Воронина Марина

Я живу на севере Нижегородской области, на территории, именуемой Семёновским избирательным округом. Депутатом нашим в Госдуме является известный москвич, прославившийся ловкостью изобличать проштрафившихся чиновников высокого ранга.

В одном из интервью депутата-москвича спросили, в кого у него такой бойцовский характер. На что тот ответил: «Я не такой, каким вам кажусь. Не знаю, как в других регионах, но в Нижегородской области, к сожалению, не приемлют людей мягких, деликатных… Разговор с позиции силы здесь гораздо эффективнее, чем с позиции убеждения. Местные обстоятельства вынуждают меня быть жёстким…».

Увы, депутат прав. Да и Алексей Максимович Горький, помнится, писал про нижегородцев, что «дома здесь деревянные, а люди каменные».

О настороженном, часто безо всякой причины нелюбезном характере людей из глубокой провинции, способных своими язвительными насмешками «обломать» кого угодно, в том числе крутого москвича, я и хочу поведать.

 

Победитель

Городок Василёва Слобода известен на всю страну: здесь родился и вырос легендарный лётчик Валерий Чкалов. Неслучайно поэтому, что побратим у Слободы американский город Ванкувер. Правда, от заокеанского брата местные люди не имеют ни толку, ни выгоды. Василёва Слобода — один из самых бедных райцентров области. Депрессивных, как сейчас принято говорить.

Несколько лет тому назад, после полувекового отсутствия, вернулся в Слободу её уроженец Клочков Владимир Васильевич.

Герой из героев, сразу предупреждаю.

В Великую Отечественную войну за свой первый бой 19-летний Володя Клочков получил Золотую Звезду и звание Героя Советского Союза. Он только-только окончил учебку, пришил на гимнастёрку лейтенантские погоны и маршем, на новеньком, с конвейера, танке погрохотал на фронт. Прямиком — на Курскую дугу.

Их танковая рота получила приказ прорвать передний край обороны противника, продвинуться на три километра вглубь и взять деревню. На тот момент в роте было семь танков из десяти положенных. Во время атаки шесть оказались подорванными. К деревне прорвался лишь экипаж Клочкова. Намертво вгрызшись гусеницами в землю, машина сутки принимала на себя огонь неприятеля, выплёвывая в ответ прицельные залпы. Невероятно, но танк выстоял. И победил.

Войну Клочков, как по заказу, закончил 9 мая 1945 года в Берлине.

Впоследствии танкист стал кадровым военным. Тридцать лет преподавал и заведовал кафедрой в Пермском высшем военном училище ракетных войск. Когда умерла его жена, Клочков решил вернуться на родину, в Василёву Слободу.

Несмотря на то что в истории Слободы только два Героя Советского Союза — Чкалов и Клочков, никто Владимира Васильевича не ждал, с цветами не встречал и почестями не осыпал. Приехал и приехал. Он сам заставил говорить о себе. Правда, старик Клочков не думал, что совершённое им деяние вызовет у земляков скорее досаду и даже обиду, нежели восторг. «Отвык, ох отвык я от истинной России», — усмехаясь в бороду, говорит уже успокоившийся ветеран.

А случилось вот что.

В один прекрасный день Клочков, не надевая орденов, пришёл в родную школу и подарил ей сто тысяч рублей. Попросил, чтобы деньги потратили на оборудование компьютерного класса. Затем он посетил картинную галерею местного художника Каманина и оставил там пятьдесят тысяч рублей — на покупку новых светильников. Музею имени Чкалова он передал ещё сто тысяч рублей — дабы обновить экспозицию.

Эти пожертвования Клочков считает своим долгом и перед школой, и перед Каманиным с Чкаловым. «Благодаря им я стал тем, кем стал. Теперь можно уходить — карман пуст, а совесть спокойна».

