постмодерн, бл…

Наш домик врастает в землю перед насыпью дороги в самых что ни на есть исторических местах. И свидетельство тому не обветшалые соседские дома по улице — уж заезжие архитекторы, знатоки истории, успели сказать по их поводу своё авторитетно-бесполезное слово. Здесь копни лопатой — и сразу же какая-нибудь дрянь XVI–XIX веков объявится. Почему дрянь? А кто ж под гору что-то ценное выкинет?

Хотя улица в Городце знатная, и дома не случайные — торговые, либо для тех, кто хотел бы дорасти, вызреть, приподняться. Старозаветное городецкое «поле чудес». А сейчас этот уголок у Волги вызывает из потаённых пластов Фрейдом забытого подсознания вой и скрежет зубовный.

Я просыпаюсь от того, что вижу в запотевшее, подёрнутое снизу каплями, без занавесок оконце ярко-жёлтую свечу огромного корабельного крана. Удивительно, как луч октябрьского солнца умудрился скользнуть по его узкому, устремлённому в небо телу, не задев окружающее его бесчинство заводских параллелепипедов.

Диван — произведение местных дизайнеров-мазохистов — тщедушно дрожит под колёсами ковыляющей — по как бы дороге — тележки с колёсами. Это «поле чудес XIX века» на улице Горького — одной из любимиц местного краеведческого музея. Впрочем, это ночные демоны шепчут. Человек днём в здравом уме и ТРЕЗВОЙ памяти понимает, где он и что с ним.

Князья и бояре, нынешнего века, улицу эту по-прежнему не жалуют. Им бы повыше, подальше, посвободнее. Хотя? Может в нас говорит убогая зависть, этакая зубастая крыса с остро-жёлтыми зубами. Нам бы тоже в терем — да погрызть там и погадить бы.

Вспоминается средневековая легенда о крыльях. Некто в средние века — как бы при Иоанне Грозном — изобрёл крылья, самолёт по нынешнему. Сам сделал — сам за то и казнён был. А потому закон. Это к тому, что б не отгораживаться боярам от летунов — они не грызть, а летать мечтают.

Странно, что просыпаюсь — или думаю, что просыпаюсь. Мне бы подумать о … да, красивая девушка, не то, что бы красивая, но симпатичная, особенно, если вспомнить её декольте, и то, как она нагнулась над письменным столом, чтоб было видно всё.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Кстати, романтика старинного дома предполагает определённые неудобства. Не в том — общепохабном — смысле. Сырость, гниение, увядание. Пусть у тебя и реконструкция — облицовка пластиком, туалет со всеми причандалами, тепло не по старинным, печкой отмеренным правилам.

* * * * * * * * * * * * * * * *

У местного дивана (кроме дешевизны) есть ещё одно существенное преимущество — … поскольку рекламодатель отказался от этой фразы, место вакантно (наш тел. *** *** ***).

* * * * * * * * * * * * * * * *

Иногда раздваиваешься между двумя жуткими охмуревающими желаниями — посмотреть телевизор или почитать Пелевина. Речь не об этом.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Копать действительно было очень трудно. Полтора метра исторически унавоженной почвы трудно пройти интеллигенту, у которого скромная зарплата, но большое желание получать воду из крана на кухне, а не из колонки через 100 метров от дома. Да не будет это знак для прокуратуры — разрешение было получено. Там был уровень гари — с костями, черепками разбитых сосудов, кирпичами печными (или иными)… Копать эту землю было тяжко, да — тяжко. Но читать этот текст тоже трудно, это мелкая месть (или шутька!?).

* * * * * * * * * * * * * * * *

На днях меня разбудила любимая — за окном она увидела огромную Луну, та была похожа на жёлтый блин над горизонтом. И те краны, что внезапно были освещены Солнцем, померкли от неожиданно появившейся Луны.

Глава 1

Как мы воспринимаем окружающий мир — чувствуем — ли? Например — жаркий, огненный июльский пляж. Мужчины и женщины. Кто и как смотрит друг на друга?

Эпилог

Монитор — единственное окно в мир в этом кабинете. А стеклянное окно, расположенное под самым потолком, выходит в соседний кабинет. И взгляд упирается в потолок и часть стены над дверью.