Как можно заблудиться

Сыплет звоны бойкая синица,
Гнёт коленца в танце заводном.
Расскажи: как можно заблудиться
В трёх деревьях на поле родном?
И пичуга, бросив рисоваться,
Непременно скажет, промудрев:
«Чтоб и впредь вот так не заблуждаться,
Не растите во поле дерев!»

Не шелохнутся, не дрогнут пушистые сосновые мутовки: ни ветерка, ни шелеста. Небо, с рассвета обещавшее солнечный денёк, за какой-то час сплошь заволокло скучной, безнадёжной мутью, словно нерадивый маляр плеснул в выси испорченной побелкой. Трава меж юных сосен, бывшая серебристой от проказ первых утренних заморозков, сейчас почти отошла. Лишь немного скукожились и поникли её некогда горделиво стоявшие стебли. В мягко обволакивающей, густой тишине посадки отчётливо слышится брехня собак из ближайших дворов да блеяние козочки, привязанной на задах схоронившейся средь лесов деревеньки.

Здешняя сосновая посадка, ещё недавно славившаяся на всю округу как неисчерпаемый кладезь маслят, ныне уже утратила свою прежнюю репутацию. Деревья растут, густеют, их кроны смыкаются, и всё меньше и меньше вожделенных перепонников находят фанаты тихой охоты, бродящие меж ровными хвойными рядами…

Похоже, и тут ничего нет! Разве можно считать за достойную добычу несколько маслят, что попались под ноги травянистой лесной колеёй?! А там, где пару недель назад попадался хоронящийся в моховых кочках обабок, ныне тоже пусто, хоть кати шаром. Вообще, отмахав больше десятка километров, мы набрали гриба ровно столько, чтобы прикрыть им донышки корзин. За весь путь вдоль опушки удалось разжиться лишь стайкой-другой худосочных лисичек, надумавших вырасти в придорожном ельнике. Столь же малодобычливым был и пятикилометровый марш-бросок по узкоколейке, несмотря на многочисленные заходы на когда-то урожайные, но ныне абсолютно бесплодные места. Да, крайне неудачный день!

И всё-таки день сегодня — особенный. Вот уже девять часов, как пошёл двадцать пятый год моей жизни на этой благословенной земле. Конечно, ни я, ни товарищ не забыли о таком знаменательном событии. Отдавая дань традициям, решено было «обмыть» это дело прямо в лесу. Кто-то идёт в ресторан, а кто-то — под ёлку! На дне Шуриной корзины покоится литровая бутылка, доверху наполненная прозрачным, ровно слеза, самогоном двойной перегонки. Перед посадкой в автобус приятель сообщил, что сей продукт имеет сногсшибательную крепость. Скоро нам удалось убедиться в правдивости этого на собственном опыте. Пока же «злодейка с наклейкой» спокойно ждёт своего часа, ничуть не обременяя друга, ибо его корзина скорее пуста, чем полна…

Понурившись, стоим мы на распутье дорог, не зная, что предпринять, пока, наконец, не решаемся на более дальний поход. Бодрым шагом отмахиваем мы по песчаной, раскатанной лесовозами насыпи ещё около километра в сторону пресловутого «пятого склада», где когда-то, в конце шестидесятых — начале семидесятых годов белый гриб плодился в неимоверных количествах, а сейчас уже трудно отыскать что-нибудь стоящее…

Низкий, сырой ельник с примесью березняка, начинающийся прямо у заросших мхами крутых обочин, привлекает наше внимание, и недаром. Только успев вступить под его хмурые своды, мы сразу же начинаем находить мясистые чёрные грузди. Правда, гриб не ахти обилен, но, как говорится, спасибо и на этом. Главное то, что мы получаем возможность реабилитироваться в собственных глазах, ибо самолюбию мастеров тихой охоты сегодня изрядно щёлкнуто по носу!

Шаг за шагом, гриб за грибом, дальше и дальше углубляемся мы меж замшелыми стволами. Но вот впереди — просвет. Подойдя поближе, видим большой свежий вырубок, правда, уже успевший частью затянуться молодой порослью. Словно нечистый начинает нашёптывать в уши нам с приятелем:

— А не пора ли вам, ребята, расслабиться после трудов праведных?..

Желая выбрать местечко поприятней, мы долго бродим среди куч валежника и потемневших пеньков и, наконец, находим то, что искали. В центре вырубка, подле пары небольших ёлок, несколько крупных пней: тут тебе и стол, и стулья. Газета вместо скатерти, немного хлопот и фантазии… Как последний штрих, на сервированный по всем правилам пенёк водружается бутылка со спиртным…

По мере того, как бутылка пустеет, голоса начинают звучать всё громче. Окружающий лес и многочисленные твари, в нём обитающие, с изумлением, наверное, взирают на незваных нарушителей спокойствия укромного уголка…

Оргия продолжается до тех пор, пока в бутылке не остаётся лишь несколько капель на донышке. Мы, уже изрядно захмелевшие, вспоминаем вдруг, что надо поспешать на автобус, до которого — вёрст семь здешними лесами. Вся же закавыка в том, что ни один не дал себе труда приметить ориентиры для выхода на дорогу. Два основательно наклюкавшихся мужика, забравшихся к чёрту на кулички и не имеющие ни малейшего понятия, в какую сторону направить свои грешные стопы!

Сгоряча забыв даже прибрать за собой, бредём мы, спотыкаясь о пни и корни, по периметру вырубка, роясь в своей затуманенной памяти и пытаясь соваться в разные стороны. В одном месте, прямо за деревьями, начинаются моховые зыбуны. Здесь мы явно не проходили! Подаёмся в другую сторону — лес тянется и тянется, становясь всё непроходимее. Если дорога в этом направлении, то пора бы ей давно уже появиться. Возвращаемся с чугунными головами, проклиная на все корки спиртсодержащие напитки и собственную неосмотрительность. Но следующая попытка заводит в заросли молодого березняка, растущего столь густо, что по нему попросту невозможно идти. Опять не туда! Похоже, что мы никогда не выберемся с этого проклятого вырубка…

Только проплутав, в общей сложности, около получаса, не знамо с какой попытки, мы всё-таки выбираемся на потерянную дорогу. Пошатываясь, бредём мы по ней к неблизким лесным опушкам, не радуясь уже ни найденным груздям, ни прошедшему пикнику…

Это неприятное приключение научило впредь никогда не брать в лес больших доз спиртного, ограничиваться, коли и возникала необходимость, малым количеством. В последующем же я раз, и хочется надеяться, что навсегда расстался с дурной, ни к чему хорошему не приводящей привычкой. Ведь радоваться лесу и красоте первозданной природы можно и на трезвую голову. И получается, кстати, не в пример полноценнее, полнокровнее! А насколько умело я могу это делать, доверяя все свои впечатления бумажным листам, судить вам, мои дорогие читатели!

Сентябрь 1983 года — декабрь 2002 года