ВАХТО Марина

Городец

Промчались столетья, но молод,
Как молод душою Творец,
Наш древний над Волгою город,
И имя ему — Городец.
Он быль старины бородатой
Наследством хранит в кладовых,
На доблесть и славу богатый —
Живёт для потомков своих.
А мы эти славу и доблесть
Умножим, вплетая в судьбу
Шитьё золотое и роспись,
Гончарное дело, резьбу.
И помнят прядильные донца
Тепло деревенской руки.
А дымника золотом солнца
Охвачены все завитки.
А чтоб наши души не меркли.
Чтоб свет был доступен глазам,
Кресты православные церкви
Простерли к святым небесам.
И злобы, и зависти холод
Не выстудят наших сердец,
Покуда он жив, этот город
С названьем простым — Городец.


ВАХТО Марина

Городок

Кружевами будто убраны
Лица светлые домов,
И глядит глазами мудрыми
Городок с семи холмов.
Этот край зовут глубинкою.
Здесь закаты так тихи.
Утром улочки старинные также будят петухи.

Городок наш — древний дедушка.
Только знайте вы и впредь —
Здесь живут такие девушки,
Что нет времени стареть!
И садов вишнево-яблочный
Дух плывет по мостовой.
Расписной, расшитый, пряничный
Город наш мастеровой.

Пусть ты будешь лишь дождинкою
В море летнего дождя.
Пусть зовут тебя глубинкою,
Городецкая земля.
Ну зачем тебя мне сравнивать –
Стать своя и свой размах.
И такие зори ранние
На семи твоих холмах.

Здесь однажды на свет появился я.
Всех дороже мне эти края.
Кто-то скажет с усмешкой: «Провинция…»
Я скажу: «Нет — Россия моя».


АДРИАНОВ Юрий

Городецкому краеведческому музею

Славный волжский удалец —
Добрый город Городец!
Здесь за древним горным валом,
Где деревья гнут ветра,
И поныне, как бывало, Проживают мастера.

В красоте, в разумной силе,
Словно камень-самоцвет,
Что прославили Россию,
Почитай, на целый свет!

Мастеров народных братство
Сохраняет для друзей
Городецкое богатство —
Краеведческий музей.

Труд его такого рода,
Что разносит, словно весть,
Славу русского народа,
Нашу память,
Нашу честь.

Пусть же учит удивляться,
Вечно радует сердца —
Всероссийское богатство —
Ваш музей из Городца!


АДРИАНОВ Юрий

У Городца

«Ракета» развернулась —
Взору
Открылись из конца в конец
Кирилловы над Волгой горы,
Что приютили Городец.
И тщетно, под крылами лета
Неизъяснимой синевы,
Искал я древние приметы
Почти ровесника Москвы.
Весь городок открылся разом,
Дерев гудели паруса…
Но то, что знает книжный разум,
Увы не ведают глаза!
Лишь солнце вспыхивало гордо,
А в брызгах пенной суеты
Бежала радуга вдоль борта
Над самой кромкою воды.
Все неотступности движенья,
Быстрее чаек и стрижей
Летело это отраженье
Каких-то древних миражей.


АДРИАНОВ Юрий

Поклон Городцу

Город, град — самородок
Души счастьем зажёг.
Он выходит, как отрок,
На крутой бережок.

Малый Китеж, Радилов,
А теперь — Городец.
Славен доброю силой,
Красотою сердец.

Светом былей и сказок,
Свежим взлетом ветров
И созвездием красок
Молодых мастеров.

Все столетия грозно,
Сквозь невзгоды и мглу,
Прошумели, как сосны
На старинном валу.

Для Отечества был он
То боец, то купец, —
Малый Китеж, Радилов,
Волги сын — Городец.


ЗЕВЕКЕ Михаил

Дифирамб Городцу

Город древней русской славы,
Отороченный рекою
Ра, по-нынешнему Волгой,
Одесную свою руку!

Даве — стольный, нонь — уездный,
Единен с судьбой России.
Царь холмов и князь ремесел,
Ратник, труженик и мастер!

