За солнечным грибом

Крохотным пятнышком света,
Солнечным зайчиком дня,
Шляпка виднеется где-то
Возле замшелого пня.
В ельниках и на опушках,
Там, где туманы висят,
Тёплая почва — в веснушках
Матово-жёлтых лисят.

Последняя декада ненастного июля. Всю предыдущую неделю буйствовали ливни, прохладными потоками низвергаясь с небес на присмиревшую землю, основательно прогретую июньской жарой. Вода в небесах, вода в воздухе, вода под ногами…

Естественно, в таких условиях было не до посещения лесов, и даже самым завзятым грибникам пришлось временно записаться в домоседы. Но на нынешний день прогноз погоды более оптимистичен: «переменная облачность, дожди маловероятны». Поэтому ещё ни свет, ни заря, а я, облачившись в походную амуницию и прихватив самую вместительную корзину, уже вовсю кручу педали. Сегодня я еду в лес, хотя, в общем-то, не очень склонен доверять всевозможным прогнозам и пророчествам, потому что за свою многолетнюю практику неоднократно вымокал до нитки под «маловероятными» и «кратковременными» дождями, шедшими, иной раз, целые сутки сряду…

Утро тепло, влажно и туманно. Вдоль обочин стоят, матово поблёскивая, дождевые лужи. Над серебристыми посевами злаков — легчайшее марево. Первый туман лета — верная грибная примета!

В такой же туман, только более густой, волнами клубящийся над узольской долиной, я попадаю, лишь только слетаю вниз по отлогому склону. Вода в реке заметно поднялась, стала мутной, рыжевато-коричневой, а обычно неторопливое течение — бурным и стремительным.

Прямой противоположностью этому — обступившие дорогу леса: квелые, оцепенелые, досыта напоенные влагой. Ни дуновения ветерка, ни птичьего щебета: всё живое как будто вымерло, затаилось, выжидая. Лишь из жемчужно-серого поднебесья доносится тоскливое «кя-а-а-ай!» одинокого канюка, которому, как и мне, не спится в этот ранний час. Но птица, наверняка, вылетела на добычу, а я… Я тоже отправился добывать ярко-жёлтый, солнечный гриб…

Многие грибы не переносят излишней влажности, но только не лисичка! Причём, чем дождливее лето, тем шире разрастаются по березнякам и ельникам оранжево-жёлтые ковры этих нарядных лесных модниц, по урожайности своей далеко переплюнувших таких признанных лидеров грибного царства, как валуи, волнушки и грузди. Тёплая земля, щедро напитанная влагой, в тихом, малопосещаемом лесном уголке — что может быть лучше для них? По-видимому, очень скоро в наших лесах должно наступить невиданное «лисичье» изобилие! Все эти мысли мелькают в моей голове, пока ноги делают свою работу, с каждым оборотом педалей приближая к непередаваемому словами обаянию урожайных рощ…

Дорога, проходящая через свежий вырубок, более напоминает гребной канал — сплошная водная гладь. Осторожно, контролируя каждый шаг, ставлю ноги, стараясь держаться посередине: я знаю, какой глубины достигают здесь подчас колеи, пропаханные тяжёлыми лесовозами в податливой лесной почве. Запросто можно искупаться по пояс!

Но вот водная преграда благополучно преодолена, и низинный вырубок остаётся позади. Я широко шагаю по лесной дороге, сбивая с трав тяжёлые прохладные капли, стараясь не замечать надоедливых комаров и единичные жёлтые грибки, выскочившие на обочины. Бойко дребезжит велосипед, подпрыгивая на ухабах. Здешние лисички — не более, чем маячки, вешки, ведущие к заветной цели. Именно там, среди бесчисленных подданных грибного государства, я во всём великолепии исполню уготованную мне на сегодня роль вершителя грибных судеб!

Стройные, задумчиво-мечтательные берёзы Урожайной рощи. Дремотные, осовелые ели. Редкие звуки падающих капель и писк гнуса почти не нарушают сторожкой тишины. А на прогалинах меж древесных комлей — легионы, орды маленьких рыжих существ. Столько лисички зараз я ещё не видел! Зелень травы и золотистые пятна грибных стай чередуются друг с другом, находят одно на другое, теряются в глубине леса…

Я приставляю велосипед к покрытому резным кружевом лишайников стволу пожилой берёзы. Сейчас, сейчас, ещё немного! Вот они — любимый нож с коротким лезвием и тонкие нитяные перчатки: у меня нет никакого желания служить донором для комаров, целыми тучами вьющихся вокруг! Безветрие, теплота и повышенная влажность создали комфортные, почти идеальные условия для беспредела различной крылатой нечисти.

Сбор лисички отличается некоторой монотонностью, что делает его похожим на труд сборщика ягод. Гриб приходится выпутывать из тенет травы, выцарапывать из мягких моховых объятий, выгребать из-под прелой листвы. Предстоит довольно долго пробыть в березняках, прежде чем удастся свести к минимуму здешнее грибное поголовье!

