рассказ

По тому, как Виктор помогал пришедшей с ним девушке снять пальто и по тону, которым он сказал «познакомься, мама, это Лена», женским чутьём Екатерина Ивановна поняла, что отношения этой невысокой белокурой девушки с сыном далеки от тех, которые принято называть мимолётным знакомством.

Отслужив в армии, её старший сын работал на заводе, учился в вечернем институте и, как ей казалось, дружба с девушками не заходила далеко. И эта белокурая девчонка с настороженным взглядом была для неё неожиданностью.

— Очень приятно, — произнесла она. — Проходите. Я сейчас поставлю чай.

Виктор помог девушке раздеться, а Екатерина Ивановна собрала тем временем на стол.

— А ты чего тут вертишься, Дмитрий, — с раздражением сказала мать младшему сыну, доставая конфеты, варенье. — Шёл бы отсюда учить уроки.

Екатерина Ивановна, когда была не в духе, всегда называла младшего сына девятиклассника полным именем. Тот обиделся и ушёл в свою комнату. Пили чай втроём, испытывая непонятную неловкость и напряжение.

— Вы учитесь или работаете? — спросила Екатерина Ивановна девушку, нарушив молчание.

— Она работает лаборанткой на нашем заводе, — ответил за неё сын. — Кстати, мы познакомились с ней ровно два месяца назад, извини, что до сих пор не познакомил её с тобой.

Пока пили чай, Екатерина Ивановна узнала, что гостья воспитывалась в детском доме, из родных у неё только тётка в другом городе, а сама живёт сейчас в общежитии.

— Мне пора, — забеспокоилась гостья, взглянув на часы. — Поздно.

— Я провожу тебя, — сказал Виктор, помогая Лене одеться.

Убрав со стола, Екатерина Ивановна села на диван, поджидал сына. Плотно сжатые губы, сердитый взгляд и складки у рта — всё это свидетельство о её плохом настроении из-за гостьи, которая пришлась ей не по душе. «А ведь их намерения серьёзны», — с непонятным страхом подумала, она, испытывая появившуюся внезапно ревность к девчонке, невесть чем покорившей её сына.

Виктор вернулся через час, запер дверь, повесил пальто.

— Мы зашли с Леной ненадолго, — виновато произнёс он. — Извини. В следующий выходной мы придём снова.

— О ней ты мне раньше ничего не рассказывал, — сдержанно отреагировала мать. — Где вы познакомились?

— Помнишь, мама, в начале зимы я ездил на турбазу? О происшедшем там я тебе не рассказывал, чтобы зря не волновать. Я на лыжах догонял товарища и, чтобы сократить путь, поехал через речку. Лёд оказался очень тонким, слепка запорошенным снегом. Я провалился в полынью. Рядом оказалась Лена. Она гуляла в стороне ото всех одна. Подняла крик. Ко мне прибежали, вытащили. А она так разволновалась, что упала в обморок, обо что-то ударилась. Так что в медпункт мы лопали вместе. Так и познакомились, а после стали встречаться. Она хорошая.

Сын прищурил серые глаза, улыбнулся матери и добавил:

— Вот увидишь, она и тебе понравится.

— Как раз наоборот, — холодно ответила мать, которую на мгновение покинула выдержка. — Она мне не нравится. Ты посмотри на неё внимательнее. Она же как манекен с застывшим взглядом. А вокруг столько девчонок получше.

— Вот как! — удивился Виктор. — А мы с Леной в воскресенье хотели сказать тебе, что хотим пожениться.

— Что? Ты с ума сошёл! — всплеснула руками мать. — Подумай об учёбе. Надеть себе хомут в 19 лет!

— Не в 19 лет, а в 22 года, — рассерженно парировал сын. — Кстати, вспомни, что сама вышла замуж в 20 лет.

Его суровый тон и твёрдость покоробили её, а внезапно вспыхнувшая ревность заставила говорить громко, с плохо скрываемым раздражением.