Аль в промен тебя поставить? –
Даже мнить такое стыдно.
И подавно — сделать это!

Люб ты мне своей красою,
Обаяньем тихих улиц,
Волжским ветреным простором!


ЗЕВЕКЕ Михаил

* * *

Городцу — восемьсот пятьдесят,
Был когда-то он зелен и млад,
А сейчас — восемьсот пятьдесят…
Словно Волги вода,
Вдаль уплыли года.
Городцу — восемьсот пятьдесят.

Он пред ворогом спину не гнул,
Хоть и досыта лиха хлебнул,
Да среди пепелищ –
Срубы новых жилищ:
Горевал, но в слезах — не тонул.

Он ученость и труд уважал,
Он отважных героев рожал,
Принимал он гостей
И лелеял детей.
Сильных духом на рать провожал.

Скачет по полю сказочный конь…
Прелесть тихая, душу — затронь!
Созидает-творит.
И по миру горит
Его росписей звонкий огонь.

Эх, по-ухарски топни, нога!
На версту разойдись, берега!
Век девятый живёт,
Погулявши, поет,
Что России он — верный слуга.

Стоя громко, без званий-наград,
Все куда-то туда, на закат,
Он глядит с-под руки,
Не спешит в старики…
Городцу — восемьсот пятьдесят!


ШИРОКИХ Олег

Городецкий конь

Никак не ведал Прохор с Городца,
Взяв кисть и приступив, крестясь, к иконе,
Что в мир ворвутся прихотью творца
С его икон диковинные кони.

Но мастер с Приузолья, чудодей,
Проснувшись рано, до восхода солнца,
Себе на удивленье и — людей,
Изобразил того коня на донце.

Лебяжьешей, гриваст и тонконог, –
Конь в обрамленье розанов-купавок
Гарцует в суете земных дорог
Без меркантильных ипподромных ставок!..


ШИРОКИХ Олег

Городец-Радилов

Там, где по веснам без умолку
Бьёт жаворонка бубенец,
Глядится в плесы синей Волги
Старинный город Городец.

Как много дивного увидишь
В том царстве мастеров и муз!
Живет на свете Малый Китеж,
Неся веков нелегкий груз.

И трудник, и бесстрашный воин,
И красоты земной творец —
Хвалебной песни ты достоин,
Мой славный город Городец!

Тебя не раз врага десница
Крушила в дни лихих годин,
Но воскресал, как феникс-птица,
Из пепла ты, из-под руин.

И люди избы вновь рубили,
Вновь за венцом вели венец.
А по лицу резьбой рядили,
Тебе дав имя — Городец.

И дав фамилию — Радилов,
В честь Ра — реки великой той,
Что всех кормила, и поила,
И восхищала красотой.


ШАМШУРИН Валерий

* * *

Городок Городец — Малый Китеж,
Он резьбою богат — не казной.
С каждой улицы Волгу здесь видишь
В деревянной оправе резной.

Мы с тобою сойдем с «Метеора»
Там, где старых берез шепоток,
Где взбирается лихо на гору
Нашей юной любви городок.

Мы с тобою не стали другими,
И сирень во дворах молода,
И с причельных досок берегини
Улыбаются нам, как всегда.

И нужны нам с тобой, как дыханье,
Чтоб любовь оставалась жива,
И над Волгою зорь полыханье,
И затейной резьбы кружева.


ШАМШУРИН Валерий

* * *

Слышится в дальней дали бубенец,
Слышится голос, зовущий к любви…
Есть Городец у меня, Городец,
Вставший на пепле своем и крови.

Серой пургою металась зола
Год, и другой, и десятки подряд
Здесь, где орда через город прошла,
Лишь головешки оставив и смрад.

Аспидно-мрачное поле вокруг
Не зарастало травою, пока
Здесь не раздался живительный стук
Бойкого плотницкого топорка.

Как тяжело утверждаются вновь
Жизнь и достоинство, слава и честь,
Если еще не пропала любовь,
Если еще искупление есть.

Нет, говорю, я совсем не гордец —
Пепел в моей растворился крови.
Есть городок у меня Городец,
Вставший на вере своей и любви.