой — тайна,
При вас — ни слова мата.
Взгляд нежный в день печальный
У стен военкомата.
А в школах — домоводство,
Конечно, вы же — дамы.
С экранов — благородство.
Но вот уже и мамы.
Пелёнки, распашонки
Да перемен метели…
Ну как дела, девчонки?
Немного раздобрели.
Немного загрустили —
Иные нынче цели:
Ах, что-то упустили
Да что-то не сумели.
Дел и проблем излишек:
Одеть получше дочек
Да уберечь парнишек
От зла горячих точек.
Но веселеют взгляды,
И оживают лица,
Когда проснётся юность
От песни «Синей птицы».
Как кадры старой плёнки,
Всё выплывет из пыли.
Ну как дела, девчонки?
Мальчишек не забыли?


Увозили навсегда

Увозили бабушку Марию
В город из деревни навсегда.
И вполне оправдана затея,
Ей одной в избе совсем беда.
В трёх узлах нехитрые пожитки.
Не блестит уж самовара медь.
Встала бабка со второй попытки:
«Отведите к Анне посидеть».
К Анне в дверь — на образа креститься,
Те, что в красном солнечном углу:
«Я пришла, Егорьевна, проститься,
Навестить уж больше не смогу.
Помнишь, Анна, как в престол гуляли,
Через двор в деревне гармонист.
Всех чужих по избам приглашали,
Угощайся, коль душою чист.
Наши в девках долго не сидели,
Грешной славы не было про нас,
По родне да по делам смотрели,
Оттого женились только раз.
И ребят рожали не по двое,
Шум да гам всё лето у реки,
Колыбелям не было простоя,
Не скучали наши мужики».
Всё припомнили: войну и голод.
Труд за «палочки» с зари и до зари,
Подержать пришлось и серп, и молот.
Оттого и сгорбились они.
А сейчас — уже со всем смирились,
Жить у дочек всё же не беда.
Обнялись, опять перекрестились,
И расстались бабки… навсегда.