— Подумай получше, — произнесла она напоследок. — Жениться всегда успеешь. И вышла из комнаты. В глубине души Екатерина Звонова считала, себя неудачницей. После десятилетки поступила в технологический институт, хотя смутно представляла свою будущую профессию. Просто подала документы вместе с одноклассниками. Через три года вышла замуж за однокурсника. Получали назначение, работали на одном заводе. Брак не был счастливым. Её муж, человек спокойный и уравновешенный, не выдержал властного и эгоистичного характера жены. После очередного скандала он хватался за голову и говорил: «Боже мой! Какая же ты набитая дура, Катя, хотя и с институтским дипломом. Только себя ты считаешь непогрешимой. С тобой просто невозможно разговаривать». Они разошлись, когда первенцу было шесть лет.

Второй муж работал начальником строительно-монтажного управления крупного треста. Они получили хорошую квартиру. Родился второй сын. Муж много работал, жена не понимала специфики его работы, ревновала, случались скандалы из-за пустяков. Однажды она пришла в партком и наговорила на мужа много лишнего, а он, получив строгий выговор по партийной линии, вскипел и, сказав жене «живи сама, как знаешь», оставил квартиру, обстановку, взял только самое необходимое из своей одежды, уехал к своей первой жене, где, как узнала впоследствии Екатерина, был прощён и жил неплохо.

Старший сын Виктор был весь в отца и внешне, и характером. Сероглазый и коренастый, казалось, его невозможно вывести из равновесия. Однако, когда его сердили, он смотрел исподлобья, а голос становился колючим и задиристым. Учился он старательно, во всём помогал матери. Как старший мужчина в доме, часто занимался по хозяйству. Если, например, требовалось провести в квартире ремонт, он всегда договаривался с мастерами сам. Пожилой маляр разговаривал со школьником, как со взрослым: «Ну что, хозяин, колер устраивает? А краску доставать сам будешь или как?» «А сколько это будет стоить? — серьёзно, спрашивал подросток, понимая ответственность решения.

Младший сын Димка в мать — вспыльчивый и несдержанный. На его многочисленные проказы часто жаловались. Мать срывалась, сначала хваталась за ремень, но уже в пятом классе он вырвал его и выбросил на улицу, с ним она часто ничего сделать не могла. Она громко по-бабьи обвиняла во всём других, а иногда вдруг отчётливо понимала, что сыновьям нужен отец и что ей одной всё трудней и трудней с ними. Эта мысль вызывала жалость к себе, неудавшейся, как ей казалось, из-за мужей жизни. Она уходила в комнату и плакала. Затем торопливо пудрила покрасневшие веки, поправляла подкрашенные под седину волосы. Старший сын в этих случаях успокаивал её: «Не стоит из-за этого плакать, мама, — тихо говорил он. — Димка ещё глупый. Вот повзрослеет, будет умней. Я поговорю с ним».

Прошло несколько дней. Виктор не заводил разговора о женитьбе. Но Екатерина Ивановна догадывалась, что он по-прежнему встречается с Леной. В этом она вскоре убедилась ещё раз. Как-то вечером она возвращалась из магазина и на противоположной стороне улицы увидела сына и его белокурую подругу. Он держал её за руку и рассказывал что-то весёлое, так как оба смеялись. И вновь необъяснимая ревность заставила её волноваться.

Дома, когда она спросила сына, где он был вечером, тот ответил, что у приятеля. Это рассердило её — раньше он никогда не лгал ей, — но она не подала вида. Она хотела завести речь о Лене, но он проговорил: «Давай об этом в другой раз», ушёл в свою комнату. «Ишь ты, — злилась мать, — не хочет разговаривать. Было бы из-за чего. В кого он такой упрямый? В отца».

Утром Екатерине Ивановне так и не удалось поговорить с Виктором. А днём на работе, когда ей предложили съездить в командировку, она охотно согласилась. Обычно её из-за семейного положения в разъезды не посылали. «Пусть покрутятся без меня, — не без внутреннего злорадства подумала Екатерина Ивановна. — Узнают как без матери».

