Голубые вечерние дали,
Голубая дорога в пыли,
В голубой, чуть лиловой печали
Тает зелень усталой земли.

Тают отзвуки птичьего гама,
Эхо сует, что били ключом…
Жжёт закат купол древнего храма
Золотисто-багряным лучом.

Скоро осень на землю нахлынет,
Но пока это знает одна
На откосе средь царства полыней
Народившаяся тишина.


Жара

В воздух зной как налили:
Вечер — а печёт!
Мини нынче на людях,
Макси — не почёт!
Полегчай одёжкою,
Не то быть беде:
Город стал рыбёшкою
На сковороде!
Граждане заполнили
Реку, как сомы,
И в прохладном омуте
Ищут глубины.
Даже серый памятник
В воду лезть готов:
Под кольчужным панцирем
Сходит семь потов!
И вот-вот (так кажется),
Бросив щит с копьём,
Будет стилем «саженки»
Мерить водоём!


Улица с янтарными глазами

Вечерок, прозрачный как слеза,
Крался в ароматы буйных веток,
И затеплил улице глаза
Редкого, задумчивого цвета.
Зачинали игрища свои
Мотыльки — и верхом и низами,
И казалось: млеет в забытьи
Улица с янтарными глазами.
Лиловея, наползала тьма.
Быстро краски запада ветшали.
Серебрились тихие дома.
Золотились липовые шали.
И рождались чувства, и росли,
В поцелуи жаждая излиться:
Столь любовно был тот свет пролит
И добры домов знакомых лица!