В Слободе по поводу четверти миллиона рублей из рук пожилого человека, конечно же, пошумели. Но в воздух чепчиков не бросали. Решили, что если раздаёт — значит, неправедно нажиты. Вежливо поблагодарив за щедроты, Клочкова пару раз пригласили к первоклашкам на День знаний и постарались скорее о нём забыть. Мало ли чудаков на свете!

А тот не обиделся. Никаких особых почестей и не ждал герой и щедрой души человек. «Устали люди, — сочувствует он, словно даже оскорблённым таким его поступком, землякам. И добавляет: — Хочу ещё одно доброе дело сделать». Есть у нас в лесу родничок. Ходит туда народ чистой воды напиться. Так вот решил Владимир Васильевич его в порядок привести. «Найду подрядчиков, оплачу проект, строительные работы — и будет у людей место, где можно не только водички набрать, но посидеть, отдохнуть, подумать…»

Между прочим, в Болгарии человека, однажды нашедшего или обустроившего источник, считают едва ли не святым. А у нас в лучшем случае — чудаком-чудилой, в худшем — преступником, замаливающим тяжкие грехи.

…В январе сего года наш депутат-москвич из собственного кармана (по его словам) наградил двух молодых мам премиями по двадцать пять тысяч рублей. Об этом не писали, наверное, только московские газеты. Впрочем, не им и выбирать депутата на новый срок в Думу.

Но о Клочкове Владимире Васильевиче вы тоже не беспокойтесь. Не знаю, удалось ли в итоге ветерану какими-то ещё делами, а может, и словами просто изменить отношение к себе василёвцев, но вот я увидела нашего героя по телевизору.

Шёл военный парад на Красной площади в честь 60-летия Победы. Старик Клочков, без орденов, с одной только Звездой на лацкане обычного пиджака стоял на трибуне за плечом президента. Правым, кажется.

 

Простая история

Поселились в глухой деревне два профессиональных музыканта. Живут, любят друг друга, картошку выращивают, в церковь дальнюю ходят. Поменяли прежний яркий образ жизни. Но если душа всегда стремилась к чему-то подобному и получила наконец, так это разве подвиг? Это — отдохновение…

Продал певец и композитор, исполнитель русского шансона Сергей Серебряный (так анонсировали в афишах его сольные концерты) благоустроенную квартиру, сунул в карман пачку денег и побрёл по окрестным деревням в поисках дома для нового жилья. Забирался всё глубже в глушь, пока не остановился в деревеньке Воронцово. Местных жителей — четыре старухи да пара спившихся мужиков, вроде как сыновей старухиных. Летом кое-где дачники мелькают. Раз в неделю заезжает в Воронцово почта, раз в две недели — автолавка. До ближайшей цивилизации тридцать неасфальтированных километров. Вокруг лес. Волга. И тишина.

Приобрёл Сергей заброшенный, но ещё крепкий и, главное, просторный дом и стал жить в полном уединении. А было ведь время, колесил он по центру России со своими песнями. Подвизался даже в Москве, в частном эстрадном театре. Цель имел стать известным певцом нового шансона. И упорно к этой цели шёл. Выступал часто, пел много. Собственного импресарио у него не было, всё приходилось делать самому: и стихи хорошие искать, и музыку сочинять, и аранжировки записывать, и концерты организовывать. И хотя одержим был Сергей своей песенно-музыкальной деятельностью невероятно, но всё чаще жаловался на суету. «Служить надо только музе!» — восклицал рослый красавец, одёргивая модный пиджак. Сомневались окружающие в его усталости, в желании удалиться от успеха и аплодисментов. Тем сильнее было удивление, когда он совершил-таки задуманное, взял да покинул «цивилизацию». Осуществил, в общем, затаённую мечту.