Димка, младший сын, помог собраться, проводил на вокзал, и она, предупредив его, что о приезде даст телеграмму, уехала.

Она поехала в Прибалтику на один из смежных заводов, где было нужно согласовать новую технологию. Командировка была рассчитана на неделю, но она неожиданно даже для себя закончила работу за три дня. Сначала Екатерина Ивановна хотела возвратиться домой без предупреждения, но затем подумала: много вещей и добраться до дому без помощи будет трудно. Пришлось дать детям телеграмму.

В поезде она неожиданно встретила свою старую знакомую, которая работала на заводе, где и Виктор. Дорога: за беседой показалась гораздо короче. Более того, оказалось, что знакомая хорошо знала Лену Кудеярову, подругу Виктора. Екатерина Ивановна исподволь обстоятельно расспрашивала знакомую о Лене, умолчав об истинных причинах интереса.

Оказалось, что Кудеярова с детства больна эпилепсией. Из-за этой болезни ей пришлось уйти из ПТУ, где она училась после детского дома. Екатерина Ивановна и виду не подала, что это известие очень взволновало её. Она только улыбнулась и сказала: «Как это ужасно. — Надо срочно предупредить сына, — думала она, — а то наделает глупостей».

Вечером, когда пришёл поезд, она с чемоданом, тяжёлой сумкой и картонкой коробкой в руках вышла на перрон и напрасно всматривалась, в лица встречающих: ни одного из сыновей не было. Она не могла поручиться за Димку, но в то, что не придёт встречать старший сын, ей не верилось. Он всегда был внимательным, а когда однажды мать лежали в больнице, Виктор навещал её, подробно рассказывал о делах дома, в школе, о младшем брате. Напрасно прождав полчаса, сильно рассерженная Екатерина Ивановна поехала домой. В довершение всего денег на такси не осталось, пришлось ехать автобусом. Крайне расстроенная событиями и толкучкой, она вышла из автобуса и первым импульсивным её желанием было выбросить в урну коробку с модной шляпой, которую она везла для Виктора, и только мысль о потраченных деньгах помешала осуществить задуманное. Красная от гнева и усталости Звонова вошла в квартиру, где никого не оказалось.

Она по-хозяйски осмотрела комнаты, кухню и не без некоторого внутреннего злорадства отметила небольшой беспорядок на кухне, в прихожей. Екатерина Ивановна ещё не успела разобрать вещи, как раздался шум открываемой двери и появился Виктор.

— Ты уже приехала?! — удивился он.

— Как видишь, — сердито ответила мать. — Вам стало трудно встретить. Еле дотащилась.

— Но ты сказала, что приедешь через неделю.

— Мало ли что сказала, — перебила мать. — Я дала телеграмму.

— Я не знал, — растерянно ответил сын. — Её, наверное, получил Димка, меня на было, мы с Леной ездили…

— Ездили, ездили. Всё у тебя на уме эта красавица.

Мать достала вещи из чемодана, сын подошёл к окну и рассеянно переставлял горшки с цветами. Взгляд его был сердитым и колючим.

—- Ну знаешь, мама, ты не должна так говорить. Я не знаю, почему Лена тебе не нравится. Поверь, она очень душевный человек. Мы решили с ней пожениться.

— Жениться, — злю повторила мать и добавила. — А знаешь ли ты, что она больна эпилепсией. Какая она тебе жена?!

— Я об этом знаю, — неожиданно спокойно возразил сын.

— Вот как! Да над тобой будут смеяться, как над дураком. Да и дети будут больными. От осины яблоки не растут.

— Врачи оказали, что после замужества болезнь отступит, всё будет хорошо, мы будем счастливы, я люблю её.

— Да полно тебе. Люблю, люблю. Это всё пройдёт. Посмотри хоть на мою несчастную жизнь. Мерзавец муженёк, твой папаша, тоже говорил люблю. А сам, подлец, исковеркал мне жизнь, сына бросил.

