Городец — словно город-заповедник, который дольше других сохранил особенности российской глубинки. И сейчас, когда он становится туристическим, мне бывает за него немного страшно. Чтоб в погоне за украшательством, не утонул исторический город в высотках, стекле и бетоне, как древний Китеж в озере Светлояр.

Я люблю Городец. Просто бродить по улочкам, любуясь деревянными домиками, произнося удивительные названия: Церемоново болото, Церемонова Заверниха, улица Рублёва… Музыка просто!

Городец обладает особой аурой — спокойным достоинством и укладом жизни.

Внимательным и доброжелательным гостям наш город дарит маленькие чудесные неожиданности, они везде — лишь присмотрись. Они питают воображение и подстёгивают мысль.

Из современной жизни исчезает сказка. А Городец продолжает дарить сказку — стариной и современностью, своим ярким и привлекательным искусством.


Городец в кружевах

Лабиринт пёстрых улиц.
В закоулках трава.
И сады окунули
Городок в кружева.

Старых изб вереницы
Навевают покой.
И доверчиво птицы
Гнёзда вьют под стрехой.

На дубовых карнизах
Спят гривастые львы.
Церкви рядятся в ризы
Из узорной канвы.

Купола оглавляют
Кружевные кресты.
Миром благословляют
Городок с высоты.

Русь жар-птицею-сказко
й Здесь живёт не спеша.
Здесь провинции русской
Расписная душа.


Содомово

Ясный день загляделся
На дубовый карниз.
Как девица, зарделся
Под окошком анис.

Зелень розана в кадке.
Мальвы розовый цвет.
У иконок лампадки
Тёплый масляный свет.

Избы тихо вздыхают
Тёплым духом парным.
Как старушки, чихают
Трубы дымом печным.

Церкви сгорбленный остов
Злой крапивой зарос.
Над крестами погоста
Грустный шелест берёз.

Деревенька опально
Прячет лик средь полей.
А за рощей печальной
Слышен плач журавлей.


Туманный март

Печальна моя сторонушка,
Как падчерица в дому.
В лесу не поёт соловушка.
Берёзы в сквозном дыму.

По веткам ветра развесили
Туманов седых клочки.
Дорога глотает месива
Нежёваные куски.

Бугрятся гусиной кожею
Залатанные поля
Под серой грязной рогожею
И грезят о соболях.

Вот- вот разродится паводком
Ручей, разбухший от вод.
И льдинки суетным выводком
Затеют свой хоровод.

Весна с голодной скотиною
Тоскует в брюхе хлева.
Но, уж, блестит под холстиною
Зелёным шёлком трава…


Июльский Городец

Землю окропил июль
Под раскаты гроз.
Вышил на зелёный тюль
Кисти алых роз.

Укатил Илья-пророк
В громе колесниц.
Входит август в городок
Под салют зарниц.

Зарумянились сады,
Глядя в синий дол.
Прячут сочные плоды
В ситцевый подол.

В небе кружится клубком
Солнце — рыжий лис.
Лижет тёплым языком
Рдеющий анис.

Избы пьют на ветерке
Ароматов квас.
Разгулялся в городке
Яблоневый Спас.


Соболиха

На пригорочке — церквушка
Над зеркальным озерцом.
Золочёная макушка.
Деревянное крыльцо.

Чуть потрескивают свечи
У узорного окна.
Обволакивает плечи
Словно шалью, тишина.

Тень в углах ложится густо.
Только я да образа.
Всепрощающе и грустно
Смотрят мудрые глаза.

Я святому Серафиму
Все грехи перескажу.
Что церквушку часто мимо
Равнодушно прохожу.

Кем играю для забавы.
Без раскаянья грешу.
И, наверное, неправый
Над любовью суд вершу…


Надежда

Вновь черёмуха в свадебном платье
Чистотой вечера холодит.
Все секреты доверив, как сватье,
Вслед речушке журчащей глядит.

Убегает река от невесты,
Восхищаясь ажурной красой.
И приносит печальные вести,
Как слезами, забрызгав росой:

Что жених, легкомысленный ветер,
Улетел, позабыв свой обет.
Обнимая берёзоньки ветви,
С ней встречает весенний рассвет.

И черёмуха плачет камедью,
Рвёт в клочки подвенечный наряд;
Слёзы тёмной расплавленной медью
На израненных ветках горят.

Луг усыпав цветочной метелью,
Ароматом печали горчит,
И монашкой в застуженной келье,
Как в молитве склонившись, молчит.

Чтоб укрыть дням осенним в угоду
Чёрным кружевом каждую прядь.
И, готовясь к зиме, как к уходу,
Одиночества схиму принять.