И стали приходить друзьям письма из заброшенного Воронцова: «Я живу в сказочном и прекрасном мире, где мне очень уютно и тепло. Не хватает только душевно близких людей. Жду в гости, очень хочется поговорить». Сергей писал, как он возделывает землю под грядки, как строит в саду беседку. Места вокруг много, так он ещё затеял пруд голыми руками выкопать и рыб в нём развести. Друзья с поездкой в Воронцово тянули, главным образом потому, что хотели испытать Серебряного — долго ли тот продержится в роли деревенского отшельника. Два года прошло. Сергей продолжал жить в деревне. И вдруг пришло известие, что отшельник женится. Такое событие пропустить было невозможно. Одно дело, когда человек просто осуществляет свои идеи, и совсем другое, когда к нему присоединяется ещё кто-то.

История любви Сергея и Ольги проста и удивительна одновременно. Она увидала его в пору расцвета концертной деятельности. На сцене, само собой. Увидела и — влюбилась. И сказала тогда подругам, что этот певец будет её мужем. Второй раз Сергей возник перед Ольгой в её кабинете. Он тогда жил уже в деревне, пахал свой огород, но для «поддержки штанов», как сам выражается, иногда совершал набеги на цивилизацию и делал концерт-другой. В кабинете Ольги, руководителя музыкальной школы, Серебряный как раз договаривался о проведении такого концерта. Излишне говорить, что выступление состоялось. Только возвращался в Воронцово Сергей уже не один. В принципе он не верил, что эта успешная, красивая женщина так его полюбила, что бросит ради него карьеру, выпестованный хоровой коллектив, городские удобства, мужа, в конце концов. А она бросила и ни разу ни о чём не пожалела.

Живут Серебряные просто и трудно. Они работают от зари до зари, превращая пустошь в райский уголок. По вечерам читают Евангелие. В воскресные дни ходят за пять километров в церковь, где поют на клиросе. Они вместе сочиняют музыку, поют старые и новые песни Сергея. Планируют его будущие выступления, которые могут быть, а могут и не быть — не важно. Главное, что они счастливы. Два русских человека на русской земле. Хранители брошенной деревни Воронцово.

 

Быль о способности зарабатывать деньги

Однажды, в разгар перестройки, я прочитала, что военно-морской офицер от отчаяния, что не может прокормить семью, повесился у себя в каюте. Словно его семье стало от этого легче. И было странно думать, что здоровый, с устойчивой психикой мужчина не нашёл никакой возможности заработать нужной суммы денег. Или он не искал? Или боялся «чёрным заработком» унизить честь офицерского мундира? Но когда речь идёт о жизни и смерти, а, судя по его поступку, дело обстояло именно так, знаете ли, не до щепетильности. Тогда униженную гордость прячут за пазуху. Тем более если за спиной дети. Многие не хотят помнить спасительное русское присловье «труд не позор». Есть у меня знакомая старуха, пьяница и дебоширка, которая с блеском доказывает эту истину.

Баба Вера очень любит выпить. Да не рюмочку-две, а по полной программе, когда на бутылку самогонки тратится последний рубль, после чего баба Вера обычно орёт во всеуслышание, как она презирает всех своих соседей, а вконец опьяневшие собутыльники стенкой идут друг на друга, сотрясая дом воплями. Дом, а это ещё пять более-менее приличных квартир, при этом молчит, терпеливо ожидая конца братского побоища. Можно, конечно, пригрозить или на самом деле вызвать милицию, да толку что: порядка она всё равно не наведёт, угрозы же могут раззадорить драчунов на новые «подвиги». Поэтому соседи бабы Веры молчат и ждут, когда настанет утро и её гости разбредутся по своим углам. А сама баба Вера, чуть забрезжит похмельный свет, как ни в чём не бывало берёт в руки совок, веник и начинает наводить в общем доме порядок: трясёт дверные половички, метёт мусор, смывает следы вечернего разгула. Соседи, выйдя в коридор и видя уже обихоженный дом, прощают старухе её буйные пирушки, лишь с укоризной качают головами: нормальная же бабка, жила бы себе тихо, смерти ждала, так нет же…