Губы Виктора были плотно сжаты, он стиснул горшок с геранью, пытаясь сдержаться и не говорить то, что срывалось с языка. Но этого ему не удалось.

— Ну зачем ты так! — горячо произнёс он. — Отец не бросил меня. А в том, что он ушёл, и твоя вина большая. И вообще в подобных ситуациях все женщины только прикрываются ребёнком, а сами заботятся больше о себе.

— Вот ты как заговорил. Что-то знакомые песни, — прервала его раздражённо Екатерина Ивановна. — Они мне напоминают слова твоего папочки. Тот, бывало, говорил: отдай, Екатерина, сына. Уж не встречался ли ты с ним?

— Встречался, несколько раз, хотя ты и запрещала. Если хочешь знать, то и сейчас едем с Леной от него. Он одобряет мой выбор. И никакой он не подлец. Хороший специалист, его все уважают…

— Ну, ну продолжай… Это интересно…

— Кстати, почему ты считаешь, что после вашего развода мне было лучше жить с тобой. Как раз наоборот. В детстве я часто думал об отце, завидовал другим мальчишкам, у которых он был. Я после узнал, что отец много раз приходил ко мне, но ты запрещала ему встречаться со мной. — А говоришь, что думала только о моём благополучии. Неправда это всё…

— Ах, вот что. Теперь я всё поняла. Это проделки твоего папочки, который окончательно хочет испортить мне жизнь, и этой припадочной. Но вы плохо меня ещё знаете, — громко, с истеричными нотками в голосе произнесла Екатерина Ивановна. — Ты, наверное, рассчитываешь жить с молодой женой в своей изолированной комнате. Делай как хочешь, но знай: чтобы ноги этой особы в моей квартире не было. Слышишь!

Виктор вздрогнул, горшок с геранью выпал из его рук и разбился вдребезги. Он схватил пальто и, хлопнув дверью, выбежал вон.

Дома он больше не появился. Екатерина Ивановна узнала, что сын живёт в общежитии у приятелей и готовится к свадьбе. «Не бывать этому», — решила она, и, узнав от знакомой, что Виктора на заводе нет, решила встретить Лену и серьёзно с ней поговорить.

Екатерина Ивановна стояла поодаль от проходной, внимательно всматривалась в лица проходящих и вскоре увидела Лену. Она была одета в то же скромное пальто, в руках была небольшая сумочка.

— Мне надо поговорить с тобой, — сказала ей Екатерина Ивановна, подойдя ближе. — Пойдём в тот скверик.

В скверике было немноголюдно, запорошено снегом. Под вечер похолодало, дул порывистый с изморосью ветер.

— Я хочу сказать тебе прямо и откровенно, — без предисловия начала Звонова, едва они присели на скамейку, очистив её от снега. — Неужели ты не понимаешь, что губишь Виктора?

— Почему? — спросила девушка, густо покраснев. — Мы любим друг друга.

— Может он ещё ничего не понимает, но ты знаешь: ты больной человек. Через полгода он пожалеет, что связался с тобой, но будет поздно.

— Это не так, Виктор хороший, я буду во всём помогать ему. Мы будем счастливы…

Лена пыталась говорить спокойно, но слёзы навернулись на глаза И она, закусив губу, отвернулась.

— Запомни, я не допущу свадьбы, — зло ответила Звонова. — Ты никогда не будешь в моём доме. Вот тебе мой совет: поезжай к тётке, пройдёт время — всё будет на своём месте. Тебе потребуются деньги. Вот бери…

— Как вы можете, — произнесла Лена, отстраняя протянутую руку.

Екатерина Ивановна ещё наговорила колкостей и только заметив, что лицо собеседницы исказила гримаса страдания, а взгляд застыл и губы плотно, сжались, встала, добавила «подумай о моих словах» и, попрощавшись, быстро ушла.

Придя домой, Екатерина Ивановна присела на диван, вспоминая беседу с девушкой. Прошло два часа, когда она решила послать Димку в общежитие и разузнать новости, ничего не оказав ему о состоявшемся разговоре с Леной.