Не разгибая спины, я режу и режу тонкие упругие ножки, давно не обращая внимания на приставучих комаров и промокшие насквозь штаны. Лисичка некрупна, но именно такая и ценится всего больше перекупщиками, которым я сдаю свой улов. Кроме того, лес — не свой огород, и вырастить гриб до идеальных размеров здесь вряд ли удастся. Эти места известны не только мне…

Корзина уже полна, когда невдалеке раздаётся подозрительный шорох. Меж берёзовых стволов мелькает тёмный поношенный плащ. Издалека примечаю знакомые черты. Опять этот мужик! Принёс нечистый…

Этот угрюмый старикан с костистым лицом прирождённого курильщика и ртом, полным светлых металлических коронок, всегда оскаленном в недоброй ухмылке, мне откровенно не нравится. Всем своим видом и ухватками он напоминает классического упыря и, судя по всему, имеет такой же скверный характер. Несколько мимолётных свиданий с ним в этих лесах не прибавили ничего лучшего к моему мнению о нём. Вот и сейчас, вместо приветствия злобно зыркнув на меня, он шипит почти по-змеиному: «Щиплешь? Ну-ну!» — и удаляется прочь, бормоча что-то о слишком больших, по его разумению, размерах моей корзины, а также белых «барских» перчатках и прочих, недостойных истинного грибника вещах. Ещё несколько минут слышен хруст валежника под ногами брюзги, причитания насчёт наглых пришельцев, обирающих его исконные угодья, затем трески и бормотание стихают вдали…

Обандеролив полную под ручку корзину полиэтиленом и бечёвкой, приторачиваю ту наперёд. Рулить это отнюдь не помешает, как ни пытались разуверить иные «знатоки», зато не надо выполнять акробатические номера при посадке и спешивании, да и грибы спереди не так трясутся и всегда находятся перед глазами. Но задний багажник тоже имеется: на него можно поставить котомку, возимую на всякий случай. Таковой, возможно, сегодня представится: ведь время в моём распоряжении ещё есть, лес велик, а лисичка так плодовита!

Медленно лавируя между деревьями, я веду велосипед в ту сторону, куда скрылся противный дядька. Там, совсем недалеко, расположено ещё одно лисичкино стойбище. Корзина старикана была почти полна, значит, если он и поорудовал там немного, то большой беды нет…

День по-прежнему безветренен, и во влажном воздухе хорошо слышно, как за подросшим сосняком, в паре вёрст отсюда, в затерянной средь лесов деревеньке дерёт горло петух и беззлобно, по-домашнему, тявкает собака. В противоположной стороне, у трассы, можно различить смутно доносящийся гул автомобилей да ауканье грибников, не рискующих забираться столь далеко…

Свернув на неприметную тропку, густо усеянную шишковатыми кочками, я некоторое время следую по ней. С одной стороны тянутся непролазные заросли смешанного молодняка, с другой — обильно заросшая белесыми пушистыми мхами низина, где в иные годы — отличный урожай черноголового берёзовика. Но сейчас, после недавнего потопа, под моховым покровом сокрыта целая прорва воды, и потому нет нужды вступать на предательски манящую зыбь.

Молодняк сменяется клином старого, пока ещё нетронутого елового бора, ничтожного клочка былого величия кондовых лесов. Здесь, под несокрушимыми шатрами поросших мхом и лишайниками исполинов, на почве, усыпанной толстым слоем отмершей хвои, произрастает особая разновидность лисички: мясистая, толстокоренная, элита, лейб-гвардия несметного рыжего воинства.

Через час непрестанных поклонов сумрачным матёрым стволам моя сума набита доверху. Прилаживаю её на свободный багажник и неспешно вывожу ставший похожим на вьючного осла велосипед на открытое место. Вездесущие комары по-прежнему поют над ухом свои заунывные гимны.

Странные, диковинные мысли приходят на ум: вот сдам я лисичку скупщикам, и поедет она, хранящая тепло моих рук, по белу свету. Подденет человек янтарно-жёлтый, аппетитный грибок на вилку, и невольно подумает: а кто же тот неведомый радетель, чьими трудами добыт чудный деликатес? Помянет добрым словом, захлестнёт тёплая волна моё сердце, а я так и не догадаюсь, отчего…

Где-то там, за хранящими свои клады кущами, за километрами торных и неторных троп, за заросшими просеками и печальными полянами вновь раздаётся призывное ауканье. Я смотрю на часы и берусь за руль: пора! Но, сделав несколько шагов, не выдержав, оборачиваюсь, и глядя полными преданности глазами на застывшие в немом молчании кроны и стволы, тихо, едва слышно выдыхаю:

— До свидания, друзья! Я ещё вернусь…

Июль 2000 года — октябрь 2002 года