Бабе Вере семьдесят четыре. Она маленькая, сухонькая, бойкая, с одним гнилым зубом во рту. На плечах разнопёрая одежонка с чужого плеча, на ногах истрёпанные сапоги. Все свободные от пьянства дни она проводит в хлопотах, добывая средства на свои слабости. Для жизни как таковой ей вполне бы хватило пенсии: потребности её невелики, а живёт она в дешёвом, почти бесплатном старом фонде. Но невозможность отказаться от пагубных, да таких дорогих её сердцу привычек, поглощающих пенсию с потрохами, заставляет бабу Веру искать дополнительный заработок. Вот она в меру своих сил и возможностей и трудится целыми днями. Без неё дом давно бы зарос грязью, по примеру таких же старых, аварийных, забытых властями соседних жилищ. Но однажды баба Вера выскоблила общественные коридоры, туалеты и лестницы, прибралась во дворе и пошла по квартирам. Скромно стоя у притолоки, сказала: «Я теперь каждый день прибирать буду, так вы уж, пожалуйста, заплатите мне сколько не жалко». С той поры каждый квартиросъёмщик отстёгивает бабе Вере по десятке в месяц. Уговор она выполняет неукоснительно — уборку помещений производит ежедневно. Ещё баба Вера с благодарностью принимает от жильцов пустые бутылки. Она копит их, время от времени добавляя к ним тару, собранную в городе по паркам, обочинам и мусорным бакам. Доход составляет примерно восемьдесят–сто рублей в месяц. Другим существенным подспорьем в её жизни стали пункты приёма цветного лома. Воровать баба Вера не умеет и боится. Да в этом нет необходимости, поскольку для того, чтобы заработать в день рублей пятьдесят, ей достаточно накануне хорошо пройтись по многочисленным свалкам. Пивные банки, старые кастрюли, дырявые рукомойники, какие-то крышки, заслонки, растерзанные раскладушки грудой скапливаются в углу двора, превращаясь в некий денежный эквивалент. Чтобы заработать необходимый минимум, баба Вера не гнушается ничем. Кроме помоек, есть ещё так называемая сфера услуг. За «хлеб и суп» она ухаживает за такими же старыми, но более немощными старухами, кому-то помогает сажать картошку, прополоть огород и собрать урожай, так что мешок-два овощей на зиму у неё всегда имеется. В общем, как только не исхитряется старая пьяница баба Вера, чтобы прокормиться день, месяц, зиму, год.

Может, кому-то покажется оскорбительным, что для примера «как заработать на жизнь» я выбрала в принципе нищего человека, который имеет от силы полторы тысячи рублей в месяц — вместе с пенсией. Но моей героине этих денег вполне достаточно для жизни вообще и для счастья в частности. Дело ведь не в количестве денег, дело в том, что человек страдает, когда на имеющиеся средства не способен осуществлять свои желания. Удовлетворять только потребности ему кажется до обидного мало.

Всё это понятно. Но нужно уметь ясно осознавать моменты, когда стоит ограничиться потребностями и найти силы быть этим довольным. Не согласны? Тогда ищите возможности. Желающего, как известно, судьба ведёт, а нежелающего тащит. Для примера вам — баба Вера.

Может, это и унизительно так изгиляться, чтобы элементарно заработать на кусок хлеба. Но цель оправдывает средства. Не очень умный, старый и больной человек оказался в результате сильнее того самого офицера. А одна моя приятельница, вполне состоявшийся и обеспеченный человек, всю жизнь помнит, как в детстве мать кормила её голой кашей, заправленной лишь солёными слезами. Дочь выросла и в благополучии воспитывает собственных детей. Но в запасе всегда держит пакет крупы: на случай, если придётся опять варить ту незабываемую кашу. И жизнь никогда не закончится для неё вместе с исчезнувшим салатом из свежих фруктов. Но это уже совсем другая история.