Зимний холод печали остудит.
Даровав ей целительный сон.
А весна ярким солнцем разбудит,
Звоном птичьих шальных голосов.

Позабыв про былые невзгоды,
Зацветёт всё с Любовью опять,
Ведь Надежду, подарок природы,
Как у Солнца тепло — не отнять…


Санаторская пекарня

Деревянная старушка,
Прокопчённая избушка.
Вновь баюкает, как няня,
Память старая пекарня.

Припорошена мукою,
Гладит ласковой рукою.
Тестом, всхлипывая, дышит.
Печкой огненною пышет.

Колыбельную в сторонке
Сонно шепчет для мышонка.
В негу сумрачного дома
Лунный свет течёт в окошко.

И крадётся тихо дрёма,
Словно ласковая кошка.
Чтобы с месяцем лучистым
В сон закутаться пушистый.

Дым над крышею клубится,
Детство радостное снится…
Дух земли взмывает в небо:
Запах солнечного хлеба,
Тёплый, вкусный, ароматный
Дух, святой и благодатный…


Содомовский погост

В поле, за деревнею,
Неказист и прост
За оградой древнею
Прячется погост.

Схимница-часовенка
Кутается в мох.
Купол колоколенки
В тишине оглох.

Горбятся заброшенно
Старые кресты.
Средь травы некошеной
Всплески бересты.

Сумрачно под пологом
Вековых берёз.
Ярко-алым всполохом —
Цвет бумажных роз.

С легкой укоризною
Смотрит старый клён.
Поминальной тризною
Редко окроплён.

Помолюсь без спешки я,
Тихо погрущу.
И грехи нетяжкие
Здесь себе прощу…


Пурга

В ночь вошла пурга седая,
Звёзды жёлтые глотая,
Ледяной стуча клюкой
Над застывшею рекой.

Отряхнув над стылым долом
Пыль искристую с подола,
Начала стелить постель
Суетливая метель.

Замела дороги след,
Вытрясая снежный плед.
Успокоилась на час
И опять пустилась в пляс.

Над еловою макушкой
Принялась трясти подушку.
Натрясла к утру старуха
Целую перину пуха.

Устилаться перестала,
Завалилась спать устало
Утомлённая пурга
В белоснежные снега.


Царство Луны

Облака разгоняя кудрявые
Ветер к ночи устал, приуныл.
Всюду тянутся тени корявые —
Свита царственно-бледной Луны.

Сизым шлейфом за дамой сиятельной
Заклубилась лиловая мгла.
Растеряв лоскутки невнимательно,
Всё вокруг пеленой замела.

Сонм видений над дышащей дымкою
Порождает ползущий туман.
Ветерок под плащом-невидимкою
Вдруг развеет дыханьем обман.

И замрёт, как и всё, в ожидании…
Вот уже посветлел небосвод.
Скоро с утренним Солнцем свидание —
День восславит светила восход!


Зимняя ночь

Ночь морозная на небе пустом
Звёзд насеяла златым решетом.
Острый месяц жнёт созвездий снопы,
Осыпая зёрна в снежную пыль.

Искры падают в колодец-ларец.
Чуть звенит от серебра студенец.
Прошуршала ночь над крышей парчой.
Посветила в окна лунной свечой.

Постучала о крыльцо сапожком.
Похрустела тихо ломким снежком.
Затуманила дыханьем стекло.
Прошептала: не грусти, всё прошло…


Речка заповедная

Там, где Русь былинную
Стерегут леса,
Речка журавлиная
Смотрит в небеса.

Тёмный мёд торфянистый
Цедит из болот,
Разбавляя искристый
Родниковый лёд.

Тонконогим ивушкам
Нежно кудри вьёт.
По весёлым камушкам
Булькает, поёт.

Заводи бобровые
Прячет средь ветвей.
Ткёт луга ковровые
Стаям журавлей.

Россыпь звёзд бессонная
Над водой блестит.
И в глаза бездонные
Омутам глядит.

Речка нежной девою
Нянчит птичий пух.
Царства Берендеева
Охраняет дух.


* * *

Вдали от всякой суеты,
Среди глуши и бездорожья,
Я от сердечной маеты
В тиши скрываюсь осторожной.

Здесь звёзды падают в ладонь.
Покоем дышит старый дом.
Даруя ласковый привет
Струится в окна лунный свет.

Сверчок доверчиво поёт
О чём-то ночи напролёт
Печурке в унисон.

Здесь обо мне сирени куст
Молитвы шепчет в сорок уст
И сторожит мой сон.