— Что ты, мама, упёрлась, — не выдержал сын, перед уходом взглянув на рассерженную мать, — пусть делают как хотят. Им жить.

— Не твоё дело, — отрезала мать. — Молоко ещё на губах, а лезешь. Делай, что тебе говорят.

— Всегда ты так, — обиделся Димка, уходя.

Екатерина Ивановна решила заняться делом. Но всё валилось из рук. Она уронила тарелку и та разбилась вдребезги. Стала чистить картошку — порезала палец. Хотела смазать рану йодом — облила скатерть. «Сейчас несостоявшаяся невестка расскажет всё Виктору и всё наладится, — думала она. — Я помогу ей деньгами, рублей двести — триста, я думаю, хватит. Она уедет, а Виктор успокоится, осознает свою ошибку, всё устроится».

На улице стало темно, ветер дул ещё сильнее. Её знобило. Включила свет, что-то вдруг заискрило в люстре и та потухла. «Одно к одному.», — сердито подумала она, сев на диван, включив торшер.

Прошло минут десять, как раздался шум открываемой двери и появился Дмитрий, который, не сняв пальто, прошёл в затемнённую комнату, снял шапку и как-то странно посмотрел на мать. Она встала ему навстречу, увидев его глаза в слезах, почувствовала смутное тревожное чувство и резко спросила: «Что случилось?»

— Зачем ты ходила на завод, мама? — вместо ответа спросил он и добавил: — Ты же знаешь, Лене нельзя волноваться…

— Что вы всё Лена, Лена! А мне можно разрывать сердце на части? Не тяни, говори, что произошло?

Екатерина Ивановна встала, прошлись по комнате, за ней двигалась причудливая тень, вызываемая приглушённым светом торшера.

— Лена после разговора с тобой очень расстроилась… — тихо рассказывал сын.

— Что дальше? — нетерпеливо спросила мать.

— Она шла по улице, с ней случился припадок, она упала на проезжую чисть и попала под машину. «Скорая помощь» увезла её в больницу, там она умерла…

— Умерла! — воскликнула Екатерина Ивановна. И тут же, не сумев скрыть свои чувств, добавила: — Может это и к лучшему. Наверное, есть всё же на свете Бог. Это он услышал мои просьбы. Так ей и надо, припадочной, так ей и надо…

— Что ты говоришь, мама, она же человек, — с трудом выговаривая слова тихо прошептал сын.

— Замолчи! Много ты понимаешь. Теперь Виктор поймёт свою ошибку и возвратится.

— Виктор больше не придёт, мама! — громко с надрывом закричал сын.

Екатерина Ивановна подошла к нему, встала напротив и строго спросила:

— Это почему же он не придёт? Куда, он денется!

Дима заплакал ещё сильнее, растирая слёзы по щеке.

— Виктор, не придёт, — с трудом выговаривая слова, добавил он. — Узнав о случившемся, он примчался в больницу. Лена была ещё жива, в тяжёлом состоянии, но успела всё рассказать о вашей беседе. Она умерла при нём. Он возвратился в общежитие сильно расстроенный, нашёл какую-то пустую комнату и он… он… повесился. Вызвали «скорую», но всё было поздно. Он сейчас находится в морге…

— Что?! Этого не может быть! — взвизгнула Екатерина Ивановна. — Повтори, что ты сказал, ты лжёшь!

Она быстро подскочила к сыну и ударила его по щеке.

— Ты лжёшь, негодный мальчишка, лжёшь! — кричала она, нанося удары. — Вот тебе за это! Вот!

Сын вырвался и побежал в прихожую.

— Всё это правда, мама! — закричал он оттуда.

Екатерина Ивановна схватила что-то со стола и с силой швырнула в сторону сына. Тот увернулся, предмет попал в зеркало, раздался звон разбитого стекла.

— Нет, нет! — кричала она в ярости и бессилии, бегая по квартире. — Не может быть!

Она задела торшер, он свалился, свет погас и она в изнеможении со стоном упала на диван…

1991 год