 

Шанс для Валерика

Я очень хочу, чтобы Валера научился танцевать. Он ещё так мал, но так умело и старательно, с такой грациозностью двигается по сцене в кругу таких же малышей. Крохотными ручонками Валера поднимает над головой шарик и смотрит на вас голубыми глазами: «Вам нравится? Я всё правильно делаю?». Все в умилении хлопают в ладоши и расходятся. А мне хочется ухватить их за подолы: «Останьтесь! И вот здесь, сейчас, решите же наконец, — будет он когда-нибудь танцевать или нет?».

Известно, что нарушение моторики тормозит и общее развитие человека. А если человек родился с тяжёлым нервно-психическим заболеванием, то только двигательная активность, целенаправленные и осознанные занятия — физкультурой, спортом, танцами, развивающими играми — помогут ему преодолеть недуг.

У Валерика тяжелейшее наследственное заболевание — макроцефалия. Он живёт в Арзамасском интернате для психохроников — глубоко умственно отсталых детей. Сюда его привезли из дома ребёнка, и отсюда ему никуда пути нет. Его друзья — это олигофрены, паралитики, дауны. В общем, уроды и дураки. А что, разве не так мы привыкли называть инвалидов с серьёзными нарушениями интеллекта? Не возмущайтесь понапрасну — так между собой и называем. А официально, на людях, постоянно ищем какие-то иные, высоконравственные, на наш взгляд, определения. В последнее время чиновников, занимающихся вопросами социального обслуживания населения, стало пугать слово «инвалид». Придумали другое: «аномальные люди», «аномальные дети». Час от часу не легче. Постулат, что быть не таким, как все, — это нормально, и не надо тужиться что-то специально придумывать, им непонятен.

Декларация о правах умственно отсталых лиц, принятая ООН в 1971 году, как раз для них, для чиновников, и предназначена. «…Вновь подтверждая веру в права человека и основные свободы, а также принципы мира, достоинства и ценности человеческой личности и социальной справедливости … сознавая, что некоторые страны на данном этапе своего развития могут приложить лишь ограниченные усилия в этих целях, Декларация провозглашает: умственно отсталое лицо имеет в максимальной степени осуществимости те же права, что и другие люди … Умственно отсталые лица должны участвовать в различных формах жизни общества… В случае помещения такого человека в специальное заведение необходимо сделать так, чтобы новые среда и условия как можно меньше отличались от обычных условий жизни…».

Чиновникам вообще многое непонятно. В частности, зачем развивать в России новое движение — Специальную Олимпиаду. Поясню.

В 1968 году в США было создано Специальное олимпийское движение (Special Olympics). Его цель — помочь людям с проблемами умственного развития социально адаптироваться в обществе, стать его полноправными гражданами. Работа СОД заключается в организации круглогодичных тренировок и соревнований по различным видам спорта, приспособленным для детей от восьми лет и взрослых без ограничения возраста. С 1997 года к Special Olympics присоединилась и Россия, создав общественную организацию — Специальную Олимпиаду России (СОР). Разработана программа действий, план мероприятий. Но осуществляются мероприятия с большим трудом, потому что не встречают поддержки со стороны власть имущих, особенно и главным образом — на местах. Ведь существуют Паралимпийские игры, зачем ещё что-то придумывать? — рассуждают чиновники. — С проблемами нормальных людей не разберёмся, посмотрите, как народ живёт, а вы тут со своими дураками лезете… Им государство и так достаточно даёт: интернаты специальные, медицинский уход, кормёжка, пенсия. Чего ещё надо?! Что изменится, если идиот научится прыгать в высоту на тридцать сантиметров? Ничего. Сколько денег зато будет на это потрачено… В общем, спасибо, что не убили.

Так вот. Инвалид — это человек, который потерял способность трудиться или же нетрудоспособным родился. Разновидностей инвалидности очень много, и с каждой категорией принято заниматься индивидуально. Для человека, потерявшего ноги в катастрофе, или глухонемого инвалида существуют не только различные методики реабилитации, интеграции в общество, но даже разные правила общения. Так что и спортивное движение у инвалидов разное. Но если Паралимпиада уже достаточно авторитетное в России движение, то Специальная Олимпиада никак не пробьёт себе «свободную дорожку». Изначально — почему? Потому что паралимпийцы — это люди с ограниченными ФИЗИЧЕСКИМИ возможностями. Они умеют достигать подчас большего, чем абсолютно здоровое окружение; они в состоянии отстаивать и доказывать свою правоту и значимость на любом уровне. Специальная Олимпиада предназначена, опять же, для людей с ментальными нарушениями, недееспособных, умственно отсталых. Которые самостоятельно ничего не могут и не умеют, с которыми возиться надо. Отсюда — неприязненное отношение чиновников.

Таким чинушам ещё доказывать и доказывать, что Специальное олимпийское движение не только создаёт для своих подопечных УСЛОВИЯ для укрепления их здоровья (что само собой разумеется), но даёт ВОЗМОЖНОСТИ для преодоления серьёзного недуга, развития талантов (они есть у каждого!), получения радости от соприкосновения с окружающим обществом. СОД помогает им стать полноправными членами этого общества. А спортивные состязания, доказано, являются наиболее корректным средством для достижения всего вышеназванного и столь же корректным методом оценки навыков, определения прогресса в развитии, стимулирования личного роста инвалида с умственной отсталостью.

Что тут непонятного и плохого? А то, думается мне, что идея идёт от американцев. Надоевших всем хуже пареной репы. Но если своего нам придумывать некогда и не на что, то почему не использовать чужие наработки? Ведь пользуются же власти предержащие зарубежными финансами и советами, когда ей, власти, это нужно. Как выразился в одном из интервью министр Греф, деньги национальности не имеют. А здесь никто не собирается жить на американские деньги, никто не ставит в руководство движением иностранных специалистов. Шпионы не пройдут! Просто-напросто берётся за основу уже апробированная рабочая методика.

Те, кто заинтересован в социальной реабилитации умственно отсталых людей, начинают, в ожидании благ сверху, образовывать и убеждать местных чиновников.

Недавно в Арзамасе были собраны руководители областных территориальных органов соцзащиты населения, директора специализированных заведений на семинар по реабилитации «аномальных детей» средствами физической культуры и спорта. Обсуждали, делились мнениями, спорили, слушали и о деятельности СОР тоже. Устроителям, в том числе и Нижегородскому отделению СОР, хотелось убедить чиновников в необходимости того, что в интернатах делается для реабилитации и что должно делаться в идеале, а заодно подтолкнуть к оказанию поддержки.

С этой целью в Арзамас съехалось около сотни инвалидов с нарушениями интеллекта, проживающих в специализированных заведениях области. Они участвовали в лыжных гонках (дистанции 1 и 2 километра) — демонстрировали разные свои способности. Показали чиновникам и концерт воспитанников Арзамасского дома-интерната. «Глубоко умственно отсталые» дети увлечённо пели и танцевали. То, чему сумела научить их молоденькая талантливая учительница, — просто чудо. Психоневротик Валера, самый маленький из артистов, кружился с шариком по сцене, и зелёная повязка на его непропорционально большой голове была как символ надежды на то, что взрослые дяди и тёти дадут ему шанс быть ещё талантливее и сильнее.

Явленное чудо может стать нормой. Чиновники, не любящие заниматься якобы бесперспективными вопросами, должны понять: перспективно всё, что живо, необходимо не формальное, а действенное внимание к умственно отсталым людям.

Не трудись в Арзамасе такая неравнодушная, старательная учительница танцев, Валерик безвылазно сидел бы в кровати, пускал бесконечные слюни и тихо умирал, так и не поняв, что он тоже человек.

«Знамя» 2